Статья: СЕМЬЯ КАК ОСНОВА ТРАДИЦИОННЫХ ЦЕННОСТЕЙ (2026)

В статье подвергается осмыслению актуальное направление в современном англо-американском научном дискурсе — исключающий правовой позитивизм. Установлено, что оно стало результатом естественного развития концептуальных положений, выработанных в англо-американской позитивистской доктрине усилиями правоведов во главе с Гербертом Хартом. К данным положениям относятся тезис о социальном факте, согласно которому право представляет собой формальный общественный институт, складывающийся в общественной практике; тезис о конвенциональности, в соответствии с которым такие факты базируются на социальной конвенции в практике деятельности официальных лиц; тезис о разделении, устанавливающий необходимость концептуального различия между правом и моралью, а также независимости юридической действительности от неправовых аргументов. Последний тезис наиболее сложен для защиты от критики, в авангарде которой встал Рональд Дворкин. Ответ на эту критику при - вел к формированию исключающего правового позитивизма, который, заняв оборонительную позицию, поставил задачу формулировки контраргументов. Анализ взглядов ведущих исключающих позитивистов позволил сформулировать концептуальное понимание указанного направления как теории, рассматривающей право в качестве формального института в системе социальных фактов, дающих индивидам основания для действий, которые можно идентифицировать среди других нормативных регуляторов на основе происхождения от официальной власти, не прибегая к оценочным суждениям. Выдвигаемые данным направлением аргументы и контекст его позиционирования в научном дискурсе представляют значимый познавательный интерес для модернизации отечественной доктрины и формирования прогноза развития дискуссии об интегративных основаниях правопонимания.

На протяжении истории науки криминалистики профилактика совершения преступлений неоднократно включалась и исключалась из ее предмета. Неравномерное развитие криминалистической профилактики требует осмысления ее роли в настоящий период и перспектив. История возникновения криминалистической профилактики в предметной области науки криминалистики, придание ей статуса частной криминалистической теории во многом свидетельствуют о важности деятельности по предупреждению совершения преступлений методами не только криминологии, но и криминалистики. Кроме того, исторический анализ криминалистической профилактики является неотъемлемой составляющей понимания современных задач данного института и основой его будущего развития. Исследование генезиса частной теории криминалистической профилактики в России позволило проследить ее возникновение и становление на протяжении более ста лет, сделать вывод о корреляции нормативно-правовой регламентации профилактики с научными дискуссиями относительно ее включения в предметную область науки криминалистики, сформулировать понятие, задачи и формы ее реализации на современном этапе. В результате проведенного анализа были сформированы основы подхода к понятию криминалистической профилактики, влиянию на ее содержательную сторону характера преступности того или иного периода, определено место профилактики в предмете криминалистики

В работе изучаются психологические аспекты цифровой трансформации выявления и расследования преступлений в период становления цифровой экономики. В ходе исследования субъективных психологических причин цифрового неравенства (цифрового провала) дифференцированы психотипы граждан по отношению к цифровизации и определены их основные страхи, связанные с принятием цифрового мира. Автор рассматривает также специфику цифровой коммуникации участников уголовного судопроизводства. Большое внимание в статье уделено специфическим психологическим и иным факторам, влияющим на следователя и снижающим эффективность цифровой трансформации расследования: когнитивной перегрузке, туннельному мышлению, необходимости комплексности правовых и технических знаний и компетенций, трансформации ментальности и криминалистического мышления. В исследовании подчеркнуто, что развитие идей датацентризма, связанных с получением информации об объекте изучения из цифровых источников, будет способствовать составлению цифрового психологического профиля и выявлению паттернов общения. Однако эти же перспективы ставят перед следователем этические и психологические дилеммы, обусловленные необходимостью определения баланса между объемом и пределами доказывания с одной стороны и тайной личной жизни участника судопроизводства — с другой. В работе также обращено внимание на эффект изменения ролей при цифровой трансформации. Кроме того, рассмотрены отдельные психологические аспекты производства следственных действий в дистанционном режиме как элемента цифровой трансформации. При выполнении исследования опрошено 200 человек разных социально-возрастных характеристик.

