Статьи в выпуске: 11
Статья посвящена реконструкции истории Пхеньянского железнодорожного отеля, преобразованного из частного рёкана «Янагия» и включённого в сеть элитных отелей государственной железнодорожной компании Чосон. Отель на протяжении трёх десятилетий (1922-1951) оставался главной гостиницей и туристической достопримечательностью Пхеньяна. Он неизменно занимал важное место в политической и культурной жизни столицы Северной Кореи, будучи изначально одним из символов колониального владычества Японии над Кореей и местом размещения богатых японских туристов. В 1945 г. в нём была подписана капитуляция японского гарнизона Пхеньяна, после чего в отеле проживало командование советской 25-й армии, сыгравшее важную роль в создании КНДР. Впоследствии отель стал гостиницей отделения ВАО «Интурист» и использовался для размещения делегаций высокого ранга и командированных советских специалистов. Начало деятельности советского туристического оператора в Пхеньяне в 1946 г. позволяет рассматривать данный период как исходный этап формирования туристического взаимодействия между СССР и Северной Кореей. В работе анализируются изменения функций и статуса здания, обосновывается тождественность Пхеньянского железнодорожного отеля и гостиницы отделения ВАО «Интурист» в Северной Корее. История данного объекта рассматривается как пример трансформации японского колониального наследия в советскую модель управления на этапе становления и первых лет существования КНДР, а также как один из важных элементов раннего советско-северокорейского взаимодействия 1946-1950 гг. Одновременно в работе на примере отделения в Северной Корее в качестве сопутствующего аспекта затрагиваются вопросы малоизученных практик функционирования ВАО «Интурист» за пределами СССР в зонах советского контроля в послевоенный период. Исследование опирается на архивные материалы разных стран, японские туристические проспекты и путеводители 1920-1930-х гг., южнокорейскую и японскую научную литературу, а также картографические и фотографические источники.
В данной статье рассматриваются основные направления промышленной политики Японии по созданию, укреплению и развитию национальной автомобильной индустрии, анализируется эффективность комплекса мер и действий Министерства внешней торговли и промышленности Японии на раннем этапе становления японских автомобильных компаний. Характеризуются правовые аспекты поддержки японского автомобилестроения, законодательные акты, направленные на стимулирование развития автомобильного транспорта в стране, подробно исследуются государственные программы по финансированию и модернизации производственной базы автомобилестроения за счёт привлечения и внедрения организационных и производственных технологий иностранных автомобильных компаний, оценивается значение периода технологического сотрудничества с зарубежными партнёрами, исследуется роль государственной программы «народного автомобиля» и её влияние на дальнейшие пути развития автопрома. Делается вывод о том, что в 1950-х - начале 1960-х гг. последовательная и успешная реализация мер государственной поддержки, основанная на базовых принципах политики протекционизма, не только обеспечила защиту молодой японской автопромышленной отрасли, но и заложила мощный фундамент для её последующего скачкообразного развития. Кроме того, выявляется прямое и косвенное влияние различных инициатив и программ Министерства внешней торговли и промышленности Японии на дальнейшие пути развития определённых типов автомобиля, в будущем обеспечивших экспортные успехи японской автомобильной промышленности в мире.
Внешнеполитические шаги новой американской администрации под руководством Д. Трампа произвели ошеломляющее впечатление на всё мировое сообщество, вызвав общую обеспокоенность, усилив сомнения в надёжности и последовательности Соединённых Штатов, а также способности и готовности США сохранять за собой роль глобального лидера. Многие спорят, является ли новый внешнеполитический подход Вашингтона преимущественно персоналистским, отражающим личностные качества лидера страны, или же это следствие объективных перемен в глобальном окружении Америки и в её собственном положении, знаменующее собой неизбежную перестройку всей традиционной системы международных отношений. В попытке ответить на данный вопрос представленная статья обращается к двум основным аспектам. Первый связан с содержательным анализом продолжающейся в американском академическом сообществе дискуссии по поводу сокращения внешнеполитической активности Соединённых Штатов, который позволяет понять, в какой мере идеи, реализуемые нынешней администрацией Д. Трампа, опираются на появившиеся в ходе указанного обсуждения доводы и аргументы. Второй аспект предполагает исследование того, как именно новая внешнеполитическая стратегия Вашингтона интерпретируется его ключевыми партнёрами в Индо-Тихоокеанском регионе. Это изучение даёт возможность увидеть, воспринимают ли они данную стратегию как преходящий каприз действующего президента или как долгосрочный тренд, требующий от них серьёзного переосмысления собственных стратегий поведения.
