Публикации автора

Статья посвящена тому, как события зимы — весны 1920 г., вошедшие в историю под названием «Николаевский инцидент», отразились в переписке разведывательных и дипломатических ведомств Японии. Корпус документов представлен докладами резидентуры военно-морской разведки в Николаевске-на-Амуре, прибывших в город после ухода партизан японских экспедиционных частей, а также материалами совместного расследования Военного и Военно-морского министерств, которые сегодня хранятся в ведомственных архивах Японии и недавно были оцифрованы для свободного доступа Японским центром азиатских исторических документов (JACAR) Национального архива Японии. К началу 1920 г. в г. Николаевск-на-Амуре проживала японская колония численностью примерно 350 человек. Для ее охраны и обеспечения действий военно-морских сил на дальневосточном морском театре командование Вооруженных сил Японии разместило в городе небольшой гарнизон. В начале 1920 г. к городу подошел партизанский отряд анархиста Я. И. Тряпицына, который после стычки с японскими военнослужащими в крепости Чныррах 29 февраля вошел в Николаевск. По договоренности с японским командованием партизаны гарантировали жизнь и безопасное пребывание колонистов в Николаевске-на-Амуре, а также разрешили японским военнослужащим сохранить свое вооружение и боеприпасы. Однако практически сразу тряпицынцы развернули в городе террор, направленный против всех слоев населения. Не имея ничего общего с коммунистической идеологией, а руководствуясь только своими корыстными мотивами, Тряпицын под предлогом борьбы с буржуазией организовал кампанию грабежей и насилия. 11 марта он потребовал от японского гарнизона разоружиться. Понимая, что в результате исполнения этого требования жизнь колонистов окажется под угрозой, японские военнослужащие предприняли отчаянную попытку уничтожить партизан, но потерпели неудачу. Оставшиеся в живых японские колонисты и военнослужащие были убиты тряпицынцами в мае 1920 г., а «николаевский инцидент» стал поводом для оккупации Японией Северного Сахалина вплоть до мая 1925 г.

Рассматривается роль разведки в отказе высшего руководства Японии от планов нападения на СССР в 1941-1942 гг. Подчеркивается, что в этом существенную роль сыграла информация японской разведки о достаточности советского оборонного потенциала на Дальнем Востоке для отражения агрессии.

Статья посвящена Маньчжурской стратегической наступательной операции Красной армии против группировки японских войск в Северо-Восточном Китае в августе 1945 г. Её актуальность обусловлена тем, что за последнее десятилетие исследователям стали доступны документы из российских и японских архивов, которые позволяют детально оценить характер боевых действий обеих сторон. По инициативе Императорской верховной ставки главное командование Квантунской армии в сентябре 1944 г. приняло новый оперативный план боевых действий против СССР, который, в отличие от предыдущих, носил оборонительный характер. Обнаружив в марте – апреле 1945 г. переброску советских войск на Дальний Восток, в Забайкалье и МНР, Квантунская армия с мая начала подготовку к отражению ожидаемого ею наступления Красной армии. Разведывательные органы Японии сумели достаточно точно определить оперативный замысел советского командования на проведение Маньчжурской наступательной операции и количество выделяемых для этого сил, однако ошиблись на месяц с установлением сроков вероятного наступления Красной армии. Несмотря на слабую укомплектованность материальной части, в первую очередь средствами огневого поражения и бронетехникой, Квантунская армия за счёт отмобилизации проживавших в Маньчжурии японских резервистов и пополнения боевого состава частями и соединениями из Северного Китая и Кореи организовано встретила наступление советских войск с трёх направлений. В ходе ожесточённых боёв японские войска сохранили устойчивое управление и, придерживаясь довоенного плана, отступали на заранее подготовленные рубежи обороны. К моменту отдачи 16 августа 1945 г. главным командованием Квантунской армии приказа подчинённым частям и соединениям о прекращении боевых действий они в целом сохранили свою боеспособность. В этой связи требуется проведение дальнейшего углублённого исследования сильных и слабых сторон Маньчжурской стратегической наступательной операции для использования её опыта в военно-педагогической и историографической практике.