Научный архив: статьи

Статья посвящена нормативной проблеме для панпсихизма. Эта проблема проистекает из необходимости согласования панпсихизма как с сентиентизмом, так и с нормативной асимметрией между живыми и неживыми сущностями. Сначала рассматриваются две неудачные стратегии для решения этой проблемы. Во-первых, можно утверждать, что моральные следствия для панпсихизма не столь значительны, чтобы каклибо влиять на нашу реальную практику. Однако панпсихизм предполагает более инклюзивный подход к сознанию животных, а также потенциально ведет к тому, что наша нервная система включает в себя множество вспомогательных субъектов. Во-вторых, можно предложить контрпримеры к сентиентизму. Но таких контрпримеров пока не было предложено. Более удачным подходом к решению нормативной проблемы является панквалитизм, согласно которому фундаментальными свойствами являются нереализованные квалиа, или «ментальные качества». Панквалитизм сталкивается с возражением Q-зомби, которое исходит из представимости существ, у которых есть ментальные качества и когнитивный доступ к ним, но нет особого чувства самости. Панквалитизм может решить эту проблему, отрицая существование особого чувства самости, но это потенциально подорвет идею обособленности личностей. Поскольку эта идея лежит в основе наложения на наши действия строгих деонтических ограничений, это все еще подразумевает контринтуитивные моральные следствия. У панквалитистов есть три способа реагировать на эту проблему: принять консеквенциализм, принять агентно-нейтральную деонтологию или отвергнуть само деление моральных теорий на агентно-нейтральные и агентно-относительные.

Есть ли у людей какие-либо естественные права на благосостояние? Статья исследует этот вопрос с позиций наиболее влиятельной современной концепции естественных прав - теории нового естественного права. Эта теория была разработана Джоном Финнисом, Жерменом Гризе и Джозефом Бойлом во второй половине XX в. и до сих пор остается влиятельной позицией в моральной, правовой и политической философии. В первом разделе статьи описаны общие теоретические основы теории нового естественного права: базовые блага и базовые принципы практической рациональности. Согласно новому естественному праву, естественные права человека - это нормативно защищенные интересы в реализации базовых благ, чью нормативную защиту обеспечивает плюралистичная концепция практической рациональности. В последующих разделах рассматривается, как это общее описание оправдывает наделение всех людей естественными правами на благосостояние и институционализацию этих прав в форме безусловного базового дохода. Второй раздел посвящен естественно-правовой концепции собственности, которая включает в себя равное право на общие ресурсы в духе левого либертарианства. Третий раздел посвящен формулированию более практикоориентированного естественного права собственности, которое основано на строгом требовании моральной автономии, или самоконституирования. Демонстрируется, как это право одновременно оправдывает и ограниченные права собственности, и перераспределение с целью гарантировать всем минимальные ресурсы для моральной автономии. Однако это же притязание на автономию ограничивает формы предоставления минимальной доли ресурсов базовым доходом, поскольку защищает наиболее широкие возможности самостоятельно распоряжаться своей долей ресурсов, задействуя их в различных самоконституирующих проектах. В заключении делается вывод о том, что новое естественное право допускает различные формы институционализации базового дохода, но оправдывает строгую презумпцию в пользу его безусловного предоставления.

Распределительная справедливость является одним из центральных вопросов современной моральной и политической философии. Дискуссии по этой теме часто представляют как противостояние двух групп мыслителей: либертарианцев и эгалитаристов удачи. Первые делают акцент на зависимости существующего распределения от индивидуального выбора и личной ответственности людей, а потому скептично настроены к различным программам перераспределения. Вторые, напротив, делают акцент на влиянии морально произвольной удачи на экономическое положение людей, а потому приветствуют перераспределительные меры с целью компенсации этой грубой удачи. Левые либертарианцы претендуют на то, чтобы примирить эти два типа моральных соображений. Классическая леволибертарианская точка зрения стремится нивелировать влияние грубой удачи посредством эгалитарного распределения выгод от владения природными ресурсами, которые не зависят от чьего-либо выбора и ответственности. Тем не менее эта позиция недостаточно учитывает влияние других факторов грубой удачи и, в частности, генетических дарований на распределение экономических благ. В данной статье рассматриваются три подхода, позволяющие левым либертарианцам учесть фактор генетической удачи в межличностном распределении. Во-первых, это предложение Гиллеля Штайнера отнести генетическую информацию к природным ресурсам, выгоды от которых подлежат эгалитарному перераспределению. Во-вторых, это концепция равных возможностей для благосостояния Питера Валлентайна, Майкла Оцуки и Эрика Рорка. В-третьих, это критерий универсального доминирования Филиппа Ван Парайса и Каспера Оссенблока. Первые два подхода сталкиваются с рядом моральных и практических трудностей, однако третий подход способен их преодолеть. Таким образом, критерий универсального доминирования является наиболее перспективным способом примирить левое либертарианство и справедливость в распределении генетических дарований.

