Статья посвящена анализу основных особенностей психоэмоционального состояния женщин и его регулирования на разных этапах принятия репродуктивных решений: планирования беременности, сохранения беременности, родов. Долгое время эмоциональные особенности этих периодов оставались индивидуальной проблемой, выходящей за рамки интересов общества. При высокой нерегулируемой рождаемости эмоции обращали на себя внимание лишь в связи с состояниями, физически угрожающими жизни женщины и её последующей фертильности. Сегодня актуальность темы обусловлена институциональной равнозначностью всех вариантов репродуктивного выбора — от сознательного отказа от рождения детей, естественной беременности и самостоятельных родов до экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) с использованием донорских клеток, беременности с помощью суррогатных матерей, криоконсервации эмбрионов для «отложенных рождений». Все они характеризуются эмоциональным напряжением, смягчение которого возможно с учётом особенностей на каждом этапе репродуктивного выбора и социальной природы репродуктивных решений. В контексте пронаталистской демографической политики, предполагающей расширение масштабов социально-экономической помощи семьям с детьми, интерес вызывают две группы населения, отказывающегося от деторождения: женщины, которые боятся родов, и пациенты с бесплодием. Эмоционально проблематичен аборт, поскольку позволяет сохранить репродуктивное здоровье женщины, но часто сопровождается её личностными переживаниями. Психологическая помощь должна быть направлена, в том числе, на формирование репродуктивных установок подростков и смягчение последствий послеродовой депрессии.
В статье рассматриваются социально- демографические проблемы, с которыми сталкиваются женщины, добровольно отказывающиеся от супружества в пользу самостоятельного материнства. С помощью анализа исторической, статистической и публицистической информации показаны процессы формирования и развития явления «одинокого материнства по собственному выбору», принципиально отличающегося от «вынужденного» одинокого материнства. Среди добровольных «соло-мам» выделены «социальные», дети которых имеют реального отца, и «биологические», материнство которых возможно только с помощью репродуктивного донорства. По данным интернет-сайтов обобщена самооценка обеих категорий «соло-мам», позволяющая выявить их основные характеристики, причины и перспективы. Растущее число женщин, сознательно делающих выбор в пользу рождения либо воспитания ребенка вне официального или неофициального брака, их самоорганизация и качественная дифференциация внутри группы позволяет предположить, что этот вариант семьи отражает текущие и перспективные социально-экономические изменения, происходящие в постиндустриальном обществе, и свидетельствует о дальнейшем разделении супружеской и родительской функций семьи. Общественная допустимость таких семейных отношений детерминируется низкой рождаемостью, при которой факт рождения ребёнка более важен, чем его статус в родительской семье, а выбор в пользу добровольного материнского монородительства обусловливается возможностями современной профессиональной женской занятости и сложившейся системой государственной социальной защиты. Сохраняющаяся готовность «соло-мам» к новым семейным отношениям, стремление создать для своих детей круг родственных контактов, равный супружеской семье, свидетельствует как о доминанте традиционного матримониального выбора, так и о допустимости добровольного материнского монородительства как одной из форм современной семьи.
Изменение в 2016 г. китайской демографической политики кардинально переориентировало ее на повышение рождаемости. Отказ от однодетности начался с разрешения иметь второго ребенка, и через короткое время дополнился стимулированием вторых рождений. Опыт мирового пронатализма показывал, что самый массовый и быстрый отклик в виде увеличения числа новорождённых можно достичь с помощью социально-экономических инструментов, позволяющих не допустить ухудшения условий жизни семей после рождения ребёнка. Региональное многообразие Китая обусловливает вариативность комплексов таких мер, но везде они начинаются с целевых «детских» выплат и создания условий для того, чтобы рождение ребенка не прерывало профессиональную карьеру женщины, после чего расширяются за счёт социальной помощи семьям с детьми, облегчения налогового бремени, снижения расходов на жилье и образование, а также мер, актуальных для конкретных групп населения (многодетных семей, одиноких матерей и других). Основным критерием адресности поддержки становится число детей, но размеры и формы её оказания зависят от локальных возможностей. С ростом уровня жизни значимость материальных факторов репродуктивного выбора снижается, важнее становятся условия, позволяющие соединять родительство и профессию, а также внутрисемейные традиции многодетности, желание иметь детей разного пола и сохранение физиологической фертильности с помощью эффективной безопасной контрацепции. Среди мер, учитывающих национальную специфику и многолетнее антинатальное регулирование-расширение доступности программ вспомогательной репродукции в соответствии с общемировыми тенденциями и развёртывание пропаганды трёхдетной семьи среди населения репродуктивного возраста, значительная часть которого относится к поколению, осознанно ориентированного на малодетность.
Репродуктивные решения, подход к которым эволюционировал вместе с возможностями производства безопасного аборта и эффективной контрацепции, позволили сделать обратимой даже мужскую и женскую стерилизацию, а вспомогательные репродуктивные технологии стали применяться при необходимости восстановления фертильности, искусственно ограниченной для предохранения от нежелательной беременности. Регулирование рождаемости как демографическая, социальная, медицинская проблема общества стало больше зависеть от регулирования числа рождений в семье. Цель статьи - выявить тенденции принятия индивидуальных решений относительно рождения детей с учётом новых возможностей искусственного прерывания беременности, предохранения от нежелательной беременности, восстановления фертильности с помощью вспомогательных репродуктивных технологий. Информационную базу составили тематические данные официальной и отраслевой статистики, информационно-аналитические материалы, результаты социологических опросов разных лет, публикации российских и зарубежных учёных в области демографии и медицины, материалы профильных сайтов. Выявлено изменение приоритетов методов современной контрацепции по мере роста доступности программ, основанных на экстракорпоральном оплодотворении в России и других странах (рост мужской и женской стерилизации с криоконсервацией полового материала). Показана тенденция изменения отношения к «домашним абортам», усилившаяся после расширения масштабов телемедицины как вынужденной меры периода пандемии ковида. Выделены гендерные барьеры контрацепции в связи с ограниченными методами для мужчин и медико-социальные перспективы решения этой проблемы в разных странах.