Статья посвящена анализу трансформации трансграничного взаимодействия в районе Тумангана в контексте изменения геоэкономической и геополитической среды Северо-Восточной Азии. Цель исследования заключается в выявлении факторов, определяющих возможности и ограничения участия Российской Федерации в формирующихся региональных процессах. Методологическую основу составляют подходы к изучению трансграничной регионализации, позволяющие рассматривать приграничные пространства как функционально дифференцированные и институционально неоднородные системы взаимодействия. В работе показано, что современное состояние Туманганского пространства определяется сочетанием инфраструктурного потенциала, институциональной фрагментации и геоэкономической асимметрии. Особое внимание уделяется изменению роли транспортно-логистических коридоров и приграничных узлов в условиях перераспределения экономических потоков в регионе. Проанализировано влияние политических ограничений, санкционного давления и изменения внешнеэкономических приоритетов государств на характер трансграничных связей. Установлено, что участие России носит двойственный характер, сочетая функции инфраструктурного звена и стремление к сохранению субъектной роли в региональных процессах. Обосновано, что наличие системных ограничений не исключает взаимодействие, а трансформирует его формы, способствуя развитию более гибких и адаптивных моделей кооперации. Научная новизна исследования заключается в интерпретации Туманганской конфигурации как динамичной системы, в рамках которой взаимодействие определяется не только ограничениями, но и формирующимися стимулами, задающими вариативность возможных траекторий развития.
В работе поставлена методологическая проблема определения роли «приграничности» в новейшей истории Дальнего Востока. Речь идёт не об истории международного сотрудничества России и сопредельных стран по Азиатско-Тихоокеанскому региону, но о влиянии границы и связанных с ней потенциальных угроз и возможностей, во-первых, на формирование образа Дальнего Востока в политическом поле, во-вторых, на подходы к научной интерпретации его проблем и перспектив. Специфика приграничного положения рассматриваемой территории предопределяет геополитический и сравнительный подходы к её исследованию, с акцентом на роль государства и на сопоставление с соседними территориями Китайской Народной Республики. Новейшая история Дальнего Востока отмечена двумя трансформациями: первая состоит в переходе функции границы от барьерной к контактной (в первую очередь с КНР), вторая связана с изменением восприятия Китая. Изначально завышенные ожидания от перспектив приграничного сотрудничества с Китаем, а также разница в экономическом и демографическом потенциалах двух стран сформировали в российском политическом и научном полях представления об упускаемых возможностях развития Дальнего Востока. Следствием этих представлений стали повторяющиеся шаблоны в официальном и научном дискурсе о неэффективности региональной политики государства как главной причине отставания динамики развития Дальнего Востока от Северо-Востока КНР. Данные представления лишь частично отражают реалии и во многом являются преувеличением. Цель представленной статьи-выяснить, что добавляет к пониманию новейшей истории Дальнего Востока контекст его приграничного положения и предложить перспективную концепцию исследования.
