Статья: ЗАКЛЮЧЕНИЕ БЕЗВОЗМЕЗДНЫХ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКИХ ДОГОВОРОВ В РОССИИ: ПРЕДЕЛЫ ДОПУСТИМОСТИ (2025)

Анализируются исследованные в монографии теоретические проблемы, историографические контексты концептуализации и правовое регулирование института оплаты труда в России в условиях гибридных правовых режимов. Подчеркивается высокая востребованность книги в силу длительного перерыва в монографических работах по этой сложной и динамичной проблематике. Обращается внимание на использованный автором массив научных трудов, нормативного материала, включая многочисленные подзаконные и социально-партнерские акты, а также широкое привлечение судебной практики. Структура монографии обусловлена многоаспектностью проблем правового регулирования заработной платы в России, соответствует обозначенным целевым ориентирам, модели отраслевого института и логике изложения вопросов. Автору высказано пожелание в дальнейшем усилить междисциплинарный подход для совершенствования гарантий получения заработной платы при несостоятельности работодателя и оплате труда с использованием цифровых финансовых активов, в том числе цифрового рубля. Рецензируемая монография вносит весомый вклад в науку трудового права, практику правового регулирования оплаты труда, позволяет на базе отечественного и зарубежного опыта сформировать научно обоснованную и практически верифицированную оригинальную национальную правовую модель нормативного упорядочения заработной платы в условиях гибридного правоприменения, сопутствующего глобальной трансформации производственных и общественных отношений.

Цель работы - рассмотреть состояние правового регулирования платформенной занятости в государствах БРИКС, оценить общие проблемы и выработать направления их решения. Для достижения этой цели в качестве основного метода избран сравнительно-правовой метод. Исследование состоит из нескольких разделов. В первом разделе рассмотрены преимущества и недостатки использования платформенной занятости для разных участников, а также смоделированы возможные направления взаимного согласования интересов с целью правового урегулирования упомянутых отношений. В следующих разделах последовательно приведен подробный анализ правового регулирования и правоприменительной практики в каждой из стран БРИКС. В качестве самостоятельного раздела приведена краткая аналитика правового регулирования в новых государствах БРИКС. Во всех исследованных государствах отмечается расширение объема платформенной занятости в той или иной степени; наблюдается аналогичная во всех странах структура распределения по половым, возрастным, профессиональным характеристикам занятых на платформах, сфера деятельности платформ, уровень заработной платы, а также проблемы и риски, с которыми имеют дело занятые на платформе. Выявлено, что меры, принимаемые государствами в ответ на рост фактически неурегулированного сектора экономики - растущую платформенную занятость различаются. Некоторые страны занимают выжидательную позицию в подходе к введению регуляторных изменений. Другие вводят «мягкое регулирование» при минимуме обязательных требований. Третьи разрабатывают специальное регулирование платформенной занятости, вводя особые правовые статусы занятых на платформах, не всегда при этом выдерживая линию особенностей этой категорий занятых. Во всех рассмотренных странах выявлены схожие потенциальные направления дальнейшего регулирования: нормативное определение категорий платформенной занятости, закрепление перечня обязанностей цифровых платформ перед занятыми (обеспечение доступности социального и медицинского пакета, прозрачность доступа к платформе и условий распределения работы на ней, возможность работы на нескольких платформах, коллективные права, рамки режима труда и отдыха, аспекты безопасности условий труда и места его осуществления).

Настоящая статья исследует потенциальный конфликт между принципом национального режима, закрепленным в большинстве значимых многосторонних договоров об авторском праве, с одной стороны, и более ранними договорами об авторском праве — в первую очередь двусторонними, а также некоторыми многосторонними договорами, такими как Конвенция Монтевидео, содержащими коллизионные нормы, не совсем совместимые с принципом национального режима, с другой стороны. В анализе уделяется особое внимание к вопросу применимого права к обладанию авторскими правами. В то время как принцип национального режима часто интерпретируется как предписывающий применение права страны, для которой истребуется защита авторских прав (lex loci protectionis), некоторые ранние договоры об авторском праве предусматривают применение права страны происхождения (lex originis) или другие формулы привязки, отличающиеся от lex loci protectionis. В статье анализируется возможное решение таких конфликтов, с особым вниманием к толкованию статьи 20 Бернской конвенции. Анализ судебной практики и релевантной международно-правовой доктрины позволяет утверждать, что статья 20 Бернской конвенции допускает применение коллизионно-правовых положений более ранних договоров об авторском праве, если такое применение приводит к предоставлению авторам/правообладателям в конкретном случае более широких прав, даже если эти положения противоречат принципу национального режима, который является одним из основополагающих принципов Бернской конвенции и современного международного авторского права в целом.

