Публикации автора

Статья рассматривает проявления пафоса в древнегреческом изобразительном искусстве. Платон, Аристотель, Псевдо-Лонгин, Сенека не относили живопись и скульптуру к сфере патетического. Современные исследования сфокусированы на «формулах пафоса», понятии, введенном Аби Варбургом для исследования художественных образов эпохи Возрождения. Однако воплощение пафоса в древнегреческом искусстве невозможно ограничить этими шаблонами. Жест воздетых рук может означать не только скорбь, но также страх или молитву: смысл знака зависит от его контекста. Эмоция - и пафос как ее крайнее проявление - греческого художника не интересовала. Гораздо важнее было представление действия, вызывающего страх и сострадание, а также осознание причин и последствий. В статье анализируется репертуар приемов, передающих сильные эмоции персонажей, а также визуальных эффектов, направленных на возбуждение сильных зрительских реакций. Помимо телесных «формул пафоса» применялся целый арсенал изобразительных средств. Это эффект стоп-кадра - пластический акцент на кульминации рассказа, застывшее «движение в покое», бурлящая динамическая композиция, спиральное вращение тел, резкие контрасты светотени, интенсивное тактильное воздействие, визуализация и театрализация, физиогномические признаки страдания, изображение противоположных «душераздирающих» эмоций, символические знаки угрозы. Хотя патетику принято считать особенностью стиля поздних этапов искусства Древней Греции, приведенные примеры показывают, что пафос присутствовал в греческом искусстве от архаики до конца эллинизма. Смысл и формы патетического менялись на разных исторических этапах. С завершением эпохи эллинизма начался процесс «снижения пафоса». Сильная страдальческая эмоция и экстаз постепенно полностью исчезли из образного строя. Ее семантика коренится в эллинской религии «страстей». Пафос и катарсис - главные принципы эллинской религиозной жизни - с величайшей силой воплотились в трагедии и изобразительном искусстве.

При раскопках Южного пригорода Херсонеса Таврического был обнаружен мавзолей героизированного гражданина Херсонеса. Этот уникальный для Северного Причерноморья погребальный памятник - героон - представлял собой монументальную ордерную постройку, нижняя закрытая часть которой содержала саркофаг с останками героя. На территории героона был обнаружен каменный блок с рельефом со сценой амазономахии. Фрагмент был частью фриза, расположенного на подиуме наиска. Близкую иконографическую аналогию демонстрирует найденный на Кипре саркофаг, хранящийся в Музее истории искусств в Вене. Источником иконографии битв амазонок и греков, ставших популярными в IV в. до н. э., были фризы, украшавшие архитектурные сооружения героонов Ликии и Карии. Под влиянием малоазийских образцов во второй половине IV в. до н. э. сцены амазономахии распространились в искусстве разных регионов. Ярким примером такого влияния в Аттике можно считать фриз, украсивший погребальный наиск в Калитее (Археологический Музей Пирея). Еще одна параллель - рельефы наиска на Via Umbria в Таренте. Херсонесский рельеф датируется 350-300 гг. до н. э., для чего есть иконографические и стилистические основания. Сопоставление образцами середины IV в. до н. э. выявляет иконографические совпадения вплоть до деталей. В невысоком рельефе представлены легкие, непринужденно двигающиеся фигуры, в композиции ясно читается «героическая диагональ» - главный художественный прием, использованный в рельефах Галикарнасского мавзолея. Устойчивая связь амазономахии и надгробного наиска прослеживается во второй половине IV в. до н. э. Сюжет использовался в Южной Италии, на Кипре, в Северном Причерноморье. Рассказ о сражении с амазонками, воплощенный в декорации наисков в античных городах-колониях, на периферии, служил универсальным инструментом демонстрации героического статуса, обретенного представителями местной элиты. Хотя амазономахия была чрезвычайно популярна на Боспоре, в Херсонесе этот сюжет встречается крайне редко. В сцене битвы с амазонками на надгробном наиске детали современной военной амуниции воина указывают на изображение не мифического, но реального персонажа - владельца гробницы. Прием совмещения исторического и мифологического в этот период встречается во многих монументах: на «саркофаге Александра» из Сидона, в рельефах саркофага из Сол, в Галикарнасском Мавзолее, в декорации наиска из Каллитеи. Мифические герои и исторические персонажи после смерти встречаются в битвах в едином пространстве погребального памятника.