В российском гражданском праве остается нерешенным вопрос о влиянии неуправомоченности отчуждателя имущества на юридическую силу сделки и роли последней в формировании юридического состава для приобретения добросовестным приобретателем права собственности на вещь. В цивилистической науке и правоприменительной практике распространены два подхода. Согласно первому сделка с чужим имуществом ничтожна на основании ст. 168 ГК РФ как противоречащая ст. 209 ГК РФ и нарушающая права собственника имущества. В соответствии со вторым такая сделка является действительной и влечет возникновение обязательства. Оснований для признания сделки с чужим имуществом недействительной нет, так как неуправомоченность отчуждателя не отнесена объективным правом к порокам, которые влекут недействительность сделки. В свою очередь, расширение перечня случаев, когда сделка является недействительной, за счет не установленных объективным правом оснований невозможно ввиду прямого указания ст. 166 ГК РФ. Сделка с имуществом — один из фактов юридического состава для приобретения права собственности, и сама по себе она не создает вещно-правового эффекта. Поскольку заключение договора об отчуждении вещи приводит к возникновению обязательства, нет оснований для вывода о противоречии такой сделки ст. 209 ГК РФ, признания ее нарушающей права собственника и, как следствие, квалификации как недействительной по п. 2 ст. 168 ГК РФ. Действительная сделка, на основании которой добросовестный приобретатель получает вещь, является наряду с фактами, указанными в ст. 302 ГК РФ, одним из фактов юридического состава для возникновения у него права собственности на вещь. Недействительность такой сделки означает отпадение одного из необходимых юридических фактов и влечет невозможность приобретения добросовестным приобретателем права собственности в соответствии со ст. 302 ГК РФ.
В статье исследуется взаимосвязь институтов защиты добросовестного приобретателя и недействительности сделки. Институт защиты добросовестного приобретателя, закрепляя условия, при которых собственник не может истребовать свое имущество, олицетворяет идею поиска баланса между интересами собственника и лица, которое добросовестно и возмездно приобрело имущество, и распространяет соответствующую идею также на иные институты гражданского права. Институт защиты добросовестного приобретателя вышел за границы института виндикационного иска, выступив мерилом справедливого разрешения спора, и приобрел межинституциональный характер, оказывая влияние, в частности, на институт недействительности сделки. Оспаривание собственником сделки с имуществом является одним из способов защиты прав собственника. Однако применение такого способа должно относиться к исключительным ситуациям в силу экстраординарного характера реституции; во всяком случае, его применение не должно приводить к нарушению прав и интересов лиц, не являющихся сторонами сделки. Для обеспечения стабильности прав на имущество необходимо, чтобы признанная недействительной оспоримая сделка не влекла правовых последствий с момента признания ее таковой судом, а не с момента ее совершения, поскольку, несмотря на восстановление собственником прав посредством компенсационной реституции, ретроактивный характер недействительности сделки будет влиять на права приобретателей имущества. Этого можно достичь изменением законодательных положений о недействительности оспоримой сделки и восприятием классического пандектного учения о моменте, с которого признанная недействительной оспоримая сделка считается недействительной.