Регион Ближнего и Среднего Востока (БСВ) имеет жизненно важное значение для Японии, поскольку на него приходится 90% японского импорта нефти. На протяжении многих лет Япония стремится выстраивать дружеские отношения со всеми странами региона, при этом она нередко вынуждена соблюдать баланс между собственными интересами и курсом на стратегическое следование за США, которые являются ее единственным военно-политическим союзником. В рамках научного семинара были рассмотрены разные направления взаимодействия Японии со странами БСВ. Участники обсудили экономические аспекты стратегии Японии в регионе, ее энергетическую политику, а также торговое и инвестиционное сотрудничество. Особое внимание уделено японо-иранским отношениям и реакции Японии на нынешний кризис в Ормузском проливе, рассмотрены разные аспекты влияния кризиса на японскую экономику и политику, в том числе проблема отправки Сил самообороны Японии (ССЯ) за рубеж, внешнеполитическое маневрирование Токио между Вашингтоном и Тегераном, региональная и глобальная траектории эволюции внешней политики Японии в связи с последними событиями. Подробно освещены японо-израильские отношения, подход Японии к палестинскому вопросу, в том числе к недавнему кризису вокруг сектора Газа. Важным аспектом отношений Японии со странами БСВ является восприятие их через призму концепции Свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона (СО ИТР), акцент на их стратегической значимости как связующего звена между Западной Азией и Восточной Африкой. Несмотря на то, что у Японии нет прочных историко-культурных корней в этом регионе, она не воспринимается как враждебная страна, напротив, страны региона отделяют Японию от стран Запада, что дает ей возможность выполнять деликатные дипломатические миссии с учетом особого статуса в регионе. В то же время военное присутствие Японии в регионе не приветствуется странами БСВ, которые гораздо больше заинтересованы в привлечении технологического потенциала Японии, а также в сохранении ее гуманитарной роли.
Статья посвящена анализу политики Японии в отношении палестино-израильского конфликта после атаки ХАМАС на территорию Израиля 7 октября 2023 г. Главной коллизией японской политики в отношении региона является необходимость, с одной стороны, демонстрировать лояльность арабским странам, чтобы избежать повторения «нефтяного шока» 1973 г., с другой стороны – соответствовать внешнеполитической линии США, выступающих с произраильских позиций. Поскольку эти два стремления являются практически взаимоисключающими, выбор линии поведения японского правительства представляет особый интерес. Опираясь на документы и заявления МИД Японии, автор выводит и объясняет официальную позицию Токио в отношении конфликта, рассматривает причины ее расхождения с США и историческую мотивацию. Для того, чтобы сформулировать интересы и ограничивающие факторы в ходе обострения конфликта, автор использует метод кейс-стади. Критерием отбора кейсов стало наличие расхождений между позициями Японии и США, поскольку в таких ситуациях наиболее ярко проявляются сложности, с которыми сталкивается японская дипломатия. По этому признаку были выбраны два наиболее ярких кейса: реакция Японии на нападение ХАМАС и последующие военные действия Израиля, а также отказ мэрии Нагасаки пригласить посла Израиля на церемонию мира 9 августа 2024 года. Автор рассматривает эти кейсы, используя элементы ивент-анализа: отмечаются наиболее значимые вербальные и физические действия, в отношении каждого из них выделяются субъект (актор) и объект (аудитория) предпринятых действий. На основании анализа кейсов удалось выделить пять аудиторий, позицию которых японское правительство вынуждено учитывать при выработке политики в отношении конфликта: это правительство США, правительства арабских стран, страны-члены ООН, соседние страны Юго-Восточной Азии и, что немаловажно, внутренняя японская аудитория, в которой сильны пацифистские настроения. Автор делает вывод, что в условиях ограничений со стороны пяти значимых для нее аудиторий Японии не всегда удается угодить всем, однако в целом ее дипломатию в отношении конфликта 2023–2024 гг. можно признать достаточно успешной.
Центральным событием зимы 2023–2024 гг. в отношениях ЕС и Китая стал декабрьский саммит в Пекине. Качественного прорыва на встрече не произошло: лидеры ЕС высказали характерные для их дискурса в отношении КНР идеи о необходимости гармонизировать торговые отношения, бороться с «нечестной конкуренцией» со стороны китайских компаний, отказаться от поддержки России, сохранять статус-кво в Тайваньском проливе, принимать меры против изменения климата. Совместного документа по результатам саммита принято не было, стороны ограничились заявлениями каждый со своей стороны, что свидетельствует о сохраняющемся расхождении во взглядах на двустороннюю и международную повестку
За девять месяцев в период с сентября 2023 г. по май 2024 г. в японо-европейских отношениях не произошло громких событий, однако получили развитие несколько направлений сотрудничества. Среди наиболее заметных явлений – подписание в октябре Соглашения о трансграничном движении данных, дополнившего действующее Соглашение об экономическом партнёрстве, открытие в декабре экспериментального термоядерного реактора JT-60SA в г. Нака (Япония)
Весной-летом 2024 г. взаимодействие ЕС и Китая было сконцентрировано на вопросах экономического сотрудничества, в котором появляется все больше точек напряжения. Кульминацией стало введение в июле компенсационных таможенных пошлин на импорт в ЕС электромобилей, произведенных в Китае, включая продукцию европейских брендов. О резком повышении пошлин на электромобили до 100% объявили в мае также и США, однако ЕС дистанцировался от их подхода, заявляя, что решение Брюсселя основывается на правовом механизме и соответствует правилам ВТО. При этом мнения внутри ЕС расходятся: критики, в том числе среди самих автопроизводителей, указывают на то, что искусственное регулирование конкуренции приведет, во-первых, к повышению цен, и, как следствие, к замедлению перехода на «зеленые» технологии в автомобильном секторе, а также к ослаблению стимулов внедрять инновации и повышать конкурентоспособность для самих европейских производителей. Китай не замедлил объявить о зеркальных мерах, инициировав расследование о субсидировании Евросоюзом экспортеров свинины
Период с декабря 2024 г. по февраль 2025 г. в отношениях ЕС и Китая не был насыщен событиями. Основное его содержание составлял обмен обвинениями в нечестных торговых практиках и инициирование их расследований, а также введение антидемпинговых пошлин с обеих сторон. Тем не менее, на официальном уровне стороны продолжают заявлять о важности двусторонних отношений, готовности к сотрудничеству и поиске компромиссов по проблемным вопросам