В статье авторы ставят перед собой цель — представить исторические воззрения Н. Я. Данилевского в качестве основания политической философии России. По мере ее достижения решается несколько задач. Во-первых, в статье обосновывается тезис о том, что учение русского мыслителя правильнее квалифицировать не как геополитическую, а как психо- историческую концепцию. Во-вторых, авторы подчеркивают, что, согласно взглядам русского мыслителя, именно нравственно- психический элемент лежит в основании культурно- исторического типа. Другими словами, Данилевского принципиально интересует субъект, а не объект деятельности. Его интересует свобода, а не детерминация, потому что в свободе осуществляется дух человека — в его историческом (временном) и политическом (пространственном) выражении. В-третьих, авторы показывают, что «терпимость» в качестве основной черты русского характера может быть понята как великодушие, благодаря которому русский народ оказался способным «вынести» наибольшую «долю свободы» в сравнении с другими народами и имеющим наименьшую «склонность злоупотреблять ею». Далее авторы обращают внимание на одно из ключевых положений учения Н. Я. Данилевского о том, что подлинная свобода человека осуществима только в горизонте национальной независимости, что наилучшим образом продемонстрировано в истории России. В завершение исследования авторы на основании историографии, предложенной Н. Я. Данилевским, показывают, как великодушие русского национального характера осуществлялось на протяжении нескольких веков, формируя политическую состоятельность России и предвосхищая ее цивилизационную перспективу. Наконец, авторы подчеркивают, что идея «всеславянской цивилизации» играет не концептуальную, а служебную роль и легко может быть переосмыслена в изменяющихся исторических обстоятельствах.
В статье рассматривается соотношение философии и литературы в мировоззренческой системе. Художественно-образная (литературная) форма является первичной по отношению к понятийно-категориальному (философскому) обобщению, определяющему ценностно-смысловой горизонт мировоззренческого поля. Авторский интерес обращен к роману как художественной стилизации, отражающей индивидуалистическую тенденцию буржуазного самосознания, актуализирующую проблематику субъективности, философски представленную в системах трансцендентального идеализма. Особое внимание авторы уделяют специфическому развитию романа в модальности русского критического реализма, который, с одной стороны, «завершил» классическую форму романа, радикально переосмыслив индивидуалистическое самоотчуждение героя; а с другой - наметил новую тенденцию художественного развития героя-романа, начавшую осуществляться в произведениях социалистического реализма. Авторы считают, что критическое переосмысление отчуждения героем своей социальной сущности в русской литературе отражало как принципиальную неприязнь буржуазных ценностей, так и деструктивный характер развития капитализма в России. По мнению авторов, в социалистическом реализме самым значимым является поиск формы, актуализирующей новый тип литературного героя, соответствующего новому типу субъекта социокультурного строительства. Социалистический реализм, художественно обобщая опыт революционных преобразований в СССР, предвосхищает философское осмысление и теоретическое обоснование социалистической практики, осуществляемой субъектом, преодолевшим внутреннее отчуждение своей социальной сущности. Кризис социалистического реализма в художественном отражении сущностных сторон советского общества был обусловлен трудностями роста социокультурного организма, не имеющего аналога в истории, открывающего новые пути, изобретающего новые методы развития. Преодоление данного кризиса предполагает преодоление трудностей, связанных с выходом общества на новый виток исторического развития.
Статья посвящена проблеме соотношения языка как формы реализации сущности человека, претворяющего неопределенность бытия в упорядоченность мира. Авторы исходят из аксиоматического допущения того, что язык является интегральной деятельностью человеческого сообщества, в словарной и синтаксическо-семантической определенности которого снимаются все противоречия, открывающиеся людям в их совместном многообразном опыте освоения предметного (предпосланного) бытия. Вместе с тем человеческая деятельность представляет собой исполнение свободной претворяющей энергией, активированной элементарным (первично-фундаментальным) актом общения. Благодаря ему преодолевается детерминированность естественной предопределенности человеческого присутствия в бытии, что проявляется в избыточной результативности деятельности людей, открывающей духовный (сверхъестественный) горизонт жизни. Литература понимается авторами как стилизация национального языка, посредством которой определяется содержание национального самосознания, а следовательно, и общая картина мира, создаваемая данным народом. Литература может иметь два уровня осуществления: художественный и теоретический, различающиеся, с одной стороны, способом и степенью обобщения, с другой - формой выражения. Теоретический уровень производен от художественного, в котором уже обобщен исторический опыт освоения бытия в персонифицированных образах литературных героев, описаниях природы или значимых событий. Особенность русско-российского самосознания, во-первых, состоит в том, что оно находится в стадии перехода от художественного к теоретическому; а во вторых, в том, что оно историософично, т. е. не только удерживает опыт прошлого, но и имеет тенденцию к усмотрению смысловой перспективы будущего, связанной с деятельностью многих поколений людей русско-российского мира. Наиболее адекватно данное обстоятельство, по мнению авторов, отражено в социалистическом реализме советской литературы.
Статья посвящена проблеме соотношения слов-понятий «империя» и «держава» в контексте мировоззренческого основания российского государственного строительства. Авторы исходят из того, что национальный язык является универсальной формой и интегральным результатом совокупной деятельности, которую осуществляет говорящее на нем и мыслящее через него сообщество людей. Слово-понятие - это первичный элемент языка-мышления. Его содержание стяженно включает в себя с большей или меньшей степенью интенсивности весь опыт деятельности людей. С этой точки зрения, наивысший интерес вызывают константные слова-понятия, задающие семантический горизонт языка-мышления. Выведение из употребления константных элементов влечет за собой нарушение устойчивости мировоззренческой системы в целом. «Империя» и «держава» рассматриваются авторами в качестве семантически условно оппозиционных слов-понятий в силу их различной (с одной стороны, западной, с другой - русско-российской) культурно-исторической генеологии. Авторы подчеркивают, что заимствованное слово-понятие «империя» существенным образом исказило исконную определенность национального самосознания России, что привело к нарушению устойчивости социокультурной структуры и осложнению в решениях задач государственного строительства. Обращаясь к историческому материалу, авторы раскрывают принципиальные различия в смысловом содержании слов-понятий «империя» и «держава» через выявление особенностей цивилизационных стратегий Запада и России, реализуемых в первую очередь в практиках государственного строительства. В статье подчеркивается, что метафизически интуиция империи предполагает в основании политической организации войну как захват, присвоение, господство. При этом новоевропейская, т. е. буржуазная, интерпретация империи захват разворачивает в модальности коллониализма, присвоение - в модальности отчуждения, господство - в модальности эксплуатации. Державность как принцип политической организации разворачивается в модальности дарения, соборного служения, хозяйского освоения, в которых исполняется, т. е. полностью реализуется, сущность каждого элемента предметного мира.