Статья: О ТРЕБОВАНИЯХ К ЧЛЕНАМ ОРГАНОВ УПРАВЛЕНИЯ ХОЗЯЙСТВЕННЫХ ОБЩЕСТВ (2024)

18 октября 2024 г. на факультете права НИУ ВШЭ состоялась XIII Международная научно-практическая конференция «Право в цифровую эпоху». В этом году она была посвящена теме искусственный интеллект (далее-ИИ) и право. Она была рассмотрена с позиции как частного, так и публичного права. На конференцию вынесены вопросы гражданско-правовой режим технологий искусственного интеллекта и объектов, созданных с его использованием, искусственный интеллект и право интеллектуальной собственности, а также тема генеративного контента и защиты интересов правообладателей. С другой стороны, была рассмотрена роль публичного права в формировании оптимальной модели регулирования цифровых технологий и искусственного интеллекта, а также выделена тема регулирования и саморегулирования искусственного интеллекта, в том числе искусственный интеллект в Legal Tech. Внедрение технологий искусственного интеллекта в трудовые отношения: успехи, промахи, перспективы. Уголовно-правовая защита субъектов цифровой экономики и финансов с использованием элементов искусственного интеллекта. Таким образом, на конференции была предпринята попытка комплексного межотраслевого обсуждения роли права в развитии технологий ИИ. Такой подход позволил показать соотношение методов правового регулирования в данной сфере, их взаимодействия для развития ИИ технологий. На конференции были подняты как практические, так и теоретические вопросы развития права в новых условиях.

В статье рассмотрена проблематика использования цифрового рубля в качестве национальной цифровой валюты. Автор отмечает актуальную тенденцию многих стран по внедрению цифровых валют центральных банков, начало которой в некоторых государствах было положено в 2020 г. Цифровой рубль, эмитируемый и контролируемый Центральным банком России, позволит облегчить доступ населения и бизнеса к цифровым инструментам, повысить привлекательность трансграничных платежей. Мировой опыт введения цифровых валют в правовые и финансовые системы центральных банков показал, что таковые уже применяются или находятся на финальных этапах внедрения в Китае, Сингапуре, Республике Корея и ряде других государств. Анализ нормативной базы цифровых валют центральных банков указанных стран продемонстрировал целостность законодательного регулирования правового статуса новых цифровых активов. В статье выявляются проблемы правового регулирования цифрового рубля в России, связанные с отсутствием комплексного законодательного закрепления института и основных принципов функционирования цифрового рубля. В настоящее время регулирование данной финансовой единицы находится в основном в сфере актов Центрального банка. Кроме того, имеется невысокое качество смежной правовой базы, допускающее коллизии, в частности, одновременные разрешение и запрет использования цифровых валют в качестве платежного средства и встречного предоставления в Российской Федерации. В связи с этим на основе обобщения опыта иностранных государств в статье рассмотрены приоритетные направления совершенствования законодательства, выражающиеся в принятии закона «О цифровом рубле Российской Федерации», во внесении изменений в закон «О цифровых финансовых активах», а также в корректировках подходов ко внедрению цифрового рубля в финансовую систему России. Это позволит обеспечить полноценное функционирование цифрового рубля и снизить риски участников финансового рынка. Исследование базируется на сравнительно-правовом и формально-юридическом методах, а также на общенаучных методах анализа, синтеза, индукции и дедукции.

В статье рассматриваются вопросы, связанные с оценкой эффективности судебной власти и осуществления правосудия в Российской Федерации.

Целью исследования является актуализация подходов и выявление критериев оценки деятельности судебной власти, их классификация по уровням организации судебной системы и видам судопроизводства, поиск ключевых задач и направлений повышения эффективности осуществления правосудия в Российской Федерации. Отмечается, что судебная власть занимает особое место в конституционной системе властно-публичных институтов. Несмотря на это обстоятельство, судебная власть как часть единой системы публичной власти в Российской Федерации и правосудие как особый вид государственной деятельности не могут находиться вне системы оценки, что в первую очередь продиктовано общественным запросом на законное, социально ориентированное, доступное и открытое правосудие. На основе системно-структурного, формально-юридического, формально-логического и других методов познания предлагается использование различных подходов к оценке эффективности таких категорий как «судебная власть», «судебная деятельность», «правосудие».

