Научный архив: статьи

Статья посвящена анализу сочетаний результатов и последствий деятельности городских локальных движений в России с точки зрения конечного исхода конфликта: удалось ли активистам добиться отмены градостроительного проекта или же он был реализован. Теоретико-методологическими основаниями работы выступают подходы социологов общественных движений (У. Гэмсон, Ч. Тилли, Э. Амента, Д. Макадам, М. Джуни и пр.), обсуждающих исходы, результаты и последствия конфликтных взаимодействий. В частности, рассмотрены «внешние» (воздействие на другие общественные сферы) и «внутренние» (биографические) последствия. Предметом исследовательского интереса выступают ожидаемые и непредвиденные результаты деятельности городских общественных движений, которых им удалось достигнуть в синхронной и диахронной перспективе. Отдельное внимание уделено изучению распределения полученных результатов и последствий между вовлеченными в городской конфликт акторами. Эмпирическими материалами исследования служат 18 кейс-стади градостроительных споров в шести городах-миллионниках России, в рамках которых были получены полуструктурированные интервью с участниками конфликтного взаимодействия, а также экспертные интервью. Анализ эмпирических данных демонстрирует, что минимальное количество изученных случаев можно отнести к однозначному «успеху» или «провалу» активистов. Спектр результатов и последствий российских городских споров, закончившихся отменой градостроительного проекта, включает сочетание «успеха» (1) с потенциальными угрозами устойчивости достигнутого исхода в диахронной перспективе; (2) спорами внутри активистских команд вокруг улучшений оспариваемого городского объекта; (3) неоднозначным или негативным влиянием полученного исхода на городской объект в будущем. Ряд случаев, закончившихся реализацией планируемого проекта, сочетают формальный проигрыш (1) со сделанными в пользу активистов или городских групп уступками; (2) ситуативной победой или получением выгод некоторыми городскими группами или частью активистских команд. Вне зависимости от исхода городские конфликты могут сопровождаться иными прямыми или косвенными последствиями. К ним относятся: включение инициативной команды в общегородскую сеть, влияние на развитие профессиональных и иных групп, просвещение граждан, положительное или негативное воздействие на биографии активистов, городскую повестку, а также сопряженные кейсы. Институциональная кооптация активистов, ранее оцениваемая социологами как сугубо положительный результат и свидетельство признания группы, имеет неоднозначную для бывшего активиста и градозащитного движения природу.

Статья посвящена анализу взаимосвязи конфликтов в локальных городских общественных движениях с характером результативности их деятельности. Несмотря на то, что внутренний конфликт ожидаемо ослабляет позиции общественного движения, социальные исследователи указывают на неоднозначное воздействие внутренних разногласий на достижение целей и результативность таких гражданских объединений. Конфликтные взаимоотношения в городских общественных движениях будут рассмотрены с опорой на наработки исследователей в области изучения того, как противостояния между активистами могут объяснить результативность их деятельности, а также теорию полей Н. Флигстина и Д. Макадама. Городское общественное движение, организующееся вокруг локальной градостроительной проблемы, понимается в качестве поля стратегического действия - арены, которая возникает вследствие того, что коллективные акторы объединяются для достижения какого-либо блага, а точнее - приобретения стратегического преимущества в ходе взаимодействия с другими группами. «Доминирующие игроки» в поле занимают лидирующие позиции, тогда как их оппоненты - «претенденты» (англ.- challengers) стремятся к пересмотру правил организации поля, распределения прибылей и/или достижению более выигрышной позиции в поле, что является источником внутреннего конфликта. Исследование опирается на материалы девяти кейс-стади городских локальных конфликтов в четырех городах-миллионниках России, которые начались и закончились в период с 2012 по 2020 г., а также экспертные интервью о траекториях городского развития в изученных городах. Автор приходит к выводу, что изученные градозащитные движения, имеющие внутригрупповой конфликт, были как успешны, так и безуспешны в плане осуществления поставленной активистами цели. Более «радикальный» фланг в поле городского общественного движения представлен во всех случаях, закончившихся как полной/частичной победой активистов, так и их поражением - либо по требуемому вложению ресурсов государства, либо по другим основаниям: (не)готовности к масштабированию конфликта от локального уровня к городскому, (не)использованию более «радикальных» методов публичной политики, (не) избеганию издержек коалиции с сильным союзником и пр. Конфликты внутри полей городских общественных движений, как правило, не выходят в публичное пространство. Следовательно, они не становятся инструментом в руках более умеренных флангов в городских инициативных группах по привлечению внимания государственных игроков. Таким образом, эффект «фрагментации с радикальным флангом» не имеет для «сильных» акторов значения, поскольку преимущественно ими не наблюдается.

