В статье рассматривается становление пан-надзорности, как характеристики и стратегии социального взаимодействия, в условиях осуществленной сетевой и информационно-цифровой культуры. На примере надзорно-телевизиционных экспериментов Джоша Харриса, связанных с исследованием психологических и социальных эффектов от радикального уничтожения приватности в бытовом пространстве, демонстрируется как потенциальная инверсия состояний власти между «надзирателями» и «поднадзорными», так и изменения поведения через перманентную раскрытость всем и каждому. Так, новаторство и актуальность проектов Харриса, как кажется, заключаются не столько в провокационности, сколько в понимании движения и развития инфо-сетевого общества. Выявление силы направленного взгляда, а также – желания человека находиться на виду перед камерой – т. е. быть видимым. И несмотря на то, что «оруэлловский» элемент надзорный культуры не устранился, на первый план выходит добровольность и самораскрытие в информационном пространстве с одной стороны, а с другой – «обольстительные» техники получения/обработки данных. Таким образом, реализуется паноптический или пан-надзорный эффект, однако не в исходном значении Паноптикона Иеремии Бентама, но обновленной – «горизонтальной» – его версии, концептуализации которой и посвящена настоящая статья.
В статье проводится комплексный анализ романа Колина Уилсона «Паразиты сознания» через призму экзистенциальной философии и концепции Нового экзистенциализма. Рассматриваются ключевые философские стороны романа: метафорическое представление паразитов сознания в качестве ограничителей человеческого потенциала и роль феноменологического метода в преодолении эволюционных ограничений, укрепляемых современным культурным кодом и ценностями в контексте главного экзистенциальной задачи – вопроса смысла существования. Произведение предстает как новеллизация философских идей Уилсона, в которой пристальное внимание уделяется таким аспектам Нового экзистенциализма, как эволюционная теория, пиковой психология Маслоу и феноменология метод. Роман «Паразиты сознания» рассматривается не только как полемическое высказывание, но и примечательный образец межжанрового сплетения двух видов письма – философского и художественного.