В статье рассматривается теоретическое и практическое значение исторических образов в современном международном сотрудничестве на примере взаимодействия России и КНР. Автор исходит из понимания необходимости расширения торгово-экономического сотрудничества восточных регионов России с Китаем с целью преодоления периферийного положения, трансформации модели экономического развития в рамках «поворота России на Восток». Наравне с институциональными и инфраструктурными решениями важным представляется создание привлекательного для зарубежных партнёров образа российского приграничья. В связи с этим обосновывается необходимость учёта специфики исторических нарративов в Китае, ввиду чего выбор исторических прецедентов для формирования привлекательного образа сотрудничества с партнёром должен быть свободным от колониальных коннотаций. Показано, что образы КВЖД и советской экономической помощи осложнены негативными нарративами. Наиболее перспективным прецедентом признаётся совокупность торговых связей XVIII в., известная как Великий чайный путь. Данный образ уже довольно активно используется в риторике сотрудничества, включающей, помимо России и Китая, ещё и Монголию. Однако автором обосновывается необходимость корректировки этого образа с включением «меховой» составляющей, что позволяет сбалансировать образ, сделать его более выгодным с точки зрения российских региональных интересов. На перспективу предлагается ребрендинг Российско-китайско-монгольского экономического коридора и проведение международного форума «Великий чайно-меховой путь» как инструмента публичной дипломатии. Работа основана на анализе имеющихся научных разработок по имагологии, исторической психологии, литературы по истории российско-китайских торговых связей и развитию современной китайской интеграционной инициативы «Пояса и пути».
В статье анализируется китайский дискурс о территории р. Туманган (Туманная)-стратегически важной зоне на стыке границ Китая, России и КНДР. На основе методологии критического дискурс-анализа (Т. ван Дейк) и подхода к дискурсивным умолчаниям (Э. Дж. Мюррей, К. Дюррхайм) выделены три уровня китайского дискурса: официальный, экспертно-пропагандистский и академический. Показано, как на каждом уровне конструируются образы партнёров, обосновываются политические решения и формулируются стратегические рекомендации. Прослежена эволюция ключевых дискурсивных конструкций-от «периферийности» и «логистической эффективности» до «геополитического синтеза», «арктической рамки» и концепции «Большой зоны». Особое внимание уделено дискурсивным умолчаниям: систематическому исключению из публичного пространства таких тем, как истинные мотивы партнёров (России и КНДР), роль США, системные провалы Расширенной туманганской инициативы, ядерная проблема КНДР и военно-стратегические аспекты. Сделан вывод о том, что китайский дискурс о Тумангане стратифицирован, а разрыв между официальным оптимизмом и академической критикой создаёт диссонанс, который необходимо учитывать при оценке перспектив регионального сотрудничества. Обосновано практическое значение полученных результатов для российской стратегии на Дальнем Востоке, включая мониторинг экспертных публикаций, учёт экологических ограничений и выработку компромиссных форматов сотрудничества, позволяющих сохранить контроль над ключевыми параметрами трансграничного взаимодействия.
Статья посвящена анализу проблем, с которыми столкнулся Северо-Восточный Китай в начале XXI в., до введения Стратегии возрождения старой промышленной базы региона в 2003 г. Исследовательскую базу составил ряд публикаций ежедневной газеты «Жэньминь жибао», выходивших в период с 01.01.2000 по 31.12.2001. Из данных материалов мы получаем представление о том, каким виделся Северо-Восток на официальном уровне и каковы были причины сложностей его встраивания в новую систему: на страницах газеты описывались и трудности госпредприятий Дунбэя, и успехи в их преодолении; роли, отводимые местным администрациям и Центру в реализации текущих задач по реформированию госпредприятий; насущные проблемы-вторичное трудоустройство, необходимость создания системы соцобеспечения и коррупция на местах. В целом в публикациях подчёркивается руководящая роль Пекина в принятии мер по поддержке региона, местные власти, в свою очередь, стремились консолидировать общество вокруг себя в сложившейся кризисной ситуации во избежание усиления социальных волнений. Мы приходим к выводу, что Северо-Восток находился в поле зрения центральных властей, которые предпринимали различные «точечные» действия для решения насущных вопросов, в то время как официальные СМИ, транслируя идеи государственной власти на своих страницах, стремились сформировать дискурс медленно, но успешно проходящего модернизацию Дунбэя.
