Статьи в выпуске: 8
В статье рассматриваются образы телесных скорбей и болезней, представленные в 37-м псалме, который входит в состав православного богослужения, являясь частью Шестопсалмия. Материалом исследования служит церковнославянский текст Псалтири, используемый Русской Православной Церковью, а также святоотеческие толкования. Особое внимание уделяется тому, что псалом в богослужении воспринимается не только как библейский текст, отражающий исторические обстоятельства его составления, но и личная молитва каждого христианина. В этом ключе различные варианты толкования становятся применимыми и значимыми для каждого молящегося. В тексте псалма описываются различные телесные скорби. В святоотеческой традиции они истолковываются по-разному. Существуют буквальные объяснения страданий псалмопевца, понимаемых как физическая болезнь, постигшая его вследствие греха. Наряду с этим встречаются толкования, рассматривающие страдания плоти как выражение тяжести греха либо как указание на зарождение похоти в телесных органах. При этом наиболее распространенным является аллегорический метод интерпретации, при котором телесные образы переносятся на духовные недуги. Включение 37-го псалма в состав православного богослужения позволяет каждому христианину воспринимать его слова как собственное обращение к Богу, что придает исследованию практический богословский смысл.
Публикация вводит в научный оборот древнерусский рукописный памятник «Канон Ангелу Грозному Воеводе» царя Ивана Васильевича Грозного. Рукопись была обнаружена в 2017 г. студентами Новосибирского государственного университета в Бийском краеведческом музее. Рукописный текст вшит в печатный часовник (XVIII) и представляет собой конволют под инвентарным номером МАДМ. ОФ.12.709. Язык текста церковнославянский. Канон содержит ценную для исследования информацию относительно актуальных богословских тем XVI в. и церковнославянского языка.
В статье обосновывается возможность и необходимость сопряжения богословия, науки и практики как отличительных особенностей антропологического подхода к решению психолого-педагогических задач. Актуальность обусловлена участившимися случаями вольных трактовок понятийного ядра подхода, искажением его методологических оснований и ценностно-смысловой вертикали. Специфика антропологического подхода конкретизируется в виде трехсферной модели, интегрирующей богословский аспект (православная антропология), научный аспект (со-бытийная психология и со-О бразная педагогика), практический аспект (профессиональная психолого-педагогическая деятельность по решению антропологической сверхзадачи — вочеловечивание человека). Раскрываются источник, язык и содержательный вклад каждой сферы в трехсоставную модель. Фиксируются три попарных сопряжения (богословие — наука, богословие — практика, наука — практика) и центральная область их пересечения — пространство антропопрактики в своей полноте. Модель выступает инструментом различения подлинной антропологической работы от ее имитаций.
Статья посвящена реализации приходской реформы, обусловленной Высочайше утвержденным «Положением Присутствия по делам Православного духовенства о составе приходов и церковных причтов» 1869 г., в Ярославской епархии в период служения архиепископа Ионафана (Руднева). На основании материалов РГИА — отчетов о состоянии епархии и публикаций «Ярославских епархиальных ведомостей» — реконструируются количественная динамика приходской сети, изменения штатного состава причтов и меры по сокращению сверхштатного духовенства. Показано, что практическое исполнение Положения сталкивалось с серьезными трудностями кадрового и финансового характера, обостряло конфликт интересов между епархиальным начальством, духовенством и мирянами, а также требовало учета региональной специфики. Особое внимание уделяется роли прихожан в сохранении приходов и причтов, гибкости административной стратегии и ограниченности результатов реформы, которая привела не столько к жесткой унификации сетевой структуры, сколько к ее адаптации к местным социально‑экономическим условиям.