Делается вывод, что суды должны индивидуально оценивать применимость положений, содержащихся в конкретных международных договорах, стремясь по возможности согласовывать конкурирующие нормы в соответствии с принципом системного толкования, присущим международному праву. В целом, анализ показывает, что применимость коллизионных норм, содержащихся в ранних договорах об авторском праве, которые могут не соответствовать принципу национального режима, при определенных условиях не исключается, даже если на конкретное дело распространяется действие договоров, таких как Бернская конвенция, закрепляющих принцип национального режима. Сложное взаимодействие источников международного права требует взвешенного подхода к разрешению потенциальных конфликтов между ними.

Децентрализованные автономные организации (ДАО) получают все большую популярность в интернет-пространстве, а с ней - и признание в правовых системах различных государств. Данный процесс связан прежде всего с развитием криптоиндустрии, легализацией майнинга, в том числе в России. Майнинг может осуществляться субъектами как самостоятельно, так и путем объединения в майнинг-пулы, имеющие сходную с ДАО природу. Отличительной чертой данных организаций является децентрализованный характер процессов управления и функционирования, в которые оказываются вовлечены практически все участники сетевого сообщества. Деятельность ДАО носит трансграничный характер, что позволяет рассматривать ее в качестве специфического участника международных частных правоотношений. Данное правовое явление требует отдельного изучения таких проблем в МЧП, как квалификация ДАО и разрешение предварительного коллизионного вопроса, а также формулирование основных подходов к выбору применимого права. В статье на основе сравнительно-правового и формально-юридического методов выделены и рассмотрены квалифицирующие признаки ДАО: цифровая форма корпоративных правоотношений, децентрализованность, автономность, конфиденциальность и подчиненность lex cryptographica. Оптимальным решением предварительного коллизионного вопроса признается квалификация ДАО по праву страны, в которой она была создана. Если место учреждения ДАО установить невозможно, допускается ее квалификация по праву суда. Выбор компетентного права ставится в зависимость от вида ДАО. В отношении цифровых юридических лиц и юридически оформленных элементов гибридной ДАО будут применяться традиционные коллизионно-правовые принципы. Правом, применимым к «чистой» ДАО, предлагается считать право, регулирующее лежащее в основе сетевого сообщества соглашение между его участниками. В свете указанных подходов предпринята попытка определить правовой статус ДАО и их коллизионно-правовое регулирование с точки зрения российского международного частного права. ДАО соотносится с такими известными нашему праву корпоративными формами, как простое товарищество, общественная организация без образования юридического лица и гражданско-правовое сообщество.

В статье рассматривается расщепление договорного статута (dépeçage) как явление, получившее признание в международном частном праве, на примере стандартной документации для внебиржевых деривативов (производных финансовых инструментов), подготовленной Международной ассоциацией по свопам и деривативам (ISDA), Европейской банковской федерацией (EBF) и Комитета по валютным операциям (FXC). Рассматриваемая документация является комплексной и состоит из множества структурных элементов, таких как рамочный договор, приложение к нему, подтверждения по отдельным финансовым сделкам и приложения (договоры) о кредитной поддержке, на основе которых происходит передача финансового обеспечения. Эти элементы «архитектуры» документации образуют единое соглашение сторон в силу принципа единого договора. Право, применимое к рамочному договору, а следовательно, и единому соглашению в целом, определяется непосредственно приложении к нему. Однако при использовании приложений (договоров) о кредитной поддержке возможно расщепление договорного статута, поскольку применимое к этим документам право может отличаться от права, избранного в отношении единого договора. Согласно сложившейся в доктрине и многочисленных источниках точке зрения, расщепление договорного статута является допустимым в той степени, в которой оно не ведет к противоречиям в виде применения двух разных правовых систем к одному и тому же вопросу.

В современном российском уголовном процессе востребованы упрощенные процедуры доказывания обвинения. Вопрос о справедливости осуществления производства с их применением остается дискуссионным, он актуален как в доктринальном плане, так и в связи со значимостью и распространенностью использования соответствующих процессуальных форм. В этой ситуации научный интерес имеет поиск путей оптимизации особых порядков рассмотрения уголовных дел в русле исходных принципов правосудия.

Цель исследования состоит в выявлении в правовом регулировании особого порядка рассмотрения уголовного дела при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением недостатки, связанные с оценкой его обоснованности судом, и в случае обнаружения в определении способов их устранения.