В статье на материалах третьей сессии Объединённого советско-китайского учёного совета по проблемам бассейна р. Амур (1959) рассматриваются идеи китайских учёных по развитию Дунбэя. Цель данной работы-анализ научных взглядов китайских учёных на развитие СевероВосточного Китая, которые возникли в итоге совместных экспедиций бассейна р. Амур. Данная проблема является актуальной для региональной исторической науки, так как результаты комплексных советско-китайских экспедиций только становятся предметом специального изучения, что подчёркивает новизну исследования. В статье ставится исследовательский вопрос: какие отрасли народно-хозяйственного комплекса Дунбэя предлагалось развивать? Источниковой базой исследования являются документы Научного архива ДВО РАН. Автор выделяет условия, повлиявшие на формирование конкретных предложений: бурный экономический рост Северо-Восточного Китая; следование магистральным линиями первого (1953-1957) и второго (1958-1962) пятилетних планов. В заключении автор приходит к выводу: предложения учёных различались по своему характеру. Акцент на сессии делался практически на всех отраслях экономики: тяжёлая промышленность, цветная и чёрная металлургии, лесное и сельское хозяйство, транспортная сфера. Отмечается взаимосвязь предложений друг с другом. Выделяется отдельно значимость предложений по развитию гидроэнергетического комплекса, так как от данной сферы зависело эффективное и долгосрочное развитие иных отраслей народно-хозяйственного комплекса Северо-Восточного Китая.
В представленной статье рассмотрены факторы сохранения этнической идентичности маньчжуров. Несмотря на многочисленные заявления об их ассимиляции и неисторичности, они существуют в качестве одного из крупнейших национальных меньшинств КНР. В ходе повествования рассмотрены узловые точки процесса формирования, сохранения и воспроизводства маньчжурской идентичности. Возникнув из конгломерата чжурчжэньских племён, они первоначально представляли собой военную организацию, с помощью которой маньчжурская элита смогла подчинить минский Китай. Военные походы, удержание в повиновении покорённого населения способствовали появлению чувства уникальности, единства и солидарности «восьмизнамённого» народа. Эта солидарность внутри их социума не была монолитной, маньчжуры (чжурчжэни) чётко отличали себя от монголов и ханьцзюней, но при этом внешние обстоятельства нивелировали многие различия между ними. По завершении завоевания уже в XVIII в. возникает первый кризис идентичности, который привёл к созданию стандартизированного образа прошлого, вытеснению части ханьцзюней из знамённого общества, что способствовало укреплению этнических границ и превращению знамён из социально-политического в этнический институт. В результате революционных потрясений первой половины XX в. маньчжуры столкнулись не только с ростом антиманьчжуризма, но и стали жертвами массового насилия, а затем эксклюзии в период Китайской Республики. Из привилегированной части общества они в одночасье стали маргиналами. Перечисленные факторы стали важной питательной средой, поддерживающей идентичность маньчжурского социума. Этнополитика КНР, политизировавшая этничность через систему представительства и районную национальную автономию, право на которую маньчжурам предоставили лишь в 1980-е гг., способствовала категоризации последних в качестве этнического меньшинства, сохранению и трансляции их идентичности, несмотря на значительную ассимиляцию ханьцами.
Изучение истории российско-китайского приграничья не теряет актуальности уже не одно десятилетие. В 1960—1980‑е гг. акцент в работах на эту тему был сделан на территориальных проблемах, однако после урегулирования «приграничного вопроса» фокус внимания учёных постепенно перешёл к исследованию социально-экономического развития соседних регионов России и Китая, воздействию фактора границы на улучшение экономической ситуации и подъёму уровня жизни местного населения. Активизация российско-китайских приграничных контактов в последние три десятилетия в условиях усиления Китая на мировой арене и растущей геополитической напряжённости на европейских границах России также способствует росту интереса к проблемам приграничного сотрудничества. Сложную картину приграничья дополняют общие коренные народы, разделённые границей и стремительно теряющие свою самобытность, а также формирование социальных групп, чьё непосредственное выживание зависит от контактов с соседним государством.