Статья: ОСОБЕННОСТИ ИССЛЕДОВАНИЯ БИОГРАФИИ АБУ ХАФСА АН-НАСАФИ (2025)

Рецензия подготовлена на книгу молдавского и российского государственного деятеля, востоковеда, ученого-полимата, соратника и советника Петра Великого (1672–1725) по «восточным делам» Дмитрия Константиновича Кантемира (1673–1723) «Книга Систима, или Описание мусульманской религии». Рецензируемое издание является первым переводом труда «Книга Систима…» на современный русский язык. Кантемир Д. К. Книга Систима, или Описание мусульманской религии / Моск. ислам. ин-т; вступ. ст., науч. ред. Д. В. Мухетдинов. М.: ИД «Медина», 2025. 536 с. Серия: «Наследие российского исламоведения». ISBN: 978-5-9756-0342-5.

В статье представлен краткий обзор переводческой работы Мусы Бигиева «Ал-Лузумиййат», в которой он познакомил читателей с творчеством средневекового арабского поэта-философа ал-Ма‘арри, осуществив выборочный перевод бейтов его поэмы «Лузум ма ла йалзам» до восьмой буквы арабского алфавита включительно. Исследована российская историография, связанная с именем поэта, в которой татарские авторы М. Бигиев (1907) и Р. Фахретдинов (1908) являются первыми представителями отечественного научного сообщества, обратившими внимание на биографию и творчество ал-Ма‘арри, опередив И. Крачковского (1910) и А. Крымского (1911). Показаны основные моменты критики Бигиевым традиций и методологии мусульманской биографической литературы, где он обращает внимание на ее необъективность, предвзятость и перекосы при описании биографий видных персон мусульманской истории. По его мнению, такой подход оказал резко отрицательное влияние на духовное и интеллектуальное состояние мусульман, направив их к ложным задачам и целям. Раскрываются новаторское понимание, методология и неординарные подходы Бигиева к жизнеописанию как к историко-литературному жанру, его стремление придать подобным исследованиям духовную, интеллектуальную и научную значимость. Бигиев акцентирует внимание на описании общественной пользы, принесенной тем или иным человеком, и предлагает отказаться от описания его религиозного рвения и набожности, как качеств, имеющих глубоко личную природу и не представляющих ценности с точки зрения исторической науки. Тем самым Бигиев обозначает новые ценностные ориентиры для себя и для писателей-биографов будущего. В заключении говорится о ряде методологических и в целом научных явлений современности, о которых Бигиев заявил более ста лет тому назад, выступив исследователем, опередившим научный прогресс на столетие. Речь идет о его исследовании субъективности мусульман и об оставленном им примере публичной идентичности — исследовательских направлениях, возникших в последние десятилетия развития науки.

В исследовании рассматриваются проблемы функционирования мусульманских образовательных учреждений в Кабардино-Балкарии в первое советское десятилетие. Дается характеристика системе учреждений данного типа, действовавшей до пограничного 1917 г. Делается вывод о том, что начальные (низшие) примечательские школы-меткебе являлись основным типом данных учреждений и именно посредством обучения в них коренные народы субрегиона в большинстве своем получали образование. Также акцентируется внимание на проникновение в Кабарду и Балкарию джадидизма и его воплощение в деятельности Баксанского мусульманского просветительского центра. Отмечается, что в течение первого советского десятилетия религиозные (мусульманские) образовательные учреждения прошли путь от свободного функционирования, к сосуществованию с растущей и укрепляющейся сетью народных советских школ, и, в итоге, к полной своей ликвидации. Борьба власти с религиозными образовательными учреждениями при этом рассматривается как одно из следствий реализации в субрегионе комплексных модернизационных преобразований, которые порой осуществлялись посредством слома старой системы организации социально-экономического и культурного пространств. Ликвидация религиозных (мусульманских) образовательных учреждений, связывается с массовыми крестьянскими волнениями, перманентно происходившими в Кабардино-Балкарии в 1928–1932 гг., которые привели к преследованиям лиц, относящихся к духовному сословию. В итоге большая часть представителей духовенства была арестована, получила тюремные сроки, либо публично заявила о прекращении своей деятельности. Таким образом, в Кабардино-Балкарии практически не осталось тех, кто мог бы вести обучение в религиозных школах, что и привело, в итоге, к их ликвидации.

Статья посвящена анализу религиозной и языковой идентичности мусульман Республики Башкортостан в условиях культурной трансформации. На основе сопоставления данных двух социологических опросов 2013 и 2020 гг. автором выявлены тенденции изменения характера исламской принадлежности и роли родного языка в религиозной социализации. Ислам всё чаще выступает в символической, культурной форме — как этнический маркер, а не как система ритуальной практики и духовного знания. Параллельно фиксируется ослабление родного языка как инструмента передачи сакральных знаний, что ведёт к его замещению русским языком в религиозной сфере. На этом фоне формируются устойчивые типы двойной идентичности, сочетающей исламскую и языковую принадлежность в различных пропорциях. В статье предложена типология из четырёх моделей: синтетическая (высокая значимость языка и религиозной практики), русифицированный ислам (утрата родного языка при сохранении религиозной идентичности), культурно-языковая (сохранение языка при ослаблении религиозности) и номинальная (формальная аффилиация с обеими системами). Автор интерпретирует выявленные изменения с опорой на концепции посттрадиционного и этнического ислама, постсекулярной публичности и фрагментированной идентичности. Теоретическая новизна статьи заключается в объединении этносоциологического и религиоведческого подходов через призму языкового фактора. Эмпирическая значимость работы заключается в использовании двух полноценных массивов полевых данных с динамической интерпретацией. Выводы исследования подчеркивают, что современное мусульманское самосознание в полиэтничной и русифицированной среде формируется как гибкая, адаптивная система символических идентификаций, в которой язык и религия всё чаще действуют независимо друг от друга.