Методологическую основу исследования составили общенаучные и частнонаучные методы научного познания: диалектический метод, анализ и синтез, дедукция и индукция, системный подход, сравнительно-правовой, логико-юридический.

Сделан вывод, что без надлежащих гарантий судебного контроля законности и обоснованности обвинительного приговора в производстве по уголовным делам в особом порядке не обеспечивается объективная оценка достоверности и достаточности доказательств обвинения и парализуются основные принципиальные механизмы защиты от необоснованного осуждения, в частности презумпция невиновности. Выработан новый критерий, предназначенный для оценки судом обоснованности обвинения при рассмотрении уголовного дела в особом порядке судебного разбирательства, которым может служить непротиворечивость доказательств. Утверждается их недостаточность для вынесения приговора при наличии в деле хотя бы одного противоречащего обвинению доказательства. В связи с этой позицией и в свете ее расхождения с нормативно закрепленными общими правилами оценки доказательств, не имеющими исключений, обосновывается необходимость указания в законе соответствующего основания отказа в применении особого порядка принятия судебного решения в качестве обязательного условия постановления приговора.

Семантическая неопределенность правовых текстов в наибольшей степени проявляется в абстрактных нормативных формулировках правовых принципов. Для определения корректной методологии работы с принципами права необходимо выявить критерии, позволяющие квалифицировать соответствующий стандарт в качестве правового принципа, выявить особенности применения правовых принципов, определяющие методы их использования в судебной аргументации.

В статье рассматриваются теоретические дискуссии о понятии «правовой принцип» с точки зрения позиции нормативного дуализма и отграничения принципов от смежной категории правовых правил, а также с учетом разграничения принципов на виды, включая обособление категории правовых постулатов преимущественно исходя из аргументативного подхода к праву.

Автор приходит к выводу о большей состоятельности позиции «слабого» разграничения, рассматривающей принципы наряду с правилами как разновидности правовых норм, отличающиеся по показателю степени. При этом абстрактность и семантическая неопределенность как свойство правовых принципов сами по себе должны быть конкретизированы, поскольку характерны для любых правовых предложений. Правовые принципы изначально представляют открытые высказывания, с чем связана б0льшая свобода усмотрения правоприменителя. На процесс аргументации также влияет специфика различных видов правовых принципов, включая их деление на принципы stricto sensu, выражающие высшие ценности правопорядка, и принципы - программные нормы, которые предусматривают обязанность достижения определенных целей, что предполагает возможность быть реализованными в определенной степени. Кроме того, наличие или отсутствие эксплицитной позитивации принципа в правовых текстах влияет на обязывающую силу принципа. Важным дополнением дихотомии «правовые принципы - правовые правила», выступает категория правовых постулатов или методологических принципов, адресованных непосредственно субъектам толкования и определяют применение других правовых норм, так как она подчеркивает методологические различия в применении правовых принципов в качестве правовых норм - оснований разрешения спора, и в качестве правовых постулатов, определяющих специфику применения других правовых норм.

В статье рассмотрены теоретические и практические проблемы правового оформления экономических отношений, возникающих при передаче собственником имущества в профессиональное управление. Проанализированы предпосылки создания специального правового регулирования указанных отношений. Выявлены общие черты, свойственные разным видам управления частным имуществом, сформулированы принципы профессионального управления, определены его правовые формы, обозначены тенденции развития российского законодательства в данной области. Предложены два правовых режима передачи имущества в профессиональное управление: доверительное управление имуществом на обязательственном праве (управление чужим) и управление имуществом через специально созданные юридические лица - личные фонды, с наделением последних правом собственности на переданное имущество (управление своим). Обоснована правовая природа права собственности личного фонда как вещного права юридического лица, ограниченного волей учредителя и целями создания фонда. Определено соотношение категорий «управление» и «право собственности» личного фонда, через объяснение управления как экономического отношения, а права собственности - юридической категории.

Делается вывод об использовании применительно к личному фонду термина «управление имуществом» как юридико-технического приема, выражающего экономическое понятие «хозяйствование с имуществом». Правовой формой данного хозяйствования выступает право собственности. Дана общая характеристика отдельных правовых форм профессионального управления частным имуществом: доверительного управления, в том числе имуществом паевых инвестиционных фондов и международных фондов, а также управления имуществом личного фонда.

Сформулированы выводы и предложены пути решения выявленных проблем. В связи с этим объектом исследования выступили отношения по передаче собственником имущества в профессиональное управление.