Автор приходит к выводу, что с точки зрения конституционно-правовой доктрины оценка эффективности судебной власти не эквивалентна оценке эффективности правосудия. Эффективность судебной власти рассматривается как степень достижения задач по осуществлению законного, доступного, открытого и социально ориентированного правосудия в рамках всех видов судопроизводства в целях защиты прав и свобод человека и гражданина, интересов общества и государства. Эффективность правосудия в узком смысле выражается в статистических показателях работы судебных органов. Однако в широком понимании она ассоциируется с общим вкладом, который вносит вся судебная система в достижение конституционных целей и решение общегосударственных задач. Особое внимание уделено эффективности конституционного правосудия как ключевого фактора развития судебной системы. Внесены предложения, направленные на совершенствование практики исполнения решений Конституционного Суда России, повышение эффективности электронного правосудия, информационной открытости судебной власти.

Согласно отчету Центрального Банка Российской Федерации «Данные о поддельных денежных знаках, выявленных в банковской системе России» в 2023 году количество зафиксированных в банковской системе случаев фальшивомонетничества достигло исторического минимума (с 2011 года) и составило 12 425 поддельных денежных знаков. Вместе с тем такие данные отражают лишь минимальный уровень криминализации фальшивомонетничества, масштабы которого в действительности более впечатляющи, поскольку, по оценкам экспертов, до 75% фактов использования таких знаков по объективным причинам квалифицируется как мошенничество, следовательно, не принимается во внимание в данных статистики надлежащим образом. При этом неоднозначность конструкции статьи 186 Уголовного кодекса Российской Федерации вызывает затруднения в правоприменении.

Предмет настоящего исследования составляет толкование отличительных признаков фальшивомонетничества, придаваемое им судебной практикой. Использованы такие методы, как гегелевская диалектика, юридическая герменевтика (правовая экзегеза), типология, а также специальные юридические методы толкования права. Установлен ограничительный характер судебного толкования нормативно закрепленных способов фальшивомонетничества (изготовление, хранение, перевозка в целях сбыта и сбыт), обусловленный, в том числе их недостаточной ясностью; раскрыты проблемы такого толкования. На основе изучения приговоров по уголовным делам о фальшивомонетничестве в России за 2019-2023 годы, и правовой доктрины в статье предложена актуальная типология способов совершения данного преступления по признаку объективной стороны, определены вектор и приоритеты последующих исследований и вероятных законодательных преобразований. Исследование особенностей толкования отличительных признаков фальшивомонетничества, придаваемое им судебной практикой, демонстрирует, что основными способами совершения деяния являются различные, но немногочисленные формы изготовления, хранения, перевозки и сбыта, что в целом связано с особенностями выявления и пресечения преступлений указанной направленности в целом. Показатели типологии способов совершения анализируемого деяния, размещенные на графиках 1 и 2, позволили сделать ряд дополнительных выводов.

Статья посвящена исследованию особенностей правового регулирования виртуальных объектов и проблем охраны общественных отношений, связанных с их использованием. В условиях цифровизации виртуальные объекты приобрели экономическую стоимость, а спрос на них растет ежегодно. При этом их правовой статус остается в целом неопределенным или определенным не в полной мере. Исследование сосредоточено на проблемах защиты невзаимозаменяемых токенов, цифровой валюты и внутриигровых виртуальных объектов. Автор констатирует, что единого подхода к их гражданско-правовому регулированию не выработано. Статус невзаимозаменяемых токенов остается дискуссионным, а внутриигровые объекты обычно приравниваются к интеллектуальной собственности, при этом споры между пользователями и правообладателями, не выходящие за пределы игрового процесса, не подлежат судебной защите. Наиболее урегулированным является статус цифровой валюты, однако и в этой области остается множество недостатков, требующих внимания законодателя. Проблемы уголовно-правовой защиты и квалификации тесно связаны с гражданским законодательством. Нормы о преступлениях в сфере компьютерной информации не способны обеспечить надлежащей дифференциации ответственности в зависимости от последствий экономического характера. В условиях неопределенности режима невзаимозаменяемых токенов и применении концепции «магического круга» в отношении игровых объектов затрудняется отнесение их к предмету хищений или вымогательств. Открытым остается вопрос о распространении признаков «изъятие» и «обращение» имущества на цифровую валюту. Зарубежный опыт (Китай, Нидерланды, Великобритания) говорит о возможности применения норм о хищении в случае посягательств на виртуальные объекты.

