Публикации автора

Исследуется влияние эстетических трудов и романа Хорошая школа основателя кружка «Молодая Вена», писателя Германа Бара (*1863 - †1934) на молодого Томаса Манна в любекский период его жизни, до переезда в Мюнхен (1894). Бар, возвратившись из Парижа, обсуждал новейшие явления французской литературы: «новую психологию», импрессионизм, символизм, декаданс и воспринимал эти явления как новое слово в литературе в работах К критике модерна (1890), Преодоление натурализма (1891) и Штудии к критике модерна (1894). Манн посвятил «гениальному» Бару свой первый прозаический набросок Видение (1893) - символистко-импрессионистический этюд о любовной истории. Набросок с полным правом можно назвать «литературной лабораторией» будущего писателя. С одной стороны, Манн заимствует из романа Бара магистральную тему искусства и жизни, образ одинокого, безымянного и несчастного художника-импрессиониста, страдающего от «мук творчества» несостоявшегося гения и потерявшего любимую женщину. С другой стороны, в наброске можно увидеть специфические манновские темы и мотивы: иронию как склонность подвергать сомнению то, что недавно казалось незыблемым, созерцательное упорядочивание происходящего при резкой смене настроения, способность органично вплетать в повествование специальные знания (музыка, философия), интерес к мифу и говорящим деталям (кольцо, бледные руки), которые в дальнейшем будут лейтмотивными, а также мотивы восхищения красотой, двойственности жизни и духа, Эроса и Танатоса, роковой женщины, болезненной чувственности, созерцательности и способности выдерживать тяжелые удары судьбы. В нарратологическом плане рассказчик выступает в роли всеведущего лица, эмоционально неконтролируемого, без каких-либо элементов эпической отстраненности. Автор отождествляет себя со страдающим рассказчиком и создает короткие, прерывистые с повторами предложения. Непосредственная эмоциональность («Я видел…», «Я чувствовал…», «Было больно…») пока еще далека от отстраненного интеллектуализма зрелого периода творчества.

В статье впервые в отечественном литературоведении изучается проблема влияния немецкого классика на начинающего австрийского поэта и драматурга Гуго фон Гофмансталя. В связи с этим определяется роль Гёте при создании юношеских стихотворений и стихотворной драмы «Глупец и Смерть». В процессе исследования устанавливается значимое влияние на драму Гофмансталя первой части трагедии Гёте «Фауст»: проблематичность отношения главного героя Клаудио к миру, близким людям и моральным правилам, принятым в обществе. При этом проблема добра и зла, отягощенная для Фауста и Клаудио традиционными представлениями о грехе, решается высшими силами, под властью которых они живут. Оба героя одержимы познанием истинных ценностей в жизни и ожидают спасения. Если Фауст является сознательным творением высшего Божества и одерживает победу над своей противоположностью, над принципом первородного зла Мефистофеля, то Клаудио в силу своей эстетской позиции, допускающей совершение зла по отношению к Матери, Возлюбленной и Другу, приходит к осознанию своей вины только под воздействием барочного аллегорического образа Смерти, которая является символом жизни и мудрости, языческой и христианской персонификацией, а также музыкальной аналогией. Просветительское начало произведения Гёте, традиционное и для венского народного театра, сохраняется в пьесе Гофмансталя, несмотря на близость ее поэтики современной символистской драме ожидания М. Метерлинка.

Вниманию читателей предлагается фундаментальное комплексное исследование, впервые предпринятое в новой России. Межкультурная коммуникация двух ведущих стран Европы предстаёт в аспектах современной компаративистики как важная составная часть истории русистики и германистики конца XIX и первой половины ХХ в.

Трагические годы политического и военного противостояния двух держав не отменили, как ни парадоксально, внимания, тщательного изучения и взаимного влияния друг на друга.

Коллективное исследование подготовлено ведущими учеными Института мировой литературы им. А. М. Горького РАН совместно с их коллегами из различных вузов РФ.

Единство замысла авторов научных статей закреплено в трёхчастной композиции труда: «Россия глазами немецких писателей» (аксиологически окрашенные характеристики России у немецких писателей), «“Русская” Германия - “немецкая” Россия: литературные контакты» (взаимоотношения русских и немецких деятелей культуры) и «Художественная практика: схождения, пересечения, параллели» (явления литературного взаимодействия, в процессе которого возникает общий российско-немецкий культурный текст).

Книга открывает читателю новые имена в диалоге двух культур и литератур, а также вводит в историю и современное состояние германистики, ведущим вектором которой являются русско-немецкие и немецко-русские гуманитарные связи.