Научный архив: статьи

Лексика, связанная с традиционной технологией плетения из травы, оказалась на периферии лексического фонда алюторского языка из‑за утраты промысла. Привозные паласы, дорожки, ковры, мешки заменили собой плетёные коврики и корзины. Лексемы айиткыратык ‘плести из травы’, таӈтиквын ‘напольный травяной коврик’, исасе ‘настенный травяной коврик’ уже не встречаются в бытовой речи коряков-нымыланов. Более устойчивыми оказались названия традиционных видов корзин: йыррусгын, манив’ (маниг), менее известны: ляпган, ноно. К настоящему времени утрачено понимание различий между ними. Корзины различались по назначению, конструкции, исходному материалу и технике исполнения. Терминология, отражающая нымыланскую практику изготовления плетёных изделий, в базовом лексическом фонде, общем для близкородственных корякского и алюторского языков, не фиксируется. Языковые данные свидетельствуют о том, что традиция плетения развилась у коряков-нымыланов уже после того, как произошло обособление от них коряков-чавчувенов. Некоторые исконные для корякского и алюторского языков основы, задействованные в формировании промысловой лексики указанной лексико-семантической группы, получили своё специфическое семантическое наполнение в период относительно обособленного развития нымыланской и чавчувенской субэтнических групп коряков. Так, алюторская номинация йыррусгын ‘небольшая круглая корзинка, сплетённая из травы’ исторически соответствует корякской лексеме чеючгын ‘мешок, сшитый из оленьей шкуры’. Традиция плетения, характерная для коряков-нымыланов, испытала на себе и ительменское влияние. Из ительменского языка коряки-нымыланы заимствовали слова тув’аю (ительм. тувэйк) ‘дикая рожь, колосняк’ (трава, применяемая для плетения изделий) и ляпган (ительм. љэпхэʔн) ‘заплечная травяная корзинка-сумка для переноса тяжестей с удерживающей налобной лямкой’. Закономерно, что данные лексемы не имеют соответствий в языке коряков-чавчувенов.

Сбор и заготовка трав, плетение из травы играли важную роль в бытовой жизни коряков-нымыланов, что нашло свое отражение в мифологическом фольклоре и обрядовой практике. В традиционной культуре коряков-нымыланов траву-осоку (Cyperaceae), по-алюторски лыг՚утаӈ [lǝʕ taŋ] (в русской огласовке лаутэн), использовали во время проведения обрядов. Считалось, что трава-лаутэн притягивает удачу, здоровье. В нымыланских мифологических рассказах лаутэн упоминается в качестве средства, позволяющего защититься от злых духов-нинвитов. В сказках, в отличие от обрядов и мифологических рассказов, упоминается трава другого вида - виг’э [v’ ʕe] ‘мятлик луговой’ (Poa pratensis L.). Трава виг’э олицетворяется. Антропоморфность травы виг’э как мифологического персонажа проявилась также в загадках и поверьях. В нымыланской культуре плетением из травы занимались исключительно женщины, поэтому травяные персонажи корякского фольклора имеют женскую природу. Для плетения изделий нымыланки использовали траву тыв՚аю [tǝwа ju] ‘колосняк, род многолетних травянистых растений семейства злаковые’ (Leymus mollis). Из травяных нитей плели не только коврики, но также корзинки и корзины. Утраченный к настоящему времени традиционный уклад коряков-нымыланов послужил основой для формирования фольклора.

Проанализированы характерные для корякской культуры способы трансляции семейно-родовых ценностей, сохраняющих свою актуальность даже в условиях утраты национального языка и ассимиляции этноса. До настоящего времени у потомков коряков-чавчувенов и коряков-нымыланов (в том числе родившихся от смешанных браков) помимо официальных имен есть национальные, выбор которых обусловлен представлениями о реинкарнации, верой в перерождение предка в ком-либо из потомков. Знаковые события жизни предков отражаются в семейных преданиях и сохраняют свою значимость для потомков рода. Память о предках также поддерживается исполнением их личных песен, которое в обрядовых ситуациях воспринимается как способ общения с ними. В статье приводятся нотировки и ссылки на аудио- и видеозаписи песен.