Статья посвящена анализу результатов прикладного социологического исследования постсекулярных нарративов идентичности, представленных в цифровых повествованиях репрезентативных кейсов - телепередачи «Буддийская среда» телекомпании «Тивиком» и телепередачи «Буддийский путь» телеканала «Тува 24». Методологической рамкой исследования стала авторская комбинация концепций «нарративов идентичности» К. Эдера и «цифрового повествования» Н. Коулдри. Ведущими методами прикладной части исследования выступили кейс-стади, качественный контент-анализ видео- и аудиотекстов цифрового повествования, нарративное интервью. Выбранные для изучения кейсы продвигают в светскую публичную сферу нарративы идентичности, апеллирующие к духовно-нравственным, мировоззренческим ценностям бурятского и тувинского народов как буддийских этнонациональных общностей в составе Российской Федерации. Анализ нарративов «Буддийской среды» и «Буддийского пути» позволил соприкоснуться с множественной реальностью культурных кодов и идентичностей российского буддизма. Каждая из передач презентует нарративы соответствующих «сообществ интерпретации». «Буддийская среда» продвигает нарративы идентичности бурятского профессионального духовенства, преподавателей Буддийского университета и настоятелей крупных дацанов, входящих в состав Буддийской традиционной сангхи России. В репрезентациях этого медиа нарратив идентичности конструируется с помощью этнонационального, буддийского и гражданского компонентов. Бурятская буддийская традиция и земля трактуются как «колыбель российского буддизма» со своей сакральной картой, святынями и автокефальным духовным главой, исторически стоявшими на страже Отечества. Передача «Буддийский путь» вводит в публичную сферу нарративы идентичности гибридного сообщества интерпретации, включающего как буддийское тувинское духовенство, мирян-практиков, так и академических ученых. «Буддийский путь» транслирует в публичную светскую сферу нарратив, в котором сборка идентичности представлена переплетениями означающих буддийской традиции, передаваемой на тувинском языке поколениями буддийского духовенства, и интеллигенции, внесшей значимый вклад в формирование тувинской государственности, а также в сохранение традиционных духовно-нравственных ценностей российского общества и тувинской этнонациональной общности как его единицы.
Постсекулярный поворот российского общества отчетливо просматривается в реинституционализации всей панорамы коммуникативных практик в контексте таких процессов трансформации, как модернизация, глобализация и медиатизация. Видимым результатом привнесенных трансформаций стали множественные дискурсы различных общественных подсистем об институциональных смыслах традиции и инновации. Эти дискурсы отмечены привлечением смысловых и символических формаций традиционных религий. Сложность исследования темы постсекулярного модуса реинституционализации традиционных религий заключается в ее новизне и крайне противоречивом восприятии как в среде секуляризованной публичности, так и в поле академических дискуссий. Магистральной темой настоящей статьи выступает размышление о постсекулярности как новой эпистемологии или описательной рамке социологических исследований актуальной сборки и соотнесенности институциональных систем политики, экономики, религии, образования, права, науки и пр. Автор трактует постсекулярность как эпифеномен трансформаций современного общества, обусловленных процессами модернизации, глобализации и медиатизации. Постсекулярность репрезентирует себя какофонией нарративов секулярного и религиозного, которые переплетаются друг с другом или конфронтируют друг с другом в публичной сфере. Она маркирована как конфликтным диалогом секулярного и религиозного, так и новыми локальностями сближения и пересечений религиозного и секулярного, появлением религиозных НКО, созданных на поле секулярных подсистем, расширяющимися гибридными медиа-нарративами, сочетающими символические коды различных подсистем. Постсекулярность не отменяет и не стирает секулярную реальность, она сосуществует с ней. Автор предлагает своего рода путеводитель по темам и проблематикам статей, вошедших в настоящий спецномер. Статья включает нарративы авторов, раскрывающих источники личного вдохновении и мотивации исследовать сложную, множественную постсекулярность.
Статья посвящена анализу стратегий и форм самопрезентации российского традиционного буддизма в условиях медиатизированной публичности. Авторы задаются следующими вопросами: как презентует себя в публичной сфере буддизм Бурятии, Калмыкии и Тувы? Кто те акторы, которые выступают в медиа от его лица? Какой вклад вносят различные медиа или их комбинации в конструирование традиционного буддизма России в публичной сфере? Методологической рамкой исследования послужили институциональный подход к медиатизации Стига Хьярварда, концепция медиатизированной публичной религии Мии Лёвхайм и Марты Акснер, концепция религиозных цифровых новаторов Хайди Кэмпбелл. Авторы использовали количественные методы при сборе и анализе данных о буддийских сообществах в социальной сети VK, а также экспертные интервью для выявления стратегий буддийских цифровых новаторов в отношении интернета и медиатехнологий. Авторы пришли к заключению, что исторически имевшая место претензия традиционного буддизма Бурятии, Калмыкии и Тувы представлять весь российский буддизм исчерпалась в период реинституционализации буддизма в 1990-2000-х годах. Возрождение буддизма в традиционных для этой религии регионах России предполагало строительство монастырей, создание системы традиционного монашеского образования только одного направления - гелугпа. Проведенный анализ буддийских гелугпинских сообществ и пабликов в VK, экспертные интервью с их создателями, а также буддийскими цифровыми стратегами и светскими журналистами, вовлеченными в дискурсы о буддизме в СМИ, выявил четыре тенденции в реинституционализации российского традиционного буддизма: (1) перераспределение религиозного авторитета между различными направлениями буддизма, но при ведущей роли традиционного для России направления школы гелугпа; (2) традиционный для России буддизм направления гелугпа презентует себя в культурной публичной медиасфере как коллективный религиозный бренд; (3) медиатизированный российский буддизм презентует себя в четырех дискурсах о буддизме; (4) традиционные буддийские наставники разворачиваются в направлении широкого он-лайн-продвижения буддизма на различных цифровых площадках и социальных сетях.
