Публикации автора

СРЕДНЕВЕКОВОЕ КИТАЙСКОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ В РЕЦЕПЦИИ НОВЕЙШЕГО ВРЕМЕНИ (СУ ШИ (ДУН ПО), ИГОРЬ ГОЛУБЕВ, КОНСТАНТИН КИНЧЕВ, ВЕНЯ Д'РКИН) (2026)

Целью статьи является осмысление стихотворения средневекового китайского поэта Су Ши (Дун По) (1037 – 1101) «Из стихов, написанных после того, как вместе с Ван Ши, Кун Чжуном и старшим сыном Маем обошли городскую стену, любуясь цветами, затем поднялись на гору к беседке, а вечером пришли в храм опадающих цветов» в художественном переводе Игоря Голубева и креолизованном тексте – песнях Константина Кинчева и Вени Д’ркина. Актуальность изучения этой проблемы обусловлена её неизученностью в литературоведении и растущим интересом к китайской культуре сквозь призму русской. Методологией исследования послужили работы по переводу как форме культурного пограничья и поэтике китайской поэзии. Стихотворение Су Ши отличается типичными для китайской поэзии признаками – особыми пейзажными мотивами, многоракурсным пространствостроением, мерцанием реального/метафорического, звучащей визуальностью. Эта поэтика сохранена и усилена в художественном переводе и креолизованном тексте. Такой вывод определяет новизну исследования. Средствами русского языка переводчик Игорь Голубев передаёт элементы этнической картины мира Китая времени Су Ши. Всеми составляющими креолизованного текста (литература, музыка, вокал, театральное шоу) фронтмен группы «Алиса» Константин Кинчев даёт новую жизнь стихотворению Су Ши, адаптировав произведение для своих современников. Создавая кавер этой песни, Веня Д’ркин показывает, что «Лодка» Су Ши – Кинчева и без шоу многогранна

ВЫРАЖЕНИЕ ТРАВМЫ В ПОЭТИКЕ СТИХОТВОРЕНИЯ Н. ЗАБОЛОЦКОГО «УСТУПИ МНЕ, СКВОРЕЦ, УГОЛОК...» (2025)

Стихотворение Н. Заболоцкого «Уступи мне, скворец, уголок…» (1946), на первый взгляд, видится пейзажным. Написанное автором с натурфилософской концепцией, оно зачастую и интерпретируется в школьной практике и мелодекламациях как произведение о весеннем пробуждении природы и пении скворца. Но эти темы лежат лишь на поверхности стихотворения. Поэт, прошедший перипетии сталинских лагерей и чудом возвратившийся в 1946 г. в Москву, в этом произведении выражает травму на уровнях фразеологии и художественных тропов, субъектно-объектной организации, пространства и времени (хронотоп, локус), композиции и лирического сюжета. Напуганный арестом, годами лагерей и ссылкой в Караганду, поэт не осмеливается прямо выражать свои переживания. Он заменяет первоначально записанную смелую шестую строфу на более осторожную, жертвуя эстетическим её качеством. Для описания несвободы в советской стране Заболоцкий в изображении весенней природы прибегает к карнавализации (М. Бахтин), с одной стороны, живописуя торжество победы советского народа в Великой Отечественной войне и своего временного освобождения от тягот существующего строя, а с другой, парадоксально демонстрируя давление и насилие сталинского режима.

ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНАЯ И ПЕРЕВОДЧЕСКАЯ ВТОРИЧНАЯ ВНЕНАХОДИМОСТЬ АВТОРА (2024)

Опираясь на теорию авторской вненаходимости М.М. Бахтина, автор статьи предлагает выделять два типа вторичной авторской вненаходимости - интертекстуальную и переводческую. Вторичная вненаходимость - это уход автора из чужого художественного мира. При вторичной вненаходимости автор сначала погружается в другое художественное бытие, а потом из него уходит. Интертекстуальная вторичная авторская вненаходимость (трансгредиентность, внеположность) - это уход автора из изображаемого реального бытия и сопротивление в процессе творчества художественному миру другого автора как мирообразу, усмирение этого влияющего мира, вовлекшего в себя через интерес к нему, с помощью ослабления своей идентичности в нём. Переводческая вторичная авторская вненаходимость (трансгредиентность, внеположность) - это уход автора-переводчика с собственной поэтикой как из художественного бытия оригинала, так и из стоящей за ним реальной действительности, воссоздание идентичности автора оригинала на иноязычной почве с помощью языкового эквивалента с целью создания текста, мерцающего как «свой»/«чужой». Анализ вторичной авторской вненаходимости позволяет выйти на уровень подлинности художественного мира, сотворённого под влиянием другого, увидеть сопротивление автора другому художественному миру или растворение в нём.