Научный архив: статьи

Актуальность данной статьи обусловлена необходимостью глубокого анализа новых представлений о субъективном и объективном, которые формируются вследствие развития технологий искусственного интеллекта. Цель исследования - показать применимость «кибернетики второго порядка» Х. фон Фёрстера для эпистемологического анализа субъект-объектного взаимодействия в новой «гибридной» реальности, возникающей вследствие бурного роста искусственной техносреды, в которую вовлечен субъект. Новизна заключается в применении автором «теории наблюдающих систем» Х. фон Фёрстера к пониманию механизма познания в свете совершающегося в настоящее время перехода к совмещению познавательных средств «естественного» (человека) и «искусственного» (систем искусственного интеллекта). В статье использовались историко-философский и сравнительно-сопоставительный методы для обоснования и выявления применимости взглядов Х. фон Фёрстера к раскрытию понимания познания в концепции «пост-объективности», поскольку в ней важную роль начинают играть характеристики самого субъекта-наблюдателя. Аналитический метод позволил продемонстрировать, что в новой формируемой реальности субъект не столько отражает, сколько конструирует познаваемый им мир согласно своим внутренним установкам, поэтому процесс познания носит циклический характер. Таким образом, практическая применимость кибернетики второго порядка Х. фон Фёрстера возможна при разработке когнитивных технологий, которые направлены на воспроизведение процессов человеческого мышления в искусственном. В статье делается вывод: пока в данной области остаётся больше вопросов, чем ответов, однако несомненен тот факт, что субъективное всё более смещается в сферу искусственного, моделируемого и конструируемого самим человеком, и начинает функционировать и совершать познавательные и мыслительные операции согласно заложенным алгоритмам независимо от него.

Предыдущее эссе связывало Embedded-Observer No-Go Theorem с Паралогизмами чистого разума - кантовским разбором иллюзии, будто формальное единство сознания даёт содержательное знание души о самой себе. У той теоремы и статьи “Toward a Principle of Significance” (пер. с англ.: “На пути к Принципу Значимости”) - общий формальный фундамент (замкнутые унитарные системы, встроенные наблюдатели), но разные вопросы. No-Go теорема спрашивает: может ли часть познать целое, частью которого она является? “Principle of Significance” спрашивает иначе: сколько вообще может быть значимого - различимого, доступного познанию - для наблюдателя, чья причинная область ограничена горизонтом? Этот второй вопрос имеет собственную, не менее точную кантовскую параллель - но не в Паралогизмах, а в другом разделе “Трансцендентальной диалектики”: в Первой антиномии чистого разума, споре о конечности или бесконечности мира. И здесь совпадение архитектур ещё резче, чем в случае с No-Go теоремой: собственный формальный ход статьи о значимости - решение не отвечать на вопрос “конечна ли вселенная сама по себе”, а переформулировать его как вопрос о том, что доступно ограниченному наблюдателю, - оказывается структурно тем же самым ходом, которым Кант почти два с половиной века назад снял саму антиномию.

В статье исследуются методологические и аксиологические основания философских систем Генриха Риккерта и Эрнста Кассирера. Особое внимание уделено методологии исследования субъекта, играющего ключевую роль в теориях познания Генриха Риккерта и Эрнста Кассирера. В статье показано, каким образом понятие субъекта определяется в философии Генриха Риккерта через долженствование в суждении. На примерах подробно рассмотрена форма суждения, которая включает в себя трансцендентную норму, категорию и трансцендентальную форму. Делается вывод, что этическая функция рассуждающего субъекта играет решающую роль в определении субъективности в философии Генриха Риккерта. Концепция Генриха Риккерта сравнивается с учением Эрнста Кассирера о базисных феноменах. Проведено исследование двух противоположных полюсов субъектного опосредования - Жизни и Духа - в философии Эрнста Кассирера. Исследование концепции базисных феноменов показывает преодоление антропоцентрической ориентации в философии Эрнста Кассирера.

Статья посвящена феноменологическому анализу предельности человеческого существования в контексте новой технологической реальности. Отправной точкой исследования выступают концепции длительности Анри Бергсона и проживаемого времени Эжена Минковского, позволяющие рассматривать субъективность как временную структуру, основанную на непрерывном становлении. Показано, что конечность имеет темпоральную природу и проявляется как разрыв длительности, в котором обнажается структура человеческого опыта. Анализируются трансгуманистические проекты цифрового бессмертия, основанные на сведении субъективности к данным, и демонстрируется их принципиальная неспособность воспроизвести внутреннее время субъекта. В контексте постчеловеческих трансформаций рассматривается феномен распределенной темпоральности, возникающей в цифровой среде и ведущей к фрагментации субъективного опыта. Делается вывод о том, что предельность представляет собой неизбывную характеристику человеческого бытия, поскольку связана с временной структурой сознания, а не с биологическими параметрами жизни. Концепции длительности и проживаемого времени позволяют критически оценить перспективы цифрового бессмертия и выявить онтологические границы техноутопических проектов.

