Научный архив: статьи

Термин «геостратегическая территория» использован в Стратегиях пространственного развития Российской Федерации, принятых в 2019 и 2024 гг. Однако принципы выделения таких территорий остались неясными, приоритеты и дифференциация не определены. Цель исследования — провести на основе мировой и отечественной литературы содержательный анализ понятия «геостратегия» и производных от него в различных сферах научного знания. За рубежом геостратегия ассоциировалась первоначально с военной географией и геополитикой. Ныне геостратегический анализ охватывает не только потенциал применения военной силы на внешних для государства территориях, но и возможности реализации его интересов другими средствами. В России под стратегической территорией подразумевается регион, испытывающий потенциальные или реальные внешние угрозы его безопасности и отличающийся особой уязвимостью к внешним вызовам, из чего вытекает необходимость специальной политики по устранению или смягчению их последствий. Термин «геостратегический» указывает на источники угроз — позицию территории в полимасштабном пространстве внешних и внутренних связей и сетевых структур. Внешние вызовы тесно переплетаются с внутренними: преодолением отсталости, бедностью, оттоком населения и т. д. Показано, что геостратегическое положение носит изменчивый, исторический характер и складывается из геостратегических свойств отдельных населенных пунктов и объектов. Однако похожие геостратегические свойства характерны и для обширных территорий, включающих несколько регионов (например, Арктика или Дальний Восток). Оценка геостратегического положения имеет дискурсивную природу и зависит не только от материальных факторов, но и от идентичности граждан, в том числе их представлений о действующих в мировой политике силах, угрозах национальной безопасности и отношения к соседним странам. В заключение приведены критерии отнесения территорий к геостратегическим, предложено их определение.

Предпринята попытка критического переосмысления представлений о калининградском социуме как «особом» социокультурном феномене, возникшем под влиянием эксклавного положения региона, соседства со странами ЕС и активных трансграничных контактов населения. Опираясь на культурно-ценностную парадигму и смешанные методы социальных исследований: портретный ценностной опросник Шварца, фокус-группы и структурированные интервью, авторы предлагают типологию населения Калининградской области в зависимости от разделяемых людьми ценностных представлений и моделей поведения. Показано, что особенности системы ценностей калининградцев детерминированы не столько спецификой геополитического положения и влиянием европейских стран, сколько межпоколенческими различиями, локальным средовым контекстом и советским наследием. Особое внимание уделено сопоставлению портрета калининградцев, полученного на основании данных опросника Шварца, и их саморепрезентации, а также роли образов россиян и европейцев в самооценке и формировании представлений о самих себе. Авторы приходят к выводу о сложности и внутренней противоречивости устройства калининградского социума, объединенного идеей «особости», но разделенного в силу эрозии социально-нормативных представлений, фокусирования на личных интересах, персональной фрустрации и социальных барьеров, связанных с неравномерностью территориального развития и дефицитом ресурсов самореализации. Гипотеза о трансграничных влияниях находит лишь частичное подтверждение, отражая разнонаправленные социальные процессы, затрагивающие регион.