Статья: МАШИНОЧИТАЕМОЕ ПРАВО: ПОНЯТИЕ, ПРОБЛЕМЫ, ПЕРСПЕКТИВЫ (2026)

Статья продолжает серию научных разработок автора о теоретических основах судебного правоприменения по делам о банкротстве. Основным драйвером банкротного права сегодня выступает судебное правотворчество. Это обусловлено объективными причинами: в силу стремительных социально-экономических изменений законодатель не успевает урегулировать сферы общественных отношений, которые являются предметом банкротного права. Судам при рассмотрении дел о банкротстве в условиях дефицита законодательной материи приходится решать нетривиальные задачи. Далека от совершенства и процессуальная форма рассмотрения дел о банкротстве. Эти обстоятельства актуализируют вопрос о формировании в сфере банкротства судебных доктрин - особых методологических начал, подразумевающих научно обоснованные подходы к разрешению дел о несостоятельности. В статье аргументируется необходимость судебных доктрин в сфере банкротного права, предлагается их понятие, раскрываются сущностные признаки, а также проводится разграничение судебных доктрин и смежных категорий. Кроме того, в исследовании уделено внимание вкладу профессора В. В. Лазарева (1940-2025) в развитие российской школы теории права. Подчеркивается, что теоретико-правовые идеи и концепции ученого об установлении и устранении пробелов в праве, роли суда в этом процессе, интегративном подходе к пониманию права, месте судебной практики в правовой системе актуальны для развития правового регулирования несостоятельности (банкротства).

В современных условиях необходимости динамичного научно-технического развития обеспечение инновационной, технологической и иной творческой деятельности университетов как центров генерации новых знаний, формирования новых навыков приобретает особое значение. Система партнерства, участие в консорциумах и иных объединениях научно-практической направленности становится неотъемлемым элементом развития современного университета. При этом ключевое значение сохраняют вопросы правового обеспечения в университетах трансфера технологий, распределения прав на результаты интеллектуальной деятельности, выстраивания системы их учета, охраны, коммерциализации. Формирование в обозначенном ракурсе университетских предприятий для трансфера технологий, эффективных партнерств как на национальном, так и на международном уровне также порождает проблематику реализации взаимного интереса, мотивации сотрудничества академического и индустриального партнеров, выстраивания бизнес-моделей такой кооперации, ориентации университетского предпринимательства и совместной деятельности на обеспечение различных уровней готовности технологий в контексте достижения технологического лидерства по конкретным технологиям и производственным процессам. В статье рассматриваются проблемы правового обеспечения деятельности по созданию и функционированию малых инновационных предприятий, малых технологических компаний, научно-производственных объединений с учетом релевантного зарубежного опыта. Сформулирован ряд выводов, в том числе о том, что в силу рыночного характера отношений по введению технологий, готовых продуктов в оборот особое значение для университетов должны приобретать результаты интеллектуальной деятельности, в большей степени ориентированные на защиту решения на рынке, такие как секреты производства, программное обеспечение (программы для ЭВМ).

Автор рассматривает концепции, преследующие цель объяснить, почему доказательства, собранные с нарушением личных прав, должны исключаться, даже ценой истинности приговора. Выделяются четыре теории: 1) теория дисциплинирования органов расследования; 2) теория поддержания легитимности процесса; 3) теория полной защиты личных прав и 4) теория аннулирования несправедливых преимуществ. Отмечается, что первые две концепции не могут обосновать, почему исключение доказательств - лучшее решение. Классический способ дисциплинирования нарушителей - юридическая ответственность. При этом порицание неправомерных действий вполне может быть выражено в частном постановлении суда. Важно учитывать и риск обратного эффекта от исключения доказательств: нарушители могут не только не воспитываться, но и чувствовать себя безнаказанными, а легитимность правосудия может быть подорвана сознательным отходом от истины (оправданием виновного и наоборот). Объяснительная сила альтернативных теорий выше, но их действие ограничено строгими рамками. Автор приходит к выводу, что исключение доказательств не может служить ни универсальным инструментом, ни оптимальным способом защиты личных прав в уголовном процессе.