Автор приходит к выводу, что такой подход при его распространении на отечественное законодательство обладает рядом недостатков: казуистическим характером решения, нарушением устоявшейся правоприменительной практики, игнорированием лицензионных соглашений правообладателей. В связи с этим целесообразно проведение комплексной и системной оптимизации гражданского и уголовного законодательства, результатом которой должен стать специальный режим защиты виртуальных объектов.

В статье рассматриваются аспекты развития института ученичества в России. Существование этого института выгодно как работникам, обучающимся по программам ученичества, так и работодателям и государству. Основной преградой на пути к развитию ученичества являются финансовые издержки, с которыми сталкиваются работодатели в связи с приемом на производственную практику обучающихся и с профессиональной переподготовкой действующих сотрудников образовательных организаций. Способы минимизации этих издержек исследуются на примерах зарубежных стран, где институт ученичества существует давно и оказывает положительное влияние на экономику компаний и самих государств. Соответственно предметом статьи являются общественные отношения, возникающие в связи с финансовым стимулированием ученичества государством.

Методология исследования включает нормативное микро-сравнение, в том числе внешнее, поскольку правовой институт ученичества является общим для различных правовых систем и смежным для отдельных отраслей права: финансового и трудового. Также авторами применено функциональное сравнение в целях поиска оптимальной модели правового регулирования. Эффективность при этом определяется через призму достигнутых странами социально-экономических показателей. Сравнительно-исторический метод, а именно диахронный анализ правового регулирования позволил проследить переход между разными моделями финансового стимулирования ученичества в отдельных юрисдикциях на различных этапах исторического развития. Выявлены механизмы прямого и косвенного финансирования ученичества, действие особых налогов, систем налоговых льгот, фондов, специальных программ ученичества. В свете поручений Президента России по итогам XXVI Петербургского международного экономического форума проанализировано состояние российского законодательства, касающегося вопросов ученичества, и сделан вывод о направлениях его совершенствования с возможным использованием зарубежного опыта.

Авторы предлагают расширить перечень налоговых льгот введением налогового зачета для стимулирования работодателей, в особенности, малых и средних предприятий, поддерживающих программы ученичества.

Развитие медицинских технологий сделало процесс развития человеческой жизни более доступным для наблюдения и вызвало несколько правовых проблем, в числе которых вопросы о правовой природе эмбриона и допустимости предоставления гражданину, зачатому с использованием донорских репродуктивных клеток, сведений о доноре, если эти сведения необходимы гражданину по медицинским причинам.

Предметом исследования статьи является вопрос о моменте начала правосубъектности человека.

Цель статьи - выяснить, нуждается ли классическое правило о том, что правосубъектность человека возникает с момента рождения, в пересмотре в свете новейших достижений медицины и права. Методологией исследования являются сравнительно-правовой метод и приемы аналитической юриспруденции.

В статье предложены следующие выводы. Эмбрион представляет собой объект гражданских прав особого рода, тесно связанный с личными нематериальными благами. Ни одна из попыток найти иной момент возникновения правосубъектности, кроме рождения, не свободна от условности. Является перспективным учение о ступенях развития правосубъектности. Правовая природа зиготы (зародышевой клетки, результата слияния яйцеклетки и сперматозоида) не равняется правовой природе плода на восьмом месяце развития. По мере того, как развивается человеческий организм, увеличивается и его правовая защита. Вместе с тем и на ранней стадии своего развития будущая человеческая жизнь должна пользоваться уважением и защитой закона. Поэтому эмбрион, созданный in vitro, нельзя признать вещью; это особый объект права.