Предметом исследования являются суждения митрополита Московского Филарета (Дроздова) о трудах архиепископа Туркестанского Софонии (Сокольского), первого православного архиерея Средней Азии. В основе работы лежит анализ архивных документов (послужных списков, «Конспекта семинарского преподавания богословских наук» архимандрита Софонии и анонимной рецензии на него), опубликованных отзывов и писем митрополита Филарета Московского. Цель статьи заключается в том, чтобы определить, какую роль сыграли личность и суждения Московского святителя в биографии будущего Туркестанского архиерея и какие события послужили основанием для вынесения суждений святителя Филарета в его адрес. К ним относятся следующие обстоятельства: дело об открытии памятника Ломоносову в Архангельске (1832), отзыв о переводе с греческого языка (1852) и заключение по докладу архимандрита Софонии о присоединении несториан-айсоров к Православию (1862). Показано, что в двух из этих трех случаев суждения Московского святителя опирались либо на фактическое недоразумение (1832), либо на искаженный текст канонического правила и политическую осторожность после Крымской войны (1862). Только в деле о переводе 1852 г. замечание владыки Филарета было по существу обоснованным. Представляется вероятным, что о суждениях Московского митрополита архиепископ Софония узнавал лишь косвенно. Особо в статье рассматривается влияние митрополита Филарета на жизнь архимандрита Софонии через педагогов Тверской семинарии и Петербургской академии, бывших прямыми учениками святителя Филарета. Затрагивается вопрос об анонимной рецензии представителя «филаретовского круга» на «Конспект семинарского преподавания богословских наук» архимандрита Софонии в бытность его ректором Орловской семинарии (1837). Делается вывод о том, что отношения двух иерархов определялись контекстуальной причастностью архиепископа Софонии к «филаретовской среде» при независимости его от непосредственных богословских воззрений святителя Филарета.
Русский ученый профессор В. М. Флоринский в своем труде «Усовершенствование и вырождение человеческого рода» (1866) изложил идеи о гигиене брака и совершенствовании человеческого рода значительно раньше, чем профессор Ф. Гальтон ввел термин «евгеника» и сформулировал свою концепцию (1883). Однако в их взглядах есть общее, а в истории науки именно Ф. Гальтон, двоюродный брат Чарльза Дарвина, был признан основоположником евгеники, что во многом связано с его родственными связями с создателем эволюционной теории и активной деятельностью по институционализации евгенического движения. Статья посвящена сравнительному богословско-антропологическому анализу концепций Ф. Гальтона и В. М. Флоринского. В статье исследуются мировоззренческие основания обеих концепций и их отношение к христианскому пониманию человека. Особое внимание уделяется критическому анализу попытки В. М. Флоринского совместить идеи «совершенствования человеческого рода» с православным вероучением. Делается вывод, что наличие христианской терминологии и соответствующих интенций не устраняет определенных противоречий с православной антропологией.
В статье анализируются идеи трансгуманизма в современном российском научно-философском дискурсе с учетом его исторических предпосылок, форм рецепции и направлений критического осмысления. Рассматривается генезис трансгуманистической проблематики в контексте русской мысли, а также институциональные и социокультурные формы ее присутствия в России, включая деятельность инициативы «Россия 2045» — Российского трансгуманистического движения и крионических проектов. Особое внимание уделяется богословско-антропологической критике, в рамках которой трансгуманизм осмысляется как альтернатива христианскому учению о человеке. Делается вывод, что трансгуманизм в российской научной среде функционирует преимущественно как проблемное поле и объект междисциплинарной экспертизы, а не как самостоятельное философское направление; его обсуждение носит нормативно-оценочный характер и разворачивается в рамках философско-антропологической, биоэтической и богословской рефлексии.
Статья посвящена анализу этнокультурных истоков формирования культа силы в современном славянском неоязычестве и его соотнесению с христианским пониманием святости. Автор рассматривает причины популярности неоязыческих движений в молодежной и армейской среде, анализируя их претензии на репрезентацию «подлинной» национальной идентичности через сакрализацию физической мощи. В работе прослеживается этимологическая связь праславянского корня *svęt- с понятиями возрастания, плодородия и жизненной силы, что позволяет говорить об архетипической природе восприятия силы как эманации святости в славянской ментальности. Особое внимание уделяется трансформации этих смыслов в русской духовной культуре, где под влиянием христианства понимание святости сместилось в сторону личного духовного подвига и «светоносности». В заключение предлагаются пути теологического и практического ответа Русской Православной Церкви, опирающиеся на святоотеческое наследие и традицию воинской святости, в адрес современного неоязычества.