Научный архив: статьи

Публикация направлена на изучение источниковедческого потенциала личных фондов членов семьи Половцовых в репрезентации социальной истории, истории повседневности и истории семьи России в XIX - начале XX в. Основной фокус статьи - изучение семейной памяти на основе обширной архивной коллекции личных фондов семьи Половцовых. При работе с автодокументальными источниками ключевыми методами выступили источниковедческий и дискурсивный анализ, а также генеалогический метод. Было установлено, что личные фонды членов семьи сохранились в документохранилищах Российского государственного исторического архива, Государственного архива Российской Федерации, Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга и отдела рукописей Российской национальной библиотеки. Несмотря на богатую архивную коллекцию (в фондах хранятся 4 519 дел с 1762 г. по 1942 г.), материалы фондов слабо изучены и вовлечены в научный оборот. Уникальность архивного комплекса состоит в богатом эпистолярном наследии, множестве записей дневникового характера, заметок, воспоминаний, которые позволяют репрезентировать повседневную жизнь русских семей на протяжении более полутора веков, а также трансформацию культуры родительства. Автодокументальные источники авторами классифицированы и выделены в отдельные группы - детские и юношеские дневники, «родительские дневники», «материнские тексты». Записи членов семьи отличаются регулярностью и постоянством. Богатые архивные материалы семьи Половцовых выступают ярким свидетельством формирования особой русской традиции семейной жизни, отличающейся погруженностью членов семьи в воспитательный процесс, детоцентризмом, сознательным родительством. Женская автодокументалистика, в особенности материнские тексты, свидетельствуют о появлении сознательного родительства, легитимации практик беременности и рождения детей. Родительские дневники характеризуют новую культуру образованного родительства, для которой свойственно вовлечение родителей в воспитательный процесс, привлечение экспертных систем (медицина, педагогика) в уходовые и воспитательные практики. Записи отцов о развитии собственных детей свидетельствуют о появлении культуры осознанного отцовства. Значительное количество детских дневников характеризуют новые практики автобиографического письма, для которой детская повседневность становилась значимой. Женская и детская автодокументалистика позволяет реконструировать событийную жизнь семьи в качестве субъективного, личностно переживаемого, персонализированного антропологического опыта.

Быт советских женщин в годы хрущевской оттепели - одна из недостаточно исследованных тем антропологии советской повседневности. Изучению ее с применением методов микроисториии и многоуровневой этнографии городской жизни посвящена эта статья. В центре внимания авторов - особенности быта женской половины населения города, строительство которого было начато в 1955 г. в Кзылординской области Казахской ССР в районе разъезда Тюратам железной дороги Москва-Ташкент - г. Ленинска (с 1991 г. - Байконура). Рабочая гипотеза авторов о возможном несовпадении оценок благополучия женщинами и мужчинами, трудившимися в те годы в этом городе, подтвердилась. Обращение к теме советской женской повседневности полувековой давности вскрыло ряд проблем социально-половых асимметрий (особенно в сфере профессиональной самореализации), выявило детали бытового контекста истории космодрома, обнажило трудности в организации повседневного женского домашнего (семейного) быта, доказав значимость исторической антропологии как подхода, расширяющего возможности анализа социального идеализма и надежд времен политических трансформаций, сопровождавших их изменений ценностно-нормативных структур советского мышления, а также социального облика строительниц социализма. Авторы заявляют об отсутствии конфликта интересов.

Анализируется женская повседневность строительных отрядов начала 1980-х гг., работавших на строительстве магистрали, прошедшей через Восточную Сибирь и Дальний Восток России. Полуструктурированные лейтмотивные биографические интервью собраны у участниц отряда Омского Политехнического института «Экспресс». Подробные, яркие, эмоционально-окрашенные женские воспоминания позволили реконструировать мотивацию девушек, решившихся ехать на «главную стройку пятилетки», сравнить их образ жизни, обыденные практики и аксиосферу с оправданным стремлением старшего поколения, которое ехало в Сибирь строить новые города после Великой Отечественной войны и по сей день сохраняет социальный оптимизм.

На основе автодокументальных и делопроизводственных источников проанализированы значение и основные функции советских Домов ученых в 1920-1930-е гг., их место в системе государственного поощрения научных работников. Реконструированы перемены в структуре задач, которые государственная научная политика ставила перед этими организациями. Изменение функций Домов ученых влияло на статус их членов: за 20 лет существования эти уникальные в своем роде объединения научных работников превратились в оплот советской витринной дипломатии и форму конструируемой сверху элитарности. Эти организации обеспечивали продуктивный досуг научной элиты, который одновременно приносил видимую (а именно - просветительскую) пользу обществу. Активная готовность участвовать в решении поставленных властью задач вознаграждалась для членов Домов ученых доступом к материальным благам и уникальным культурным мероприятиям. Созданные во многих научных центрах, эти организации становились локусами междисциплинарной профессиональной коммуникации, общения с представителями смежных научных отраслей, дискуссий во время докладов иностранных исследователей и в то же время обеспечивали ряд привилегий, касавшихся сферы досуга. Эффект от сочетания перечисленных и ряда иных функций (в том числе релаксационных, оздоровительных, просветительских и пр.) превратил Дома ученых не только в центры коллективной научной мысли, но и в один из символов элитарности части советских научных работников. По мере расширения функций и роста числа их членов возрастали и риски девальвации членства в этих объединениях. В связи с этим с начала 1930-х гг. стал заметен конфликт между социальными ролями общественника и успешного ученого. К концу 1930-х гг. Дома ученых с ограниченным доступом и собственными жесткими внутренними корпоративными правилами стали полем конструирования элитарности внутри профессиональной субкультуры работников научно-исследовательских институтов, некоторого разделения на тех, кто имел членский билет Дома ученых, и на тех, кто не имел его, в общей массе академических работников.

Статья посвящена анализу женской социальной памяти о жизни поселка гидростроителей и гидроэнергетиков Черёмушки в Хакасской АССР в 1970-е гг. Своей основной научной задачей авторы считают специальное изучение женских воспоминаний о быте того времени - более релевантных и репрезентативных, нежели мужские, при изучении истории повседневности (женщины лучше знают и помнят бытовые подробности). Соотнесение памяти женщин о жизни в новом городе в 1970-е гг. с памятью женщин, живших и работавших в аналогичных городах, построенных при ГЭС полутора десятилетиями ранее (Волжская, Каховская, Куйбышевская), выявило ряд отличий в аксиосфере разных поколений женщин, а также остроту реакций жительниц сибирских Черёмушек на социальные трансформации в стране периода перестройки. Их локальным символом стало разрушение построенного при советской власти колеса обозрения в местном парке, ставшего знаком утраченных надежд.

Статья анализирует судьбу Александры Георгиевны Кудашевой (1873-1921), чье имя вписано в мировую и российскую историю путешествий и этнографических описаний. Еѐ время, конец XIХ - начало ХХ в., отмечено «вторжением» женщин в мужскую область познания мира - географию. До Александры Кудашевой такие путешествия женщины совершали вместе с супругами, Александра же была в мировой истории первой, кто 12000 верст пути с Дальнего Востока до столицы Российской империи сумел одолеть в одиночку, без помощников и поддержки, на собственные средства. В дальнейшем Александра Кудашева была участницей бурных событий Первой мировой войны. Для неё - второй после Н.А.Дуровой «кавалерист-девицы» - женское предназначение было второстепенным в сравнении с желанием испытать себя, посоперничав с «сильным» полом.