Статья посвящена исследованию проблем корыстной и корыстно-насильственной преступности несовершеннолетних на основе анализа статистических показателей несовершеннолетних, осужденных за подобные преступления с учетом факторов их совершения. Авторами использован метод обобщения и анализа статистических и теоретических данных, а также данных судебной практики. Результатом явилась констатация того, что наряду с тенденцией снижения общей преступности несовершеннолетних отмечается вызывающий тревогу прирост совершения несовершеннолетними корыстных и корыстно-насильственных преступлений. Делается вывод о том, что требуется разработка мероприятий по оптимизации механизма противодействия преступности, прежде всего корыстной и корыстно-насильственной направленности, в силу ее устойчивости. Приведены основные направления профилактики подростковой преступности, подчеркивается необходимость более совершенного механизма взаимодействия всех субъектов профилактической деятельности, поскольку соответствующие меры могут быть эффективными лишь при комплексном подходе. Среди таких мер важнейшей является ранняя профилактика преступности несовершеннолетних, заключающаяся в усилении роли воспитательного процесса в образовании детей и молодежи

Работа содержит комментарий основных положений нового Уголовного кодекса Армении об ответственности за преступления против собственности. Основное внимание уделено статьям гл. 30 «Хищения», сравнительный анализ которых осуществлен с учетом соответствующих положений гл. 21 «Преступления против собственности» УК РФ. К хищениям, помимо известных российскому законодательству кражи, грабежа, разбоя, мошенничества и присвоения, Уголовный кодекс Армении относит компьютерное хищение. В отличие от российского из числа форм хищения армянский законодатель исключил растрату. Кроме того, мошенничество, в определении которого отсутствует приобретение имущества путем обмана или злоупотребления доверием, сформулировано исключительно как форма хищения, а состав разбоя из усеченного преобразован в материальный. При этом армянский законодатель исключил насилие из признаков грабежа. Обращено внимание на отсутствие в гл. 30 Уголовного кодекса Армении специальных статей о хищениях, традиционно выделяемых в российском уголовном законодательстве по их размеру. Армянскому закону неизвестны также специальные предметы хищения, в частности газ, нефть, электронные денежные средства и цифровая валюта. Вместе с тем Кодекс предлагает определение общего понятия хищения, в котором не упоминается корысть. Сформулирован вывод о том, что новые, нередко оригинальные решения хорошо известных проблем ответственности за преступления против собственности, содержащиеся в действующем Уголовном кодексе Армении, заслуживают изучения российскими специалистами и оценки

В исследовании выявлены процессуальные проблемы примирения супругов в делах о расторжении брака в современной России с учетом исторического опыта СССР. Проанализированы актуальные законодательные инициативы, предусматривающие возложение на суд обязанностей по примирению супругов при наличии общих несовершеннолетних детей путем получения социально-психологических услуг. Научная новизна заключается в междисциплинарном анализе сквозь призму историко-правового опыта влияния усложненной судебной процедуры расторжения брака на статистику разводов и сохранение семьи. Опираясь на данные СССР, авторы показывают, что более детализированное законодательное регулирование процедуры расторжения брака, изначально ориентированное на сохранение семьи, не обеспечивает существенного снижения числа разводов, приводя к формальному подходу судей к задаче содействия примирению сторон. Отмечена недостаточная практическая реализация примирительных процедур, в частности медиации, способной эффективно урегулировать семейные конфликты. Историкоправовой анализ демонстрирует, что и в советский период обязательная публикация сведений о разводе, повышенные пошлины и двухэтапное рассмотрение дел не давали ощутимых результатов, порождая формальный характер примирения и рост судебной нагрузки. В статье опровергнут тезис о необходимости радикального усложнения бракоразводного процесса, указано на приоритет принципа добровольности брачного союза и практическую важность «мягкой обязательности» медиации. Сделан вывод о нецелесообразности чрезмерного государственного вмешательства и высокой значимости доступности социальнопсихологических услуг на досудебном этапе. Практическая ценность исследования состоит в предложении конкретных мер по совершенствованию практики применения примирительных процедур при расторжении брака в судебном порядке.

Доступ женщин к земельным ресурсам играет ключевую роль в обеспечении их экономической самостоятельности, социальной защищенности и участия в принятии решений. Однако во многих регионах мира они по-прежнему сталкиваются с серьезными затруднениями при реализации своих земельных прав, что нарушает принцип гендерного равенства. В большинстве европейских стран этот принцип законодательно закреплен, что дает женщинам формальное право владеть землей, распоряжаться ею, наследовать имущество наравне с мужчинами, но на практике нередки проявления неравенства. В Африке проблема реализации прав женщин на землю наиболее сложна и многослойна, в большинстве стран региона действуют двойные правовые системы, где формальное законодательство сосуществует с традиционными обычными нормами, которые часто основываются на патриархальных устоях. В таких системах женщины, как правило, не наделяются правом владения землей и не имеют возможности наследовать ее. В странах Азии и Африки сохраняются недостаточная вовлеченность женщин в процессы принятия решений, связанных с управлением земельными ресурсами, и ограниченный доступ к финансированию, обучению, инструментам для ведения хозяйства. Таким образом, несмотря на различия между Европой и Африкой, базовая сущность проблемы сводится к неравномерному распределению ресурсов, стереотипам и преградам, которые мешают женщинам реализовать свой потенциал в управлении земельными ресурсами. Решение ее требует учета региональной специфики, пересмотра правовых норм, расширения образовательных программ, активного участия местных и международных организаций в устранении структурных барьеров, препятствующих приобретению женщинами земли.