Статья развивает исследовательскую программу «Quantumograph» (TQGT) (Materov 2026). Центральный тезис онтологический: пространство-время тождественно конечному квантовому графу, тогда как континуальные понятия (метрика, поля, время) строго эмерджентны. Автор показывает, что эта программа обладает избыточным эмпирическим содержанием: её ключевые предсказания проверяются на существующих криогенных квантовых процессорах, что переносит квантовую гравитацию из сферы математической спекуляции в область экспериментально констреинированной науки. Философский анализ выявляет онтологические следствия: поддержку онтического структурного реализма, конституционную конечность Вселенной, динамическую природу времени, а также две фундаментальные теоремы - об отсутствии асимптотического хаоса и о вычислимой редуцируемости. Сравнение со струнной теорией, петлевой квантовой гравитацией и цифровой онтологией Фредкина - Вольфрама - Ллойда позволяет локализовать уникальный статус программы как фальсифицируемого дискретного структурализма.

В предлагаемой к дискуссии статье Е. В. Масланов затрагивает, на наш взгляд, три важные для философии проблемы научного познания. Первая заключается в соответствии наших классификаций и таксономий «реальному» порядку или модусу существования природных объектов, т. е. представляет собой онтологическую проблему. Вторая носит скорее эпистемологический характер и ставит под вопрос соответствие дисциплинарного разделения научных исследований, с одной стороны, «реальной» природе, а с другой - нашим классификациям. Третья - прагматическая проблема представляет собой своего рода надстройку над первыми двумя и касается институциональной организации научного познания. В настоящей статье мы попробуем представить взаимосвязь этих философских проблем через пример понятия «цвет», которое может выступать и как предмет, и как средство классификации как в естественных, так и в гуманитарных науках, и показать, каким образом прагматический подход к классификациям может быть использован в качестве обоснования методологического плюрализма.

Статья посвящена исследованию роли классификаций и классификаторов в институциональных структурах науки. Авторы анализируют процессы легитимации научных институтов, их влияние на формирование и организацию научных дисциплин, а также взаимодействие между социальными и когнитивными аспектами науки. Особое внимание уделяется принципу аналогии как инструменту институциональной деятельности и его роли в классификационных практиках. Рассматриваются проблемы дифференциации и интеграции наук, противостояние научных и народных классификаций, а также роль социальных факторов, таких как авторитет, финансирование и коммуникация, в формировании научного знания.

Введение. Статья посвящена анализу эстетического аспекта философии А. Кожева, способности его философии, рассмотренной с эстетической точки зрения, прояснить ряд актуальных проблем современной политической и культурной среды. Цель. Определить гносеологическую установку философии А. Кожева, способную прояснить то, каким образом его философия проблематизирует актуальную культурно- политическую действительность.

Методы. В качестве методов исследования были использованы герменевтика, сравнительный анализ и деконструкция. Сравнительный анализ позволяет демаркировать собственную линию рассуждений А. Кожева, в контексте эстетических и гносеологический теорий, а также собственно гегельянской тематики. Герменевтика является центральным методом в настоящей работе, так как философия А. Кожева требует истолкования как эстетическая теория. Деконструкция, формализованная до статуса метода по П. де Ману, позволяет обнаружить несостыковки, принцип взаимной проблематизации философии Кожева и актуальной политической и гносеологической повестки. Научная новизна исследования. Стандартным способом трактовки творчества А. Кожева является его оценка как интерпретатора Г. Гегеля. В статье предпринята попытка проанализировать некоторое отдельное от разъяснения текста Г. Гегеля значение философии А. Кожева. Новизна состоит не только в том, что философия А. Кожева определяется как идущее дальше технической герменевтики (ясное изложение) теоретизирование, но и как специфическое представление такого теоретизирования, как гносеоэстетической теории. Последнее - довольно редкая интерпретация философии А. Кожева. Это позволяет расширить традиционное предположение о том, что постгегелевская гносеоэстетика достояние крайне ограниченного числа авторов (например, Б. Кроче). Более того, подобная трактовка теорий А. Кожева является новым элементом в формирующейся тенденции рассмотрения политической проблематики в рамках гносеоэстетики.

Результаты. Специфический режим интерпретации Г. Гегеля, который осуществляет А. Кожев, превращает философию первого в своеобразный эстетический проект. В этом проекте на передний план выходит категория эстетического опыта, указывающая на пустой, формальный характер любого дискурса. В этой связи всякая претензия на знание действительности, на верное представление о предмете заменяется идеей творческого создания предмета дискурса. Последовательное рассмотрение этой идеи и является симптоматикой философии А. Кожева. Такая философия является отражением тех исторических изменений, которые породили культуру «эстетической рациональности »: пустую и формальную. В философии А. Кожева можно увидеть, как подобная культура Конца истории является, вопреки гегельянским представлениям, не эпохой заката борьбы, а эпохой её странной трансформации, симптомом возрастания политического насилия.

