Научный архив: статьи

Феномен одиночества может оцениваться и изучаться в рамках различных подходов. В данной работе анализируется субъективное и объективное одиночество, определяемые как чувство одиночества (шкала UCLA) и социальная изоляция (одинокое проживание и редкие личные контакты) соответственно. При этом восприятие одиночества как позитивного или негативного состояния может определять предрасположенность к сокращению личных контактов или усилению субъективных переживаний. В пожилом возрасте происходит постепенный переход к новому жизненному этапу, сопряженному со сменой ролей, сокращением социальных контактов, изменением образа жизни, что повышает риски одиночества и обусловливает актуальность изучения этой группы населения. Целью исследования является оценка взаимосвязи чувства одиночества и социальной изоляции с образом жизни пожилых в России, а также сопоставление предикторов, влияющих на субъективное и объективное одиночество. Эмпирически работа опирается на данные онлайн-опроса, репрезентирующего россиян 20-74 лет, имеющих доступ к интернету. К пожилым в работе относится население 50-74 лет. Для оценки взаимосвязи одиночества и образа жизни построены бинарные логистические регрессии отдельно для объективного и субъективного показателей одиночества. Образ жизни пожилых определяется как совокупность досуговых активностей (физической, социальной, развлекательной, образовательной и общественной деятельности) и психологических конструктов, которые могут обусловливать психоэмоциональное состояние пожилых, их предпочтения и отношение к одиночеству (шкала тревожности и депрессии PHQ-4, дифференциальный опросник переживания одиночества ДОПО-3к). Анализ свидетельствует, что субъективное одиночество (чувство одиночества), в отличие от социальной изоляции, связано с более высокой потребностью в общении и меньшей предрасположенностью к позитивному восприятию одиночества. Регулярное участие в волонтерской деятельности или оказании помощи близким способствует снижению чувства одиночества, как и посещение развлекательных мероприятий. Полученные результаты могут быть использованы при разработке адресной политики в интересах старшего поколения и развитии программ активного долголетия в России.

В данной статье исследуется взаимосвязь между уровнем убийств и строгостью судебных приговоров в регионах России. Теория сдержек предполагает, что при высоком уровне преступности судьи будут стремиться назначать более строгие наказания, чтобы повысить ожидаемые издержки совершения преступлений и, соответственно, сократить их количество. Однако социальные и психологические факторы могут приводить к эффекту нормализации и, как следствие, к отсутствию изменений в средних сроках приговоров. Для того чтобы определить, какой из механизмов имеет место в российском контексте, был использован двухэтапный регрессионный анализ. На первом этапе был проведен многоуровневый регрессионный анализ на данных приговоров по части 1 статьи 105 Уголовного кодекса Российской Федерации (убийство) за период с 2013 по 2019 год (N = 20 265). Результаты показали, что судьи склонны назначать более строгие наказания в регионах с высоким уровнем убийств, что соответствует гипотезе о том, что суды действуют согласно логике сдерживания. Однако внутрирегиональные сравнения показали, что в рамках региона рост числа убийств сопровождается ужесточением наказаний лишь для преступлений, являющихся рецидивами. На втором этапе, для оценки эффективности подобной стратегии, был проведен второй регрессионный анализ уже с агрегацией на уровне регионов (N = 448). Он показал, что ни строгость наказания, ни уровень раскрываемости преступлений не оказывают статистически значимого влияния на последующий уровень убийств в регионе. Эти результаты ставят под сомнение эффективность использования строгости наказания в качестве инструмента снижения насильственной преступности.