Публикации автора

После распада Советского Союза российское кантоведение опиралось на лучшие черты предшествовавшего периода, однако претерпело ряд методологических и тематических изменений и новаций. Был совершен отказ от широкого использования термина «немецкая классическая философия», И. Кант перестал рассматриваться как «предтеча» Г. В. Ф. Гегеля и К. Маркса, а акцент был сделан на самостоятельном значении кантовской философии. В отличие от советского периода исследовательский интерес российского кантоведения сместился с изучения проблем «диалектики» у Канта и критики его агностицизма и идеализма в сторону рассмотрения укорененности Канта в предшествовавшей и современной ему традиции Немецкого Просвещения и штудий о рецепции Канта в русской философии, литературе и культуре.

   Несмотря на то что Кант родился три столетия назад, его практическая философия по-прежнему носит злободневный характер, помогая понять трудные и определяющие вопросы современности. Это видно на примере той превратной трансформации, которую в постсоветской России — в обыденном языке, в идеологических доктринах и в юридических документах — претерпело понятие человеческого достоинства. Если в обыденном значении достоинство все больше сводилось к возможности потребления преимущественно материальных благ, то в юридическом значении — и прежде всего в Конституции РФ 1993 г. — оно было превращено как следствие антикоммунистической идеологии в некое «право», способствующее благоприятным условиям жизни, будучи практически полностью оторванным от обязанностей и рассматриваемым совершенно безотносительно к морали. Такое толкование человеческого достоинства ведет в тупик и создает неразрешимые в рамках подобного правопонимания проблемы в его восприятии и согласовании с иными конституционными положениями. Обращение к Канту, одному из столпов нововременного антисословного универсалистского понимания человеческого достоинства, позволяет увидеть исходную идею достоинства личности как абсолютной внутренней ценности, не имеющей, в отличие от внешней цены, эквивалента и связанной с самозаконодательством, ограничением свободы и следованием моральному долгу.

Начальный этап университетского преподавания логики в Российской Империи, отличавшийся пропедевтическим характером логики, зависимостью от хорошего учебника и тесной содержательной и дидактической связью с метафизикой, а также развитие в университетском курсе гимназического преподавания логики, в котором важная роль отводилась проблемам практической логики, сравнивается по данным параметрам с современным состоянием университетского преподавания логики в Российской Федерации. Показано, что при традиционном начальном месте логики в процессе университетского обучения она во многом потеряла свое былое пропедевтическое содержание, а в силу отсутствия преподавания логики в школах не может начинать с более высокого уровня, предполагающего наличие первоначального знакомства с предметом. Былая практическая логика почти полностью пропала из университетских курсов по логике, а на выполнение ее былых функций претендуют новые, альтернативные ей академические дисциплины. Несмотря на разнообразие новых пособий и руководств по логике, так и не появилось такого учебника, который убедительно бы показывал и обосновывал значимость логики в изменившихся условиях. Отказ от решения возникших проблем приведет к дальнейшей элиминации и редукции логических курсов не только на нефилософских, но и на философских факультетах.