Публикации автора

При проведении массовых репрезентативных опросов необходимо учитывать различия в достижимости разных групп респондентов, так как они могут приводить к значимым систематическим смещениям. Поэтому важно контролировать различия между респондентами, которые охотнее соглашаются участвовать в опросе, и всеми остальными респондентами. В ходе исследования мы сравнили распределения прерванных интервью и причин прерываний среди двух выборок массового телефонного опроса на тему российско-украинского конфликта: первая выборка (А) случайная, стратифицированная по федеральным округам и репрезентирующая взрослое население России (N = 1242 успешных и 602 прерванных интервью, октябрь 2024 г.). Вторая выборка (Б) была получена из выборки 1603 респондентов, успешно прошедших подобный опрос в июне 2024 г. В октябре 2024 г. удалось установить контакт с 396 из них (N = 362 успешных и 34 прерванных интервью). Проведен контент-анализ и качественный анализ аудиозаписей прерванных интервью из обеих выборок с целью измерить и охарактеризовать различия в причинах прерывания интервью и их распространенности между впервые опрошенными и повторно опрошенными (панельная выборка) россиянами. На этапе прослушивания выборка аудиозаписей интервью с респондентами из выборки А стихийная: прослушаны 285 аудиозаписей из 602 прерванных интервью. Из выборки Б прослушаны все 34 прерванных интервью. Повторно опрошенные респонденты значительно реже прерывают интервью (9 % против 33 % среди впервые опрошенных), чаще всего - вследствие накопления проблем в ходе опроса (53 % против 40 % по выборке А), однако распространенность причин прерываний сходна в обеих выборках. Чаще всего к прерыванию интервью приводят нежелание обсуждать тему опроса, технические неполадки и занятость респондента. При этом, несмотря на распространенность прерываний из-за нежелания обсуждать тему опроса, вопросы про СВО не вызывают большего числа прерываний по сравнению с другими политическими темами.

В статье представлены размышления авторов о возможности и целесообразности использования мультимодальных выборок, сочетающих, в частности, телефонные и личные поквартирные опросы, в выборочных социологических исследованиях. Реагируя на работу О. Оберемко и соавторов «Кто участвует в опросах по телефону и по месту жительства? Сравнительный анализ и возможности применения смешанного опросного модуса», опубликованную в этом же номере, авторы открывают на страницах журнала профессиональную дискуссию на обозначенную тему, формулируют задачи, которые призвано решить комбинирование модусов, и основные методологические вызовы такого решения, а также предлагают направления для дальнейшего исследовательского поиска.

Среди российских социологов развернулась дискуссия насчет возможности проведения опросов в условиях военных действий и в контексте определенных внутриполитических событий. Высказываются предположения об искажениях в получаемых в таких условиях опросных данных из-за систематических смещений выборок и неискренности ответов респондентов. В статье проанализированы изменения в достижимости респондентов после начала военного конфликта. Методы исследования включают анализ параданных телефонных опросов, проведенных Фондом социальных исследований в период с 26 февраля 2022 г. по 7 июля 2023 г., а также анализ массивов телефонных опросов на политическую тематику, содержащих вопросы об отношении к военным действиям, проведенных российскими исследовательскими компаниями и размещенных в открытом доступе. Полученные оценки показали, что число отказов от участия в опросах на тему российско-украинского конфликта в период военных действий возросло, а кооперация респондентов снизилась, однако произошло это не сразу после начала военного противостояния, а только в период после окончания активной мобилизационной кампании (с октября 2022 г.). С одной стороны, вопросы о военных действиях вызывают больше прерываний интервью, чем другие блоки вопросов в анкетах на военно-политическую тематику, с другой - доля прерванных интервью за время военного противостояния не выросла. Половозрастной состав выборок в опросах о российско-украинском конфликте немного смещается в сторону от молодых мужчин к женщинам. Однако это смещение выражено слабо и не может значимо повлиять на результаты исследований. Кроме того, происходящие в структуре выборки изменения имеют компенсаторный характер: если раньше выборки в политических опросах стабильно смещались в сторону преобладания мужчин, то за время конфликта выборки постепенно приближаются к структуре населения по полу, наблюдаемой в данных Росстата (преобладание мужчин при этом сохраняется, но становится чуть менее выраженным). Некоторого сокращения доли молодежи в опросах недостаточно, чтобы значимо повлиять на их результаты. По-видимому, оно связано с резко возросшим уровнем эмиграции, при котором Россию покидали в основном молодые люди.