На протяжении почти всей второй половины XX в. в дискуссиях о социальной справедливости доминировал распределительный эгалитаризм. Согласно этому подходу, справедливость требует равного распределения экономических и социальных благ между людьми. Распределительный эгалитаризм подвергается критике с двух сторон. С одной стороны, реляционные эгалитаристы утверждают, что равенство следует понимать не как равное распределение каких-то благ, а как социальные отношения, лишенные дискриминации и угнетения. С другой стороны, суффициентаристы утверждают, что распределительное равенство не имеет значения, если все имеют минимально достойную долю благ. Недавно возник подход, синтезирующий обе линии критики, – реляционный суффициентаризм. Его сторонники, такие как Дж. Тоси, утверждают, что справедливость требует всего лишь минимально достойных социальных отношений, но не полностью эгалитарных. Основной аргумент в пользу этой позиции основан на том, что реляционный суффициентаризм лучше объясняет наше интуитивное принятие терпимых иерархий. Такие иерархии лишены аспектов дискриминации и угнетения, но они также не имеют инструментальной ценности и носят отчетливо неэгалитарный характер. Эта статья предлагает ответ на аргумент Тоси с позиций ролзианского реляционного эгалитаризма. Эта теория способна объяснить приемлемость терпимых иерархий, потому что они ограничивают требование эгалитарных отношений только базисной структурой общества. Ограниченность этого требования объясняется принципом либерального нейтралитета, который также исключает принцип заслуг как возможное обоснование иерархических отношений. В статье делается вывод о том, что на данном этапе реляционный эгалитаризм имеет значительные объяснительные преимущества перед реляционным суффициентаризмом.

Статья посвящена нормативной проблеме для панпсихистских взглядов на сознание. Эта проблема возникает, когда панпсихизм сочетается с сентиентизмом. Согласно сентиентизму, сущности, наделенные феноменальным сознанием, обладают особым моральным статусом. Согласно панпсихизму, все сущности во вселенной в той или иной форме имеют феноменальное сознание. Синтез этих позиций приводит к нарушению нормативной асимметрии между живыми и неживыми сущностями и потенциально ведет к пересмотру устоявшихся моральных убеждений. В статье утверждается, что у нас есть хорошие основания в пользу как панпсихизма, так и сентиентизма, а потому мы не можем избежать нормативной проблемы, просто отклоняя одну из позиций. Выделяются четыре стратегии, которые панпсихисты могли бы использовать для решения стоящего перед ними нормативного вызова: сужение морально значимых феноменальных свойств до валентных, отказ от панпсихизма в пользу панпротопсихизма, диссоциация феноменального и нормативного аспектов переживаний, а также пересмотр нашей этики на основе включения в нее новых сущностей. Однако ни одна из стратегий не предоставляет окончательного решения нормативной проблемы, потому что они либо допускают контринтуитивные следствия, либо подрывают мотивацию развития панпсихистских теорий сознания. В заключении делается вывод о том, что нормативная проблема является серьезным препятствием на пути к обоснованию панпсихизма как теории сознания, удовлетворяющей требованиям рефлексивного равновесия.

В последние годы среди теорий распределительной справедливости выделилось достаточностное или умеренное либертарианство Фабиана Вендта. Эта теория основана на аргументе от стремления к проектам и признаёт за людьми права самопринадлежности и собственности на внешние ресурсы. Но второе из этих прав ограничено оговоркой достаточности, которая требует, чтобы у всех людей была минимально достаточная доля ресурсов для участия в личных проектах. Эта статья критически рассматривает умеренное либертарианство, показывая, что его ограничение порогом достаточности несовместимо с его опорой на аргумент от стремления к проектам, поскольку последний имплицитно предполагает презумпцию равной заботы о людях. В отсутствие дополнительных оснований эта презумпция требует предоставления людям как исполнителям проектов не достаточной, а равной доли внешних ресурсов.

Либерально-эгалитарная концепция, сформулированная в «Теории справедливости» Джона Ролза, по сей день вызывает активные дискуссии. К числу критиков этой концепции относятся, в частности, Родион Белькович и Сергей Виноградов, по мнению которых ролзианцы неизбежно оказываются перед дилеммой: им нужно отвергнуть либо принцип различия, либо эгалитаризм удачи, причем любое из этих решений ведет к размыванию базовых оснований теории Ролза. В статье представлен детальный анализ аргументации Бельковича и Виноградова, показывающий, что поставленная ими дилемма является ложной по трем основаниям. Во-первых, в ней смазывается различие между эгалитаризмом удачи и «строгим эгалитаризмом», предполагающим полное уравнивание доходов и богатства в обществе. Эгалитаристы удачи не поддерживают идею абсолютного равенства в распределении, считая справедливым неравенство, отражающее ответственность людей за их собственный выбор. Во-вторых, ролзианский эгалитаризм, по сути, отождествляется с эгалитаризмом удачи, тогда как это два четко различимых подхода. В-третьих, аргумент похитителя, с помощью которого доказывается несовместимость принципа различия с эгалитаризмом удачи, не является доводом против принципа различия. Его применимость ограничена лишь теми контекстами, где принцип различия встраивается как посылка в «аргумент от поощрения», а тот в свою очередь выдвигается потенциальными бенефициарами такого поощрения. По заключению автора, приведенные соображения однозначно свидетельствуют о том, что никакого выбора между эгалитаризмом удачи и принципом различия перед ролзианцами не стоит, и предложенную Бельковичем и Виноградовым критику теории Ролза следует признать безосновательной.