Исследование посвящено анализу феномена правового доверия в организации и деятельности общественных объединений как важных субъектов частных и публичных отношений. Раскрыты правовая природа, функции общественных объединений, формы внутреннего взаимодействия между участниками (членами). Особое внимание уделено федеральным законам от 19.05.1995 No 82-ФЗ «Об общественных объединениях» и от 12.01.1996 No 7-ФЗ «О некоммерческих организациях». Сформулирован вывод о том, что действующим законодательством, а также внутренними актами объединений предусмотрены правовые конструкции и механизмы для обеспечения правового доверия в организации и деятельности общественных объединений, основанных на принципе доверия. Определены три модели реализации принципа доверия во внутриуправленческих отношениях объединений граждан исходя из наличия у них гарантий независимости, степени вмешательства или автономности деятельности организации. Правовое доверие в общественных объединениях обеспечивается положениями устава. Внутренняя организация этих объединений, формирование и поддержание их корпоративной, организационной культуры осуществляются во многом с учетом указанного принципа

Появление синтетических данных — важнейший этап развития генеративного искусственного интеллекта. Синтетические данные — это стремительно развивающаяся сфера, которая включает в себя как решение многих проблем, порожденных нехваткой данных, так и потенциальные риски технического, организационного, экономического характера. Особое значение приобретают правовые риски, связанные с использованием синтетических данных в деятельности органов исполнительной власти, поскольку они обеспечивают реализацию государственной политики в социально значимых сферах жизни общества, защиту прав и свобод граждан, а также национальную и информационную безопасность. В исследовании исходя из анализа зарубежной и отечественной научной литературы сформулированы правовые риски применения синтетических данных в деятельности органов исполнительной власти. Выявлено, что к таким рискам относятся: уклонение должностных лиц от ответственности в случае принятия решения на основе некачественных синтетических данных; фальсификация документов при помощи синтетических данных; дезинформация граждан; нарушение законодательства о защите информации. Оптимальный способ снижения рисков — нормативное правовое регулирование порядка генерации и использования синтетических данных в деятельности органов исполнительной власти путем установления правового режима синтетических данных с обязательным определением мер ответственности для должностных лиц, допущенных к работе с такими данными

Статья посвящена методологической инновации, предложенной профессором В. В. Лазаревым, состоящей в использовании понятия «фронтир» при решении фундаментальных проблем юридической науки. Представлено авторское ви́дение употребления понятия фронтира в теоретико-правовых исследованиях; показано, как инструментарий концепции фронтира может обогатить методологический арсенал теории государства и права; определены новые ракурсы для изучения процессов правогенеза, адаптации права к вызовам времени; намечены перспективы формирования правовой концепции фронтира. Аргументирован вывод о том, что концепт фронтира обладает значительным эвристическим потенциалом для анализа современных государственно-правовых реалий. Он может быть применен для решения самого широкого спектра теоретико-правовых задач — от изучения границ правового регулирования до анализа взаимодействия правовых систем, культур и порядков. Его использование позволит уловить динамику, переходные состояния и диалогическую природу современных правовых явлений, сместить фокус с устоявшихся, институционализированных форм права на процессы их становления и трансформации на «окраинах» сферы правового регулирования. Развитие идеи фронтира в теоретическую схему создает доктринальные предпосылки для формирования его правовой концепции. Статья подготовлена на основе доклада автора, представленного на пленарном заседании ХIII Общероссийского годового собрания теоретиков права (г. Москва, ИЗиСП, 25 февраля 2026 г.)

В статье критически анализируются представленные в проекте закона о регулировании технологий искусственного интеллекта положения об установлении имущественной (гражданско-правовой) ответственности разработчиков, операторов и пользователей технологий ИИ, опирающейся на принцип вины, и обосновывается потребность в их признании источниками повышенной опасности; доказывается неправомерность предоставления им широких возможностей свободного (бездоговорного) использования охраняемых результатов творческой деятельности (объектов авторского и патентного права); критикуется отсутствие в законопроекте конкретных норм о международно-правовой охране результатов использования технологий ИИ. Освещается гражданско-правовой режим отношений по использованию криптовалюты как натуральных обязательств. В качестве общего вывода констатируется отсутствие особого гражданско-правового режима цифровых прав (цифрового имущества), как и особой правовой отрасли цифрового права, а в связи с этим и необходимость его кодификации. В основу статьи положен доклад автора на состоявшейся 17 апреля 2026 г. в Университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА) I Международной научно-практической конференции «Цифровизация гражданского оборота: проблемы и перспективы развития».