Рассмотрен термин «дипфейк», употребляемый в двух смыслах - как дипфейк-технологии и как контент, являющийся результатом применения этих технологий. С криминалистических позиций предложено определение этого понятия. Показано, что дипфейки могут рассматриваться как поддельные характеристики цифрового двойника личности, а используемые для их создания дипфейк-технологии выступают в качестве противоправной подмены характеристик цифрового двойника на искусственно сгенерированный подложный аналог. Недостаточность правового регулирования дипфейк-технологий приводит к широким возможностям для их внедрения в преступную деятельность, особенно при совершении высокотехнологичных преступлений. В связи с этим проанализированы основные тенденции криминального применения дипфейков. Установлено, что дипфейки являются инновационным средством совершения преступлений, архитектура которых представлена комбинацией программной и аппаратной составляющих. Отмечено, что дипфейки применяются не только для непосредственного совершения преступлений, но и для их сокрытия, при этом по своему криминалистическому смыслу они являются инсценировками. С позиций следообразования выделена специфика следов противоправного применения дипфейков: эти следы не отражают реальных событий. В криминалистическом следоведении дипфейки должны рассматриваться как специфический вид подложных электронно-цифровых следов, образуемых при совершении преступлений и противодействии расследованию. Отмечены сложности в уголовном судопроизводстве вследствие применения дипфейков при фальсификации доказательств. Сделан вывод о необходимости разработки практических рекомендаций и технико-криминалистических методов, направленных на обеспечение надежного выявления и исследования дипфейков.

Наличие у лица процессуального статуса в уголовном деле является непременным атрибутом российского уголовного процесса, поскольку именно процессуальный статус характеризует специфику прав и обязанностей лица, а в некоторых случаях - возможность его привлечения к ответственности. Процессуальный статус присваивается либо в связи с отношением лица к преступлению, либо в силу функциональных факторов, установленных уголовно-процессуальным законом, обусловленных публично-правовым характером судопроизводства и вызванных необходимостью выявления обстоятельств преступления. Изменение (модификация) процессуального статуса должно базироваться на отмеченных факторах. При этом иногда модификация статуса влечет радикальную перемену характера участия лица в деле; в ряде случаев закон закрепляет невозможность изменения или совмещения статусов. Выделены три вида модификации статусов: переход, трансформация и комбинирование. Переход связан с выполнением лицом отличающейся от первоначальной деятельности и возможен в основном в рамках стороны обвинения. Трансформация означает возникновение у лица статуса с одновременной утратой предыдущего. Последовательная трансформация подразумевает приобретение субъектом качественно однородного статуса в сравнении с предыдущим. Непоследовательная трансформация включает в себя различные ситуации утраты первоначального и приобретения нового статуса в результате установления обстоятельств дела. Комбинирование статусов допускается, когда один статус присваивается в силу фактического фактора, а другой имеет функциональную природу.

В статье обоснована авторская концептуализация адаптивного конституционализма как современной модели правового регулирования, способной обеспечить устойчивость и динамичность конституционного порядка в условиях радикальных внешних и внутренних трансформаций. На базе сопоставительного анализа девяти современных конституций различных стран и правовых традиций разработана типология моделей адаптивного конституционализма: институционально гибкой, культурно-ценностной, политико-правовой переходной, судебно-интерпретативной и латентно адаптивной. Критерии разграничения этих моделей сведены к трем основным параметрам. Во-первых, это доминирующий источник адаптации: в одних странах адаптивность обеспечивается парламентом или конституционными комиссиями (законодатель), в других - конституционным судом (суд), в третьих - участием народа через референдум или учредительное собрание (народ). Во-вторых, это уровень институционализации изменений: механизмы адаптации встроены в саму конституционную ткань либо действуют как внешние по отношению к тексту. В-третьих, степень нормативной открытости текста: возможность гибкой интерпретации, широкие формулировки, ссылки на международное право, открытые ценностные декларации. Сценарный анализ позволил выявить четыре базовых направления развития конституционного порядка: эволюционное, реформаторское, трансформационное и гибридное. Каждый сценарий исследован с точки зрения внутренних ограничений, ресурсов устойчивости и политико-правовых рисков.