Попытки создания в рамках обновленческого движения в исламе (именуемого авторами разных работ «тадждид», или «ислах») релевантной методологии понимания духовного наследия пророка Мухаммада под «зонтом таухида» — единобожия, начиная с Мусы Бигиева (1875–1949) и Мухаммада Икбала (1877–1938), носили и продолжают носить сегодня острополемический характер. Вопросы сближения (адаптации) наследия традиционной исламской ортодоксии с современными (нередко с приставкой — «ультра») подходами ее осмысления находятся в центре внимания многих выдающихся ученых-реформаторов, связанных с академической средой европейских стран и США. В данной статье предпринимается попытка очертить горизонты этой дискурсивной практики в научных работах таких широко известных мусульманских интеллектуалов арабского происхождения, как Тауфик Ибрагим (род. 1947) и Мухаммад Аркун (1928–2010), деятельность которых на протяжении долгого времени складывалась под культурным влиянием европейской / российской интеллектуальной среды. Их научное кредо впечатляет разнообразием исследовательских подходов, глубиной анализа средневековых арабских источников и их новейшей интерпретации на базе сложившейся на рубеже XX–XXI вв. исламской эпистемологии как разновидности современной теории научного познания. В статье сформулированы и развиты идеи, ранее в дискуссионном плане высказанные автором в докладе, прозвучавшем в 2019 г. на пленарной сессии в Институте востоковедения Российской академии наук.

Статья посвящена анализу формирования и эволюции центров российских мусульман округа Оренбургского магометанского духовного собрания (Духовного управления мусульман Европейской части СССР и Сибири) на протяжении XX столетия. Значительная часть исходного материала получена в ходе работы над серией энциклопедических словарей «Ислам в Российской Федерации», реализуемой на базе Издательского дома «Медина». Сделан вывод о том, что на протяжении всего XX в., не исключая советский период, происходило развитие старых и формирование новых центров мусульман округа ОМДС (ДУМЕС). Некоторые центры ислама в России, как Оренбург, в течение XX в. утратили свое значение. Некоторые центры, такие как Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Троицк или Томск, имевшие основания для развития в полноценные центры, так и не смогли это осуществить. Подчеркнуто, что в дополнение к таким общепризнанным центрам ислама в России, как Казань и Уфа, сформировались новые центры. Основным из них можно назвать Москву. Впервые после середины XVI в. сложилась ситуация, когда один из центров ислама в стране располагается в столице государства.

В статье на основе вновь выявленных архивных документов рассказывается о попытках верующих добиться разрешения властей на преподавание мусульманского вероучения в стенах московских мечетей — Замоскворецкой и 2-й мечети в Выползовом переулке, в период 1924–1928 гг., а также о реакции административных органов на эти обращения. Рассматривается вопрос о положении дел с мусульманским религиозным образованием в Москве до революции 1917 года. Кроме того, приводятся факты биографии духовных руководителей 2-й мечети в Выползовом переулке, подвергшихся репрессиям в 1928–1951 гг., и рассказывается о выборах 1929 г., проводившихся с целью избрания новых руководителей этой мечети взамен репрессированных. К статье также прилагаются копии архивных документов, которые позволяют судить о ходе и характере этих выборов.

Статья посвящена проблеме изучения Екатерининских Коранов в отечественной и зарубежной историографии XVIII–XX вв. Источниками для исследования стала востоковедная и справочная литература, включая научные исследования, представленные работами И. Д. Михаэлиса (1717–1791), Й. фон Хаммера-Пургшталя (1774–1856), И. Г. Георги (1729–1802), Х. Ф. фон Шнуррера (1742–1822), Ж. Ш. Брюне (1780–1867), Ф. А. Эберта (1791–1834), Л.-М. Лангле (1763–1824), Л. Вахлера (1767–1838), Ф. Рема (1792–1847), Г. Вайля (1808–1889), Ю. Т. Ценкера (1811–1884), С. де Саси (1758–1838), Л.-П.-Э. Седийо (1808–1875), Дж. А. Меулейзена (1817–1881), Т. Нёльдеке (1836–1930), И.-Г.-Т. Грессе (1814–1885), Б. А. Дорна (1805–1881), А. Е. Крымского (1871–1942), И. Ю. Крачковского (1883–1951) и др. Настоящее исследование построено по хронологическому принципу. На основе сравнительного анализа автор выявляет рецензии, исследовательские и экспертные оценки в отношении петербургских изданий Корана. Такой подход позволяет проследить ретроспективные этапы развития Екатерининских Коранов в качестве объекта исследования, продемонстрировать глубину и аспекты их изучения в западном и отечественном востоковедении. В своих выводах автор отмечает, что петербургские издания Корана в качестве научного источника предстают одной из центральных составляющих в кругу интересов западных и отечественных (российских) востоковедов. Наряду с этим сами издания имеют междисциплинарный охват в изучении и широкую аудиторию читателей. Также, будучи библиографической редкостью и произведением высокого издательского искусства, причастность к которому определяется ролью российского муллы и каллиграфа Усмана Исмаила, петербургские издания Корана заключают в себе двойную ценность. Первая наделяет их качеством религиозного (мусульманского) книжного памятника, а вторая особенностью культурного артефакта.

Статья представляет собой исторический анализ становления и развития ранней ханафитской вероучительной школы (‘акиды) с VIII по нач. XIV в. В ней проанализирована эволюция методологических принципов в вопросах вероучения, заложенных Абу-Ханифой и продолженной ал-Матуриди. В работе представлена периодизация основных этапов развития ханафитского вероучения. Исследование опирается на анализ ключевых вероучительных текстов рассматриваемого периода и современную историографию.