Объединенный институт ядерных исследований (ОИЯИ) — международная межправительственная организация, представляющая собой уникальный исследовательский центр, чья деятельность охватывает самый широкий спектр направлений ядерной науки. Становление и развитие ОИЯИ отражены в десятках, если не сотнях книг и публикаций, вышедших в свет за 70-летнюю историю института. Однако приходится констатировать, что рассмотрение процесса его создания через призму теории и практики советской научной дипломатии до настоящего времени не являлось предметом отдельных научных исследований. Между тем анализ становления ОИЯИ с помощью концепции «научной дипломатии» представляется исключительно актуальной исследовательской задачей — с одной стороны, в силу возрастающего значения данной концепции в инструментализации международного научно-технического сотрудничества, с другой — в связи с особой ролью рассматриваемой международной организации в истории СССР и России. В этом контексте в рамках данной статьи предпринимается попытка разложить исследуемый феномен по трем векторам наиболее распространенной в литературе таксономии научной дипломатии: «наука в дипломатии», «дипломатия для науки», «наука для дипломатии». Автор отмечает, что с точки зрения развития советской научной дипломатии кейс ОИЯИ означал слом сформировавшейся ранее парадигмы встраивания в существующую систему международных научно-технических отношений и выход в «зону опережающего развития»: страна впервые создавала на своей территории новую, уникальную международную площадку. С позиций концепции «научной дипломатии» уникальность ОИЯИ состоит в том, что в его основе лежал процесс радикальной интернационализации прежде секретных объектов класса «мегасайенс» и фактического формирования международной научной программы на базе уже существовавшей национальной крупной исследовательской инфраструктуры. В этом отношении ОИЯИ стал нестандартным, асимметричным, альтернативным ответом классическому подходу к формированию международной научной организации, реализованному, например, в Европейской организации ядерных исследований (ЦЕРН). Этот опыт и реализуемость такого рода масштабных задач были использованы и в дальнейшем при создании других профильных международных организаций с ведущей ролью СССР, что сформировало особую, советскую модель научной дипломатии.
Авторы вводят идею «Большого разрыва» (Big Rip) – метафору долгосрочного распада глобального научного пространства – для анализа санкционного давления на Россию в научно-исследовательской сфере, инициированного западными государствами. Анализ предпосылок Большого разрыва сгруппирован по таким составляющим научного сотрудничества, как человеческий капитал, финансы, компетенции, инфраструктура, технологии и репутация. Авторы, учитывая большое количество исследований о влиянии западных санкций на российскую науку, рассматривают их обратный эффект для стран Запада. Делается вывод о том, что перспективы Большого разрыва в научных связях России и Запада чрезвычайно реалистичны. Инициированные Западом санкции имеют негативные последствия в первую очередь в сфере субстантивного научного диалога, особенно в области меганауки, климатических исследований и человеческого капитала. Наблюдается усиление научно-технической кооперации России в рамках БРИКС, ШОС и дальнейшее укрепление «научной повестки» этих объединений, что ведет к формированию «научных блоков», конкурирующих с западными. Эти процессы усиливают наметившиеся тенденции деглобализации науки путем суверенизации национальных научно-исследовательских систем.
Интервью с Иреком Тавфиковичем Сулеймановым, заместителем руководителя Департамента международного сотрудничества Объединенного института ядерных исследований.