Научный архив: статьи

ХЛОПОК КАК РЕСУРС (ДЕ)МОДЕРНИЗАЦИИ В УЗБЕКИСТАНЕ И ИСТОЧНИК НАЦИОНАЛИЗМОВ (2026)

В статье анализируется хлопок как ресурс модернизации и демодернизации социальной жизни в Узбекистане с конца 1980-х годов до сегодняшнего дня. Хлопок является основным элементом колониальной ситуации в Узбекистане и воспринимался как часть демодернизационного проекта с конца 1980-х до середины 1990-х годов. Хлопок - важнейший материальный символ политической идеологии узбекского общества, всякий узбекский национализм определяется отношением к хлопку. Трактовки роли хлопка в истории Узбекистана динамичны, аморфны и зависят от конкретного культурного и политического контекста. Основные исследовательские вопросы статьи: как хлопководство превратилось из элемента модернизационного проекта в демодернизационный? Как это отразилось на культуре и мировосприятии интеллигенции? Каким образом в 2000-е годы хлопок снова стал ресурсом модернизации в независимом Узбекистане? Почему хлопок не стал деколониальным проектом «национального возрождения»? В написании статьи автор опирается на разработки С. Н. Абашина по национализму. Национализм ситуативен и зависит от исторического контекста и интересов элит: отношение к хлопку определяется как часть проекта демодернизации в Узбекистане, как неудавшийся советский опыт. Одновременно отношение к хлопку стало катализатором роста национализма, который приобрел форму «плаксивого», обвиняющего во всех бедах советский проект модернизации, который в «одночасье» превратился в «демодернизационный». Узбекский национализм 1980-х годов по своему характеру сильно отличается от национализма 2000-х. Первый делал упор на «исправление» советской системы, второй носил утопический характер - модернизационный, хлопок для этого национализма стал играть роль Другого.

«ПРОШУ НАЗОЙЛИВО О ВАШЕЙ ПОМОЩИ». ПИСЬМА А. К. ТАГЕЕВОЙ ГРАФУ П. А. ВАЛУЕВУ О ЖИЗНИ В ТУРКЕСТАНСКОМ КРАЕ. 1850-Е - 1890-Е ГГ. (2026)

В период продвижения русских войск в Центральную Азию в 1850-х - 1890-х гг. в этот регион приезжали и оставались на постоянное жительство военные, ученые, миссионеры, административные служащие и их жены. Этот поток людей способствовал культурным обменам и практикам. В историографии в основном изучены европейские жители Ташкента - столицы Туркестанского генерал-губернаторства. В большинстве случаев Фергана остается вне поля зрения исследователей. Во второй половине XIX века Фергана становится сосредоточием европейского населения в регионе, который выполнял административные функции. В Фергане проживали вместе со своими семьями военные, судьи и чиновники Ферганской области. Статья посвящена переписке А. К. Тагеевой (Маркузе) (1848-1930 гг.) с отставным министром графом П. А. Валуевым (1814-1890 гг.). Она была супругой местного судьи Ферганской области Туркестанского генерал-губернатора Л. Б. Тагеева (1840-1905 гг.). Годовой доход семьи составлял около 2-2,5 тысяч рублей. Она была дворянкой, которая ранее жила в Санкт-Петербурге, вращалась в аристократической среде, знала немецкий и французский языки и была начитана. Однако, попав в глухую мусульманскую местность, оказалась в затруднительном положении. А. К. Тагеева проживала в Ферганской долине в городе Новый Маргелан (современный город Фергана) и пыталась приспособиться к местным порядкам. В ее взглядах на местную жизнь, быт и культуру отражен типичный взгляд столичной дамы на жизнь глухой провинции. Подробное описание местных нравов дает содержательный материал о жизни имперских чиновников в мусульманском регионе. На наш взгляд, современная историческая наука испытывает недостаток в изучении женского взгляда на быт имперской периферии. Письма Александры Карловны Тагеевой графу П. А. Валуеву о жизни в Туркестанском крае, о быте местных русских чиновников, о служебном положении Л. Б. Тагеева, о семейных и личных делах 1888-1889 гг. восполняют этот пробел. К сожалению, не удалось найти материала о дальнейшей жизни А. Л. Тагеевой, поэтому исследование ограничивается архивными документами. Остается неясным, почему граф П. А. Валуев помогал ей, устраивая жизнь ее детей. Также непонятно, насколько они были близки раньше, и как это повлияло на ее отношения с мужем и окружающими. Следует отметить, что у А. К. Тагеевой были устоявшиеся стереотипы восприятия жизни в Фергане, которые можно отнести к ориенталистским. Несмотря на все трудности, она пыталась адаптироваться к окружавшим ее реалиям. Переписка хранится в Российском государственном историческом архиве.

НЕ ТИМУРОМ ЕДИНЫМ: ИГНОРИРОВАНИЕ ШИБАНИДОВ В РАМКАХ КОНЦЕПЦИИ "ЦЕНТРАЛИЗОВАННОГО ГОСУДАРСТВА" (2025)

Цель: проанализировать исторические причины игнорирования династии Шибанидов в исторической науке и исторической политике Узбекистана в рамках концепции “централизованного государства”. Материалы исследования: использованы исторические труды известных востоковедов Н. П. Остроумова, В. В. Бартольда, П. П. Иванова, А. Ю. Якубовского, А. А. Семенова, О. Д. Чехович, Р. Г. Мукминовой, Б. Ахмедова, Л. Б. Алаева; сочинения джадидов А. Дониша, А. Фитрата, А. Кадыри, также труды И. А. Каримова, А. А. Аскарова, И. Муминова, Б. А. Алимджанова, А. Маликова и др. Результаты и научная новизна: В исторической науке и исторической политике Узбекистана постимуридская эпоха (XVI-XIX вв.) рассматривается как “отсталая”, “политически раздробленная” и “слабая централизация политической власти”. Династии Шибанидов по своей значимости и вкладу в историю Узбекистана оцениваются ниже, чем династия Тимуридов. Негативной оценке шибанидов способствовали досоветская историография, джадиды, советская и постсоветские историографии. Вся историография основывается на сталинской идее “централизованного государства” с привязкой к “формированию нации”. В 50-80-е гг. XX века были попытки “реабилитации” Шибанидов со стороны учёных историков и востоковедов - издавались статьи по истории среднеазиатских Шибанидов, переводились исторические труды на узбекский язык. Но эти попытки не имели успеха в создании позитивного имиджа Шибанидов в узбекской политике и академической науке. В современном Узбекистане династия Шибанидов не реабилитирована как создатели государства в Мавераннахре и Хорасане и оригинальной культуры. Главные представители династии Мухаммад Шейбани-хан, Убайдулла-хан и Абдулла-хан II не представлены в исторической политике. Хотя основные труды по истории Шибанидов переведены на узбекский язык, Шибанидов изучают в основном узкий круг ученых.