В статье предпринимается попытка характеристики права Монгольской империи, впоследствии действовавшего в ее улусах (которое автор предлагает условно называть чингизидским правом), как своего рода общего права (ius commune) средневековой Евразии. Возникнув как правовая система, регулирующая отношения в самой крупной степной империи в мировой истории, чингизидское право оставалось востребованным и после распада державы Чингисхана в государствах, которыми правили его многочисленные потомки. Источники, принципы и институты чингизидского права продолжали применяться и в государствах, считавшихся прямыми преемниками Монгольской империи или ее улусов, и в тех, которые в свое время находились в зависимости от Чингизидов, причем порой сохранялись в них даже после прихода к власти правителей, которые противопоставляли себя своим монгольским предшественникам. Автор выявляет основные государственные и правовые институты чингизидского права, которые обеспечивали единство правового пространства на территории средневековой Евразии, позволяя представителям разных государств находить точки соприкосновения, общаться на одном юридическом языке и пр. Речь идет о единых принципах правотворчества, административной и судебной практики, об использовании одних и тех же источников права, институтов в сфере управления, налогообложения и пр. Отражением статуса чингизидского права как ius commune на евразийском пространстве можно также считать заимствование отдельных его институтов в правовой практике государств, сохранявших собственные правовые системы даже в эпоху монгольского правления, в частности в Московской Руси.