Целью статьи является формирование научно обоснованных подходов, способствующих развитию правового регулирования экономических отношений по профессиональному управлению частным имуществом. Исследованы работы российских и зарубежных правоведов, законодательство об управлении имуществом, принятое в различных правопорядках.

Методы исследования автора - анализ, синтез, правовое моделирование, сравнительное правоведение, способствующие формулированию новых теоретических положений для совершенствования правовой базы профессионального управления частным имуществом.

Статья представляет собой результат авторского исследования текстов российских дореволюционных ученых на предмет установления, когда именно и кем термин «международное частное право» был введен в юридический контент путем опубликования в общедоступном печатном издании.

Цель исследования - поиск новых данных и фактов с тем, чтобы ввести их в научный оборот, попытаться ликвидировать имеющиеся пробелы и закрыть «белые пятна» в истории науки МЧП.

Методология исследования - исторический и догматический методы, дедукция и индукция, методы сравнительного анализа и сравнительного правоведения. В статье подчеркивается, что к любым «общеизвестным фактам» в юридической науке (особенно связанным с ее историей) следует подходить с большой осторожностью, не допуская их трансформации в клише, препятствующие поиску и восприятию новой информации. Авторы анализируют, каким образом в российской доктрине утвердился «общеизвестный факт» о том, что пальма первенства введения термина МЧП принадлежит проф. Н. П. Иванову. Также акцентируется внимание на работах современных российских исследователей, опровергнувших данный «факт», но открытия которых пока практически не востребованы в учебной и научной литературе. В ходе изучения дореволюционного юридического наследия авторам удалось установить, что впервые термин «частное международное право» был опубликован в печатном издании в 1856 г., и его авторство принадлежит проф. Д. И. Каченовскому. Вторым автором, опубликовавшим в печати данный термин, был В. И. Пероговский (1859), третьим - Н. С. де Галет (1860), четвертым - проф. А. Н. Стоянов (1862).

Сделан вывод, что на сегодняшний день заслуга введения в научный оборот термина МЧП в России принадлежит проф. Д. И. Каченовскому. Разумеется, эти данные актуальны только пока не найдена новая информация. Российская дореволюционная литература по МЧП, вопреки устоявшемуся мнению, чрезвычайна богата и изучена отнюдь не полностью; ее внимательное освоение необходимо всегда как с теоретической, так и с практической точки зрения.

Социокультурный подход, синтезирующий правовые и культурологические знания на основе современного прочтения принципа гуманизма, актуализирует проблему гармонизации определяющих характеристик права, сформировавшихся в различные исторические периоды развития обществ/цивилизаций. Рассмотрение права с точки зрения единства социальности и культуры, созданных и преобразуемых общественной практикой, позволяет выявить, сблизить и согласовать представления разнообразных сообществ о праве и человеке, способствовать межцивилизационному диалогу.

Целью данной работы является интерпретация (истолкование, разъяснение) права в качестве социокультурного явления для поиска взаимоприемлемой основы гармонизации его характеристик, обусловленных спецификой жизни разнообразных социумов, с вариативностью присущих им идей, ценностей, норм и институтов. Приближение к данной цели осуществляется за счет последовательного решения задач по выявлению главных социокультурных особенностей, смыслов, традиций права, сложившихся в практике условных доиндустриальных, индустриальных и постиндустриальных сообществ: цивилизационный подход сочетается с универсальной типологией, главным образом учитывающей особенности экономического развития. В качестве основного методологического подхода использована генерализация (от лат. generalis - «общий, главный») - метод выделения однородных характеристик права, присущего тому или иному типу сообщества. Для обнаружения взаимоприемлемой основы гармонизации характеристик права доиндустриальных, индустриальных и постиндустриальных сообществ применен метод социокультурного анализа, учитывающий исследовательские принципы исторического и логического, позволяющий рассматривать право в качестве элемента соответствующей социокультурной среды.

В результате исследования подтверждено, что современные международные акты, либеральные конституции и национальное законодательство не в должной мере решают проблемы столкновения социокультурных образований («цивилизаций»).

Сделан вывод о том, что недостатки современного права во многом обусловлены непоследовательностью правоприменения в отстаивании гуманистических ценностей, их подменой политическими и/или экономическими интересами. Гармонизация конфликтных характеристик права разнообразных социумов на основе выработки и реализации общепризнанных норм не может обеспечиваться исключительно благими пожеланиями деклараций, необходимо императивно-принудительное исполнение требования уважения «жизни, свободы и личной неприкосновенности» каждого человека.