Авторы статьи анализируют, каким образом участники общественных ассоциаций конструируют результаты своих усилий. Они фокусируются на опыте двух российских общественных инициатив: нижегородского градозащитного и петербургского экологического движений. Опираясь на теорию поля общественного движения (Б. Усим, Дж. Голдстоун), авторы показывают, какие «малые» и крупномасштабные цели ставят перед собой участники движений, какие усилия по достижению этих целей они предпринимают, как их действия увязаны с конфигурациями полей общественных движений и как активисты ретроспективно оценивают кратковременные и долгосрочные результаты своей деятельности. В результате авторы приходят к выводам, что микроцели изученных общественных движений (потенциально) реализуемы, но лишь при специфической конфигурация поля общественного движения: в ситуациях готовности чиновников к конструктивному диалогу с активистами, сложившихся отношений кооперации между активистами и конкретными политиками или политическими структурами, отсутствия взаимовыгодных альянсов между бизнес-стейкхолдерами и местными политиками и пр. Между тем макроцели и сопряженные с ними успехи в поле остаются принципиально недостижимыми. Поэтому активисты вынуждены ограничиваться «малыми делами», действуя лишь в своеобразных «заповедных зонах», т.е. фокусировать усилия на локальных городских территориях и/или масштабировать свои требования, ориентируясь на санкции сильных игроков и не претендуя на существенное изменение полей общественных движений.

Взаимодействия власти и активистов - распространенный сюжет в исследованиях общественных движений. При этом власти зачастую рассматриваются как «монолит» и изучаются как адресат действий активистов, влияющий на исход городского конфликта. Вместе с тем представители власти часто демонстрируют различные интересы и разную степень вовлеченности в решении городских конфликтов. Анализ массива данных о динамике городских конфликтов в российских городах-миллионниках показал, что ключевые чиновники исполнительной власти регионов и городов (губернаторы, вице-губернаторы и мэры) предпринимают попытки разрешить городской конфликт реже, чем местные или региональные депутаты. Опираясь на социологическую традицию изучения коалиций общественных движений (Van Dyke; Diani; Sterns and Almeida; Jasper and Duyvendak), в данной статье мы анализируем причины, по которым ключевые чиновники исполнительной власти принимают решение поддержать активистов в городском конфликте в контексте централизованного государства. Исследование базируется на материалах 97 полуструктурированных интервью с участниками градозащитных и экологических локальных конфликтов, а также экспертами в пяти городах-миллионниках: Москве, Санкт-Петербурге, Новосибирске, Нижнем Новгороде и Казани. Мы рассматриваем случаи поддержки активистов чиновниками как примеры коалиций типа «публичная власть - социальное движение» (state actor-social movement): в рамках таких коалиций чиновники предоставляют свои организационные ресурсы и влияние для достижения целей общественного движения. В результате анализа авторы выделили шесть причин, по которым губернаторы, вице-губернаторы и мэры городов могут поддержать активистов: (1) общественный резонанс, созданный активистами вокруг символически значимого объекта; (2) изменения в экономической и политической конъюнктуре; (3) угроза санкций или вмешательство со стороны федеральных чиновников; (4) близость выборов и/или необходимость поддержать политическую репутацию; (5) использование городских конфликтов для аппаратной борьбы; (6) эмоции и симпатии представителей исполнительной власти.