Научный архив: статьи

Инвестиции населения в человеческий капитал обычно оцениваются с помощью расходов на образование, но этот подход имеет свои ограничения, поскольку соответствующие затраты могут быть не денежными, а временными. В данном исследовании авторы обращаются к анализу включенности взрослого населения страны в широкий спектр образовательных практик, а затем фокусируются только на тех из них, которые нацелены на повышение навыков и знаний, приносящих потенциальную отдачу на рынке труда. Эмпирической базой выступают данные проекта «Выборочное наблюдение участия населения в непрерывном образовании» Росстата за 2020 г. Включенность в разнообразные образовательные практики не так широко распространена среди россиян; еще реже наблюдается вовлеченность в те формы получения знаний, которые связаны с повышением своего профессионального уровня. При этом далеко не все из них воспринимаются как инвестиции в человеческий капитал самим населением. Результаты регрессионного анализа показывают, что включенность в образовательные практики, формирующие человеческий капитал, во многом детерминируется особенностями положения работника на рынке труда и «требованиями профессии» - уровнем образования, его профилем, профессиональной позицией. Влияют на этот выбор и внешние факторы структурного характера, связанные с характеристиками предприятия и отрасли, а также спецификой локальных рынков труда.

В статье на эмпирических данных общероссийских исследований Института социологии ФНИСЦ РАН рассмотрена динамика восприятия населением социально-экономических неравенств в последнее десятилетие. Актуальность темы обусловлена влиянием неравенства на устойчивое развитие страны и поведение населения. Показано, что острота восприятия неравенств в российском обществе в 2020-е годы в целом сокращается, однако эта динамика имеет разный характер в случае оценки неравенств в целом и их влияния на свою жизненную ситуацию. В первом случае представления россиян более однородны и характеризуются острым восприятием (несмотря на некоторое его смягчение в последние годы) неравенств в обществе независимо от собственного положения. Во втором случае представления населения в большей степени связаны с личной объективной ситуацией и субъективным благополучием, и проблема неравенств воспринимается менее болезненно. В обоих случаях на первое место выходит неравенство доходов, которое считается не только высоким, но и несправедливым, хотя и в этом отношении можно отметить положительную динамику. Среди немонетарных неравенств, характеризующих российское общество, наиболее остро население воспринимает неравенства, связанные с базовыми аспектами качества жизни - в жилищных условиях и в доступе к медицинской помощи. По мнению автора, неравенства сегодня в большей степени оцениваются россиянами как общественная проблема, нарушающая справедливое социальное устройство, нежели как затрагивающая их лично. Это усложняет решение задачи снижения неравенства со стороны государства, поскольку требует не только улучшения ситуации в тех сферах, где россияне фиксируют высокий уровень неравенства, но и демонстрации стремления к базовым принципам справедливости в соответствии с нормативно-ценностными представлениями населения. При этом внешние вызовы, стоящие перед страной, частично смягчают проблему воспринимаемого неравенства и дают государству возможность маневра.

Представленная статья посвящена изменениям масштабов и качественных особенностей объективной и субъективной бедности в российском обществе в последние 20 лет. На основании данных общероссийских эмпирических исследований, проведенных ФНИСЦ РАН в 2003, 2013 и 2023 гг., прослежена динамика численности объективно и субъективно бедных россиян, зоны пересечения этих групп, условий их жизни, восприятия ими своего положения и представлений о будущем страны. Полученные результаты свидетельствуют о произошедшем за последние 20 лет заметном сокращении как объективной бедности (по уровню доходов), так и субъективной бедности (по самооценке своего материального положения) среди россиян, которое в основном пришлось на первую половину указанного периода. Сокращение долей объективной и субъективной бедности сопровождалось их расхождением между собой. В итоге, все меньшая доля россиян оказывается в зоне бедности одновременно по двум этим измерениям, а портреты и особенности этих групп различаются все больше. Объективно бедные меньше отличаются по оценкам своего положения и возможностей в разных сферах от населения в целом, что говорит, с одной стороны, об относительно неглубоком характере бедности по доходам, а с другой - о скромном уровне жизни «типичного россиянина». Субъективно бедные характеризуются более заметными отличиями от населения в целом, в частности - негативными оценками многих сфер своей жизни. Схожая ситуация наблюдается с социально-психологическим самочувствием представителей этих групп: хотя за прошедшие 20 лет оно улучшилось как среди бедных по доходам, так и среди бедных по самооценке, положительные изменения в первой группе происходили быстрее. В итоге, бедные по самооценке характеризуются более высоким сравнительно с остальными россиянами уровнем пессимизма и тревожности. В отношении же оценок пути развития России и объективно, и субъективно бедные мало отличаются от остальных россиян, демонстрируя общественный консенсус: население верит в светлое будущее для страны, но при условии ее особого пути, позволяющего обеспечивать социальную стабильность. Наконец, важно отметить несводимость субъективно бедных к пенсионерам: данные подтверждают, что эта группа гетерогенна по своему составу, что определяет отсутствие четкого портрета и невозможность выделить ее как «единого адресата» социально-экономической политики.