Стратегии адаптации к таким травмирующим событиям, как военные конфликты, во многом определяются оценками этих событий. Цель этой статьи - описать сходства и различия адаптационных стратегий сторонников и противников специальной военной операции (СВО) на Украине. Для ее достижения авторами в апреле 2022 г. были проведены 4 фокус-группы по 6 участников из Самарской области, рекрутированных по полу и возрасту. Установлено, что адаптационные стратегии сторонников и противников СВО имеют ряд сходств и различий. Как сторонники, так и противники приспосабливают повседневные бытовые практики к изменившимся условиям жизни. И те и другие с осторожностью смотрят в будущее, стараются отвлекаться от переживаний с помощью работы и досуга, избегают обсуждений украинской тематики для предотвращения конфликтов. В то же время сторонники СВО легче восприняли связанные с ней трудности, поскольку для них они имеют преимущественно экономический характер, тогда как противники помимо экономических столкнулись с психологическими проблемами из-за несогласия с решением ввести войска на Украину. Показано, что адаптационная стратегия сторонников состоит в том, чтобы заниматься решением собственных повседневных проблем, веря в лучшее и доверяя официальной точке зрения на СВО, абстрагируясь от политических проблем и оставляя решение их власть имущим. Главной адаптационной стратегией противников СВО становится избегание - политических новостей, темы СВО в разговорах, поддерживающих ее людей. Они не чувствуют в себе силы изменить ситуацию, поэтому так же, как и сторонники спецоперации, стараются углубиться в решение собственных повседневных проблем, но делают это не с надеждой на лучшее будущее и верой в возможности своего государства, а с пессимистичным неприятием ситуации, отсутствием привлекательных образов будущего, осознанием несправедливости сложившейся ситуации и чувством несогласия с ней.

Прерванные интервью снижают кооперацию респондентов и могут приводить к систематическим смещениям выборок, что ставит под вопрос репрезентативность полученных опросных данных. Сенситивные темы опросов, такие как обсуждение российско-украинского конфликта, могут побуждать респондентов чаще прекращать разговор о них. Поэтому исследовать прерванные интервью в таких опросах особенно важно. Цель данной статьи - выявить и описать причины прерываний интервью в опросах про военные действия на Украине.

Методы исследования: контент-анализ аудиозаписей интервью с респондентами и традиционный качественный анализ документов, а именно аудиозаписей интервью с респондентами, досрочно прервавшими опрос.

Количественное исследование (контент-анализ) аудиозаписей интервью позволяет измерить распространенность причин прерывания опроса респондентами, а их качественный анализ дает материалы для описания нарративов, стоящих за этими причинами. Выборка двухступенчатая. На первом этапе выборка случайная, стратифицированная по федеральным округам. Она репрезентирует население России по полу, возрасту и федеральным округам проживания респондентов. В ходе первого этапа выборка составила 2507 интервью, среди них прерванных интервью 888. На втором этапе выборка сплошная, сформированная методом основного массива: из 888 прерванных интервью прослушано 538.

По итогам исследования получены следующие основные результаты. Причины прерывания интервью разделены на устранимые и неустранимые. Каждая из этих групп причин классифицирована на конкретные виды причин прерываний. Соотношение устранимых и неустранимых причин в прослушанной выборке составило 68 : 470, или 13% : 87%, то есть потенциал к сокращению числа прерываний довольно невелик. Стоит особо отметить влияние длины вопросов и анкеты в целом на количество прерываний интервью: чем длиннее анкета и ее вопросы, тем больше случается прерываний. Поэтому лаконичность формулировок вопросов (сокращение их длины, избегание табличных вопросов в телефонных опросах, уменьшение числа вариантов в номинальных шкалах), сокращение длины анкеты до 10 мин и работа с эмоциональным выгоранием интервьюеров позволят сократить число прерванных интервью. Сенситивность военно-политической тематики тоже увеличивает число прерываний, однако удовлетворительный способ решить эту проблему найти пока не получается. В силах исследователей - только минимизировать число военно-политических вопросов в анкете, формулировать их в наиболее комфортном для респондентов виде (гипотетически, с возможностью отказа и т. п.) и «разбавлять» анкету менее сенситивными темами.