Данный вывод, в частности, означает, что эмбрион не может входить в состав наследства. При этом половые клетки содержат только часть генетической информации, поэтому к ним возможно применять нормы гражданского права о вещах. В статье рассмотрены иски о возмещении вреда, вызванного недостаточной или недостоверной информацией о состоянии плода. Автор подчеркивает, что возможность таких исков не должна приводить к отрицанию ценности жизни; сохранение жизни не может рассматриваться как частный случай причинения вреда.

Статья предлагает авторский взгляд на понимание и применение положений отечественного закона о недействительности корпоративных сделок, совершенных в противоречии с представительскими полномочиями директоров.

Целью исследования является рассмотрение способов совершенствования законодательства и правоприменительной практики по данному вопросу с опорой на зарубежную доктрину и ключевые судебные прецеденты; согласование релевантных правовых решений с российской правовой системой. В первой части статьи отмечается, что действующая редакция ст. 174 Гражданского кодекса препятствует успешному оспариванию сделок, совершенных с нарушением условий осуществления полномочий или интересов юридического лица, поскольку на практике доказать субъективную недобросовестность контрагента, наличие сговора или причинение обществу явного ущерба зачастую крайне трудно. Ситуация усугубляется судебной практикой и разъяснениями Верховного Суда, которые автору статьи кажутся спорными. Во второй части статьи автор показывает, что юрисдикции общего права разработали и модернизировали доктрину, применение которой происходит с учетом объективной добросовестности директора, совершающего сделку от имени корпорации. Избранные прецеденты англо-американских судов демонстрируют, что превышение полномочий директором - это частный случай нарушения фидуциарной обязанности лояльности по отношению к корпорации и ее участникам. Сделка, совершенная директором с явным нарушением данной обязанности в зарубежном праве может быть признана недействительной как совершенная с нарушением предоставленных полномочий. Зарубежная доктрина и практика подходят к оспариванию корпоративных сделок более функционально и с осознанием формального состава фидуциарной ответственности. Российское право, напротив, дистанцируется от выяснения вопроса о недобросовестности директора, придавая больше значения неосмотрительности контрагента и формальным критериям причинения ущерба юридическому лицу.

Автор делает вывод о недостаточном соответствии данного подхода идее защиты интересов корпорации и ее участников и концепции фидуциарных обязанностей, а также о целесообразности заимствования некоторых решений из зарубежного опыта.

Статья посвящена особенностям защиты прав и интересов корпорации лицами, к которым акции и доли переходят в порядке универсального правопреемства при наследовании.

Целью работы является исследование возможности наследника осуществлять действия по защите прав и интересов корпорации. В исследовании использованы общенаучные методы познания (системный, формально-логические методы, а также специальные юридические методы (формально-юридический, метод правового моделирования и др.). Обосновано, что право на управление является «неличным» неимущественным правом участника, которое может переходить в порядке универсального правопреемства при наследовании, в связи с чем норма, предусмотренная абз. 3 ст. 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации и устанавливающая запрет на наследование личных неимущественных прав, не применяется. Установлено, что наследник становится участником корпорации с момента принятия наследства, однако, принимая во внимание одномоментную замену наследодателя его наследником в корпоративном правоотношении, делается вывод о некорректности разграничения момента приобретения наследником права на долю в уставном капитале и права на управление корпорацией.