Выводы. Философия А. Кожева рассмотрена не как утопический политический проект, а как проблематизация современной культурной и политической сферы. Под последним понимается указание на несостоятельность онтологических дискурсов Истины, обнаружение в самой сути дискурсивных практик пустого, формального, а от того интересующего в первую очередь эстетику, принципа. Современная эпоха Конца истории и конца эпохи убедительной речи даёт представление о главном политическом парадоксе (как минимум для философии А. Кожева, и как максимум для современной политической среды). Эпоха разочарования в дискурсе должна стать эпохой отказа от борьбы за дискурсы, но становится эпохой максимизации насилия, так как именно в ситуации разочарования дискурсы остаётся поддерживать лишь силой. От неубедительной речи мы переходим к убедительному насилию, однако понять истоки и специфику такого перехода возможно лишь рассмотрев философию А. Кожева в свете такой дисциплины, как эстетика.

В статье на примере только набирающей силу латиноамериканской биоэтической рефлексии показаны сложности методологического поиска, трудности в определении биоэтических приоритетов, балансирование между утилитаризмом и деонтологией. В философии этики существуют различные подходы к пониманию моральных приоритетов. Обращение к философии Иммануила Канта позволило по-новому взглянуть на процесс возникновения биоэтических проблем и понять причины их малоэффективных решений. Анализируется деонтологическая система И. Канта и осмысляются концепты биоэтики, направленность ее рефлексии, которую дает нам биоэтическое знание. Особое место отводится критической теории Канта для осмысления проблем латиноамериканской биоэтики с эпистемологических позиций. Выясняются основные проблемы становления методологии латиноамериканской биоэтической рефлексии. Обращение к идеям Канта помогает понять, каким образом в латиноамериканской биоэтической мысли понятия пользы и долга не дифференцируются и часто меняются местами, а проблема нравственного выбора отдается на откуп не ученым и специалистам-профессионалам, а обычным людям - пациентам. В аргентинской практике реализации биоэтических конструктов есть явная утилитаристская тенденция. Однако понимание происходящего возможно посредством положений классической немецкой философии. Кантовская система позволила нам понять проблемные зоны латиноамериканской биоэтики, главная из которых состоит в том, что интеллектуалы (в отличие от обывателей) оказываются практически освобожденными от проблем биоэтического выбора. Недооцененность деонтологии Канта в латиноамериканской философии приводит к ограниченности методологии и к кругу явно суженных решений. В современных условиях биоэтика не поспевает за стремительным развитием медицинской науки. Между тем определять границы дозволенного на фоне беспрецедентного прогресса в медицинских биотехнологиях нужно уже сейчас.

Как возможна религиозная жизнь в формате «4.0» и возможна ли она как основа современного мировоззрения? Совместимы ли наука и религиозное сознание? Как меняются трансцендентные координаты в духовном развитии современного человека? Чтобы понять, какое значение имеет религия в современном мире, каковы векторы духовного развития человека и какую роль играют в этом процессе трансцендентные смыслы, следует, по-видимому, разобраться в тех причинах, которые способствуют утверждению религиозных, философских и научных оснований миропонимания. Религиозный и философский дискурсы сегодня вынужденно оказываются в динамическом сосуществовании с наукой. В многовековом опыте развития разнообразных форм рационального знания религиозное мировоззрение отстояло свои позиции с точки зрения возможности «реализации» своего предмета как опыта обращения с трансцендентными сущностями. Опыт современных исследователей, совмещающих научную практику с теологическими интересами, имеет особое значение для понимания возможности сосуществования науки и религиозных представлений. Д. Полкинхорн специализируется на такого рода аналитике и является продолжателем того страстного спора, который возникает во времена становления позитивистской философии, об отношении религиозного (теологического), философского и научного знания, и берет начало в «законе трех стадий» О. Конта и продолжается в рассуждениях Г. Спенсера, Д. С. Милля и их критиков, в том числе в концепции трех стадий духовного развития С. Кьеркегора. В статье анализируются истоки этого спора, рассматриваются основные аргументы противостоящих сторон, которые не утратили значения в настоящее время.

Статья посвящена исследованию ключевого аспекта христианской антропологии – свободы воли – и её значению в педагогической практике. Свобода воли, понимаемая как способность человека к осознанному выбору и ответственности за поступки, рассматривается в контексте учения о человеке как образе Божием. Особое внимание уделяется педагогическим стратегиям, базирующимся на христианских ценностях. Исследование показывает, как эти подходы способствуют формированию у учащихся моральных принципов, способности к критическому мышлению и осознанным решениям. Автор также опирается на идеи К.Д. Ушинского, подчеркивая значимость воспитания воли как духовного явления, влияющего на развитие личности.

Работа демонстрирует связь между христианской антропологией и педагогикой, предлагая образовательные модели, которые учитывают духовное и нравственное развитие учащихся. Предложенные выводы и рекомендации могут быть полезны для педагогов и методистов, стремящихся интегрировать христианские ценности в учебный процесс.