Настоящая статья является продолжением опубликованного ранее исследования стратегий русскоязычной буддийской общины в отношении Интернета и новых медиа и посвящена анализу общественного вклада буддийских гражданских инициатив. Сложность данной темы заключается в ее новизне и крайне слабой изученности сквозь призму социологических методологий. Меж тем, трансформации российского общества в сферах политики, права, образования и религии настоятельно требуют от социологов как новых теоретических рефлексий о релевантности устоявшихся методологий исследований, так и новых прикладных исследований измененной реальности. Аналитической рамкой исследования стала комбинация концепций постсекулярного общества Юргена Хабермаса и «организационного субстрата» Джулии Бергер. Прикладная часть исследования включила в себя экспертные интервью по теме гражданских буддийских инициатив периода 1990-220-х гг. и case-study двух буддийских неправительственных организаций - «Фонд содействия сохранению культурных и философских традиций тибетского буддизма» и «Фонд содействия буддийскому образованию и исследованиям». Проведенный анализ позволил выделить идеациональный и партикулярный компоненты организационного субстрата буддийских неправительственных организаций. Идеациональная составляющая организационного субстрата обоих фондов базируется на буддийской регламентации социального действия как нацеленного на обретение благой заслуги и принесения пользы живым существам, очищение сознания. Ключевые векторы гражданской активности российских буддистов-мирян определяются партикуляризмом буддийской модели распространения учения (запрет миссионерства, Учение как Дар проповеди), доктринальной регламентацией социальной деятельности мирян и религиозных профессионалов, партикулярной моделью воспроизводства традиционных ценностей через буддийское образование. Выявленный авторами организационный субстрат позволил авторам изучить основные направления гражданских инициатив российских буддистов. Таковыми, сообразно субстрату, стали создание медианиши традиционного буддизма в публичной сфере российского общества; медиация отношений между традиционным буддизмом и политико-правовой и научно-образовательной подсистемами российского общества. Анализ этапов институционализации буддийских неправительственных организаций показал, что первый этап включил формирование общественной инициативы снизу, второй этап охватил построение долгосрочного диалога с властью по проблеме воспроизводства буддийского образования, а нынешний, третий этап - консолидацию буддийской сангхи в социокультурном и политико-правовом контексте Российской Федерации.
В данной статье анализируются результаты долгосрочного исследования стратегий русскоязычной буддийской общины в отношении интернета и новых медиа. Авторы представляют результаты исследования двух кейсов буддийских цифровых новаторов - сообществ русскоязычной ветки Международной Дзогчен-общины и российской Тхеравады. Авторы выбрали для анализа именно эти два кейса, поскольку они репрезентативны для социологического рассмотрения многомерных связей между онлайн и офлайн коммуникациями российского цифрового буддизма. Предмет исследования представляется весьма актуальным, так как в современной социологии все большее внимание уделяется исследованию влияния медиатехнологий, интернета и социальных медиа на религиозные традиции, практики и формы социальной организации религии. Причиной этого является углубляющийся процесс медиатизации современных обществ. Он принес с собой принципиальные трансформации различных сфер жизнедеятельности социума. Религии вовлекаются в процесс медиатизации, ставящий перед ними целый ряд серьезных вопросов, требующих новых, неизвестных их традициям ответов. Так, цифровизация священных текстов несет с собой девальвацию традиции канонического знания и толкования священных текстов.
В этом сложном контексте переформатирования социальной реальности российские традиционные религии разрабатывают собственные рефлексии и ответы на риски медиатизации. В русскоязычном интернете православие, ислам, иудаизм и буддизм представлены богатым разнообразием сайтов соответствующих религиозных общин и центров различных направлений, подкастами, каналами, пабликами, группами и блогами в социальных сетях. И, как показывают результаты социологических исследований, смысловым стержнем транслокальных религиозных коммуникаций, опосредованных медиа, выступает обсуждение соотнесенности ценностно-нормативных координат повседневной жизни с религиозно-доктринальной регламентацией. Новые цифровые медиа бросают вызов религиозным традиционным ценностям, поскольку предоставляют пространство и способы формирования новых религиозных авторитетов, новых способов влияния на определенную религиозную группу.
Исследование проводилось по разработанной авторами методике, сочетающий методы математического моделирования и качественной социологии.
Авторы приходят к выводу, что парадоксальным образом нетрадиционные для России буддийские организации приняли новаторскую стратегию, оказались весьма креативны в привлечении новых медиа и продвижении собственных презентаций в публичное пространство. А направления буддизма, институционализированные в истекшие 30 лет, наоборот - консервативны.