По итогам исследования правоприменительной практики и положений российского права отмечается, что необходимо разграничивать момент, с которого такое право переходит к наследнику участника (в момент открытия наследства), и момент, с которого наследник вправе осуществлять отдельные правомочия имущественного и неимущественного характера, входящие в содержание права на управление корпорацией (с открытием наследства или с момента получения согласия остальных участников). До момента получения согласия участников на осуществление правомочий, принадлежавших наследодателю, возникает фикция участия, которая отпадает с получением такого согласия и возникновением корпоративного правоотношения между корпорацией и наследником, или, при отказе в согласии, после реализации правомочия на выплату действительной стоимости доли.

Исследование показало, что в период до момента определения круга наследников и состава наследуемого имущества в интересах корпорации и наследников действует доверительный управляющий.

Статья посвящена вопросу институциональной принадлежности экологического комплаенса в российском праве. Экологический комплаенс является активно развивающейся практикой компаний, однако до настоящего времени он не урегулирован в законодательстве. Между тем он способен стать одним из ключевых инструментов решения экологических проблем России, так как предполагает внедрение систем предупреждения экологических правонарушений на уровне отдельных природопользователей. Именно поэтому актуальность приобретает изучение его характеристик как явления действительности, а также исследование его правового режима, что позволит выработать оптимальную модель правового регулирования в дальнейшем. В статье проанализированы частноправовые компоненты экологического комплаенса, исследованы признаки и элементы его системы, изученные в том числе с позиций практики российских компаний. Рассмотрены публично-правовые основы экологического комплаенса применительно к институту государственного экологического контроля. В качестве примера публицизации частного права (проникновения элементов публичного права в частноправовое регулирование) в контексте института экологического комплаенса проанализирован эксперимент с консультированием инвестиционных проектов в части соблюдения экологического законодательства. В качестве примера приватизации публичного права (проникновения элементов частного права в публичное право) обсуждается внедрение элементов профилактики рисков в государственном контроле. При условии ограниченного закрепления инструментов экологического комплаенса сфера экологического контроля во многом остается в традиционном публично-правовом русле и менее подвержена приватизации, при этом ощутима тенденция к проникновению публично-правовых элементов в частноправовые институты.

Сделан вывод, что экологический комплаенс в настоящее время является комплексным правовым институтом, который не сводится исключительно к экологическому, корпоративному правовому регулированию, государственному контролю за соблюдением обязательных требований или иному правовому регулированию и объединяет как нормы частного, так и нормы публичного права.

Ускоренная общественная динамика и стратегическая ориентация на ускоренное технологическое и социально-экономическое развитие, а также новая нормативная модель временной организации общественных отношений, отразившаяся в законодательстве с заведомо ограниченным сроком действия, законодательстве об экспериментальных правовых режимах, об обязательных требованиях актуализируют обращение к вопросам временных аспектов в праве, его потенциала с точки зрения управления временем и реализации политики динамичного развития общества. Восприятие времени как критически важного и в то же время недооцененного и малоизученного инструмента правового регулирования переводит эту проблематику из разряда самоочевидных (или юридико-технических) в сущностные. Востребованность ее изучения и решения в сочетании с научным заделом, сформированным в результате осмысления антипандемийного, антисанкционного, антикризисного регулирования, открывают возможность переоценки фактора времени в общем механизме правового регулирования. Особое внимание в статье уделяется такому относительно новому явлению, как временное законодательство и его атрибутивные характеристики, в том числе в сравнительно-правовом контексте. В связи с необходимостью адаптации правовых систем к нетипичной подвижности общественной жизни оцениваются дальнейшие перспективы и пределы использования правил, которые по своим направленности и содержанию не требуют нормативной фиксации на неопределенный срок по умолчанию, а, напротив, нуждаются в периодических и планомерных пересмотре и коррекции. Соответствие временных правовых режимов стремительно меняющимся социальным или технологическим условиям и неординарным сценариям общественного развития позволяет прогнозировать широкое использование потенциала временной регуляторики в инновационных, высокотехнологичных областях в целях реализации сценариев ускоренного развития общества. Нормативно оформленные авторские предложения по идентификации нормативных предписаний временного действия нашли отражение в последней редакции разработанного Институтом законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации инициативного проекта федерального закона о нормативных актах.