В статье представлена обновленная модель федеративного устройства России через призму поправок к Конституции РФ 2020 г. Автор на основе анализа новейшего российского законодательства и исторического пути российского федерализма доказывает, что в современных условиях либеральный подход к построению федеративного государства был преодолен и заменен консервативным. Россия превратилась из федерации децентрализованного типа в централизованную федерацию с сохранением конституцонных основ федеративного устройства государства. Поправки к Конституции РФ в части федеративного устройства характеризуются консервативным началом. Это прослеживается и в предметах совместного ве́дения, и в законодательном разграничении полномочий между федеральным центром и субъектами РФ, и в выравнивании правового статуса субъектов РФ с сохранением определенной асимметрии, и в укреплении вертикали власти через ее единую систему. Все эти изменения не превратили нашу страну в унитарное государство, а, наоборот, укрепили конституционные принципы федерализма с сохранением России как правового демократического государства.

Автор исследовал законодательство, регламентирующее экспериментальный правовой режим, а также проанализировал доктринальные подходы к видам правовых режимов экономической деятельности (общий, специальный (ординарный), особый (экстраординарный) правовые режимы). Изучая вопрос о правовых режимах экономической деятельности, автор указывает на то, что экспериментальное нормотворчество реализуется в рамках специального (ординарного) правового режима. Содержание особого (экстраординарного) правового режима раскрывается посредством анализа законодательства о правовых режимах военного положения, чрезвычайного положения, повышенной готовности и санкционном режиме. В результате исследования выявлены сходные черты и существенные различия между экспериментальным нормотворчеством и особым (экстраординарным) правовым режимом. В статье также освещается вопрос о реализации экспериментальных правовых норм в условиях правового режима повышенной готовности. В итоге автор приходит к выводу о том, что правовая природа экспериментального нормотворчества характеризуется универсальностью, позволяющей применять его в рамках не только специального (ординарного), но и особого (экстраординарного) правового режима.

В работе рассмотрена правовая природа такого способа прекращения права собственности, как обращение имущества в доход государства в случае непредставления доказательства его приобретения на законные доходы, установленного в пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ. Отмечается различная квалификация указанного способа прекращения права собственности - как меры гражданско-правовой или публичной ответственности, дается правовая квалификация этого института. С учетом анализа позиций, существующих в науке, а также формирующейся судебной практики автор приходит к выводу, что обращение имущества в доход государства является мерой публично-правовой ответственности. Отдельное внимание уделяется возможности обращения имущества в доход государства по антикоррупционным искам в отношении субъектов, которые обладают конституционными гарантиями, - судей. Применительно к обращению имущества судей (судей в отставке) в доход государства в порядке пп. 8 п. 2 ст. 235 ГК РФ по искам прокуратуры делается вывод о необходимости формирования нового специального законодательного регулирования таких отношений, которое будет учитывать базовые конституционные принципы независимости и неприкосновенности судей для исключения возможности дискредитации судебного сообщества.

В условиях технологической трансформации определяющим фактором обеспечения технологического суверенитета становится качество институциональной среды инновационной деятельности, которое прямо связано с эффективностью взаимодействия права как базового института такой среды с другими основополагающими ее институтами: политикой, экономикой и наукой. В ходе исследования установлено, что право на современном этапе не только не оказывает позитивного воздействия на указанные институты институциональной среды инновационной деятельности, но и в отдельных аспектах формирует дополнтельные регуляторные барьеры для их развития. Выявлен устойчивый структурный дисбаланс институциональной системы, обусловленный целым рядом дефектов правового регулирования инновационной деятельности и его отставанием от динамики технологических процессов. Доказано, что право функционирует в режиме догоняющего регулятора, не обеспечивая ожидаемой институциональной синергии в сфере инновационной деятельности и требуемого опережающего регулирования.