Публикации автора

Большую часть интеллектуальной истории человечества вопрос о мышлении обычного человека (не-эксперта) не становился предметом такого интереса, который можно наблюдать сегодня. В современных обществах значение термина «обыватель» существенно изменилось, обычный человек может интересоваться сложными областями и оказываться перед лицом необходимости выносить суждения по темам, выходящим далеко за пределы его повседневного и профессионального опыта. В связи с этим актуальность получили исследования критического мышления, которое сегодня интерпретируется в том числе через идею автономного мышления, устойчивого перед мнениями авторитетов и способного самостоятельно проводить оценку истинности утверждений. В статье поднимается вопрос о том, насколько автономное мышление возможно в рамках «неэкспертной рациональности», способствует ли оно изначально заявленным целям критического мышления. Таким образом, статус автономии неэкспертного мышления является предметом данного исследования. Показано, что концептуальное и действительное значение критического мышления неидентично: на уровне концепций оно практически приравнивает обывателя к эксперту, но в действительности социальные ожидания от критического мыслителя больше связаны с разумно обоснованным согласием. Мышление согласия в XXI в. имеет значительные отличия от более ранних интерпретаций данного понятия, оно перестаёт быть пассивной формой доверия и становится объектом рефлексивного контроля. Одним из основных результатов исследования является определение критического мышления как реакции общества на эпистемические конкуренции: показано, что дискурс о критическом мышлении возникает там, где сталкиваются конкурирующие объяснения, и тогда, когда выбор одного из них становится личным выбором человека. Это позволяет обнаружить новое свойство критического мышления как отражение глубинного стремления человека к эпистемическому согласию в условиях продолжающейся поляризации мнений и конфликтов. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Критическое мышление - одна из активно развивающихся областей практической педагогики, государственной образовательной политики, психологии личности и профессиональной деятельности. Однако исследования критического мышления не образовали систему научных подходов, а существующие решения ограничиваются указанием дисциплин, в рамках которых изучается критическое мышление. Отмечено, что дисциплинарное разделение способствует накоплению концепций, однако не приводит к установлению научной дискуссии, конкуренции теорий, исторической сменяемости идей (то есть - к появлению именно научных подходов). В качестве альтернативы предлагается создание междисциплинарной основы для исследований критического мышления. Цель работы заключается в выявлении противоречий в существующих описаниях исследований критического мышления как междисциплинарной проблемы и поиске варианта их разрешения. В качестве методологии анализа используется понятие подхода В. В. Мацкевича (стратегии и программы в науке, политике или организации жизни и деятельности людей, через которые выражаются парадигматические структуры и механизмы в познании и/или практике) и система исторических типов научной рациональности В. С. Степина (классическая, неклассическая и постнеклассическая). Согласно классическому подходу критическое мышление основывается на объективных, научных стандартах, не зависящих от социокультурного контекста. Неклассическая эпистемология оспаривает универсальность этих стандартов, подчеркивая влияние культурных и индивидуальных факторов. Постнеклассический подход акцентирует внимание на междисциплинарности, плюрализме и адаптивности критического мышления в зависимости от социокультурных и профессиональных контекстов. В рамках этих трех типов научной рациональности становится возможным указать на действительно конкурирующие подходы, неявно присутствующие в исследованиях критического мышления (универсализм, контекстуализм, натурализм, конструктивизм и др.). В результате анализа предложена трехуровневая система междисциплинарных исследований критического мышления, которая позволяет комбинировать философские, психологические, педагогические и другие исследования с целью объединения усилий в рамках исследования критического мышления.

Статья посвящена критическому анализу практики концептуального разграничения незнания и неведения как отдельных гносеологических состояний. Обращение к столь незначительной, казалось бы, теме обусловлено тем, что понятие незнание наряду с понятием неопределенности, риска и ряда других претендует ныне на статус эпистемологических категорий. Отсюда следует, что ошибок в семантической нагрузке таких понятий необходимо избегать, равно как и вовлечения в разряд категорий, понятий, смысл которых не соответствует такому статусу. Трактовка неведения как особой формы незнания, а именно как абсолютного полного незнания, сложилась в изданиях по истории и философии науки и постепенно распространилась в современное академическое сообщество. Авторы данной статьи предлагают несколько иную точку зрения, опираясь на выявленные онтологические свойства незнания как состояния относительного (предметного и оценочного). В статье показано, что абсолютно полное незнание (в терминологии М. А. Розова, а также И. Н. Петраковой, Н. А. Некрасовой, С. И. Некрасова и В. В. Клепацкого - «неведение») не имеет фундаментальных отличий от незнания, и что описание абсолютного полного незнания как реально существующего гносеологического состояния влечет за собой парадоксальные следствия, в частности, необходимость признания того, что оно может существовать вне разума и вне отношений незнающего и знающего агентов. Во избежание подобных парадоксов предлагается скорректировать терминологический аппарат, а именно уравнять значения слов «незнание» и «неведение» (что в том числе продиктовано естественным состоянием русского языка) и выделить в качестве отдельных предметов исследования формы и виды незнания (осознаваемое и неосознаваемое, незнание о незнании). Оставляя конечный выбор точки зрения на усмотрение читателя, статья позволяет заключить, что проблема дифференциации незнания не разработана как полноценная система понятий и остается зависимой от контекста, и что язык, при помощи которого осуществляется их анализ, только предстоит сформировать.

В 2023 г. ChatGPT стал предметом множества дискуссий, в частности о возможном негативном влиянии практик использования генеративной модели на научное творчество. Рассматривается предположение, что подобные тревожные опасения связаны не с самой технологией, а с тем, как она раскрывает, делает заметными неявные культурные и ценностные аспекты культуры. В качестве теоретической основы изучения скрытых ценностных механизмов науки предлагается концепция научного этоса Р. Мёртона. Однако, в отличие от оригинальной концепции, автор предполагает, что ценностные установки варьируются в зависимости от того, проявляются ли они в формальных дискуссиях или неформальных, исходят ли они от самих ученых в процессе их профессиональной практики или от других участников, влияющих на их практику. Исследование построено на сравнении двух наборов информации о том, как использование ChatGPT отражает ценности современной науки: формальные и официальные источники, описывающие деятельность ученых от «третьего лица» (они-ученые), и неформальные сообщения, обсуждаемые и комментируемые в онлайн-сообществах академических работников (я-ученый / мы-ученые). Обнаружено, что описание проблемной ситуации меняется в зависимости от выбранной перспективы. Пессимистичные и тревожные прогнозы об «утрате человеческого вклада» не характерны для перспективы «от первого лица», где через ChatGPT выражается потребность в дискуссии по узкоспециализированной теме и желание сосредоточиться на содержании научной деятельности, сэкономив время на формальных задачах (грамматика, пунктуация, перевод на иностранный язык). Это подводит к заключению, что этос научного сообщества не единичен, поскольку само научное сообщество не состоит из одних ученых, и тревожные опасения возникают как реакция на изменение механизмов доверия между такими под-этосами. Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.