Статья: ИСТИНА ГАЛИЛЕЯ: ПРОЛЕГОМЕНЫ К ФЕЙЕРАБЕНДИАНСКОЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОЙ ЭТИКЕ (2024)

И. К: Борис Исаевич, Вы – активный участник интеллектуального движения, которое в советской философии зародилось в конце семидесятых годов ХХ в. почти синхронно с аналогичным движениемв рамках постпозитивизма на Западе. Его можно назвать «проблематизацией рациональности»; возникнув в рамках эпистемологии и философии науки, оно затем распространилось на другие философские дисциплины и социально-гуманитарные науки вообще. В дальнейшем обсуждение проблемы рациональности переживало свои взлеты и падения. На пике популярности в восьмидесятые годы ХХ в. в одном лишь секторе теории познания Института философии АН СССР (ныне – РАН) было опубликовано несколько индивидуальных и коллективных монографий на эту тему и проведено несколько всесоюзных конференций. Вы всегда находились в центре этих событий. Что происходит сегодня с проблемой рациональности? Возникает впечатление, что она утратила актуальность

Статья представляет собой обзор приглашенной сессии «Наука в свободном обществе. К столетию Пола Фейерабенда», прошедшей в рамках XXV Всемирного философского конгресса в Риме 2–3 августа 2024 г. Приводится краткое содержание докладов и подводятся общие итоги мероприятия.

В этом эссе рассматриваются взгляды двух центральных фигур в Венском кружке - Морица Шлика и Фридриха Вайсмана на природу философии. В нём представлены комментарии к статьям «Поворотный пункт в философии» первого и «Как я вижу философию» второго. Эссе завершает каждый комментарий краткими размышлениями о том, что можно извлечь из этих работ для ответа на вопрос о философии и природе её прогресса.

В своей основополагающей книге «Против метода» Пол Фейерабенд потребовал, чтобы «наука преподавалась как одна точка зрения среди многих, а не как единственный и неповторимый путь к истине и реальности». Учитывая недавнюю реакцию против научного авторитета, которая включает в себя продолжающееся отрицание климатологии, скептицизм в отношении вакцин и более широкие дебаты о наступлении постфактумной эры, кажется, что Фейерабенд добился своего. Однако научный авторитет никогда не был бесспорным, и, в частности, современные дискуссии о якобы наступлении постфактумной эпохи создают химеру просвещенной эры, в которой господствовали разум и факты. В своем тексте я вновь обращусь к истории фактов (Пуви) и рассмотрю некоторые проблемы, возникающие при столкновении научных и ненаучных фактов в публичной сфере.

Политическое измерение научной деятельности является одной из ключевых тем в исследованиях науки и техники (STS). При этом «политическое» в STS может выступать в двух разных, хотя и часто дополняющих друг друга ипостасях: как объект исследования и как источник концептуальных метафор. В первом случае политика, понимаемая буквально как совокупность определенных социальных отношений, связанных с публичной сферой и распределением властных ресурсов, практически неизбежно фигурирует при обсуждении любых вопросов, касающихся места и роли науки в обществе и государстве. Во втором случае сфера политического выступает уже не столько объектом изучения, сколько источником новых понятийных инструментов STS. Работы П. Фейерабенда позволяют наглядно различить эти два способа интеграции политического в исследования науки. Так, его концепция эпистемологического анархизма получена путем переноса понятия анархизма из политического дискурса в философский, тогда как обращение к проблемам демократии в науке и обществе служит примером использования политического как объекта исследования наряду с собственно наукой. В статье предлагается проследить различия и смысловые взаимосвязи между этими двумя ипостасями политического и стратегиями их включения в исследования науки и техники от Фейерабенда до современных направлений STS, в частности проектов на базе акторно-сетевой теории. Обсуждаются примеры развития проблематик, поднимаемых Фейерабендом, и специфика обращения к ним в современных проектах, а также политическое измерение самих STS. Особенное внимание уделяется проектам Б. Латура, Дж. Ло и А. Мол и понятию онтологических политик, в которых разворачиваются сложные формы гибридизации политики как объекта и инструмента исследования, а также дескриптивного и прескриптивного исследовательских режимов

Статья посвящена проблеме кризиса экспертного знания, заключающегося в снижении доверия общества ученым-экспертам, трансформации роли экспертов в принятии социально значимых решений, эскапизме либо пренебрежении со стороны экспертов по отношению к широким массам. Мы полагаем, что для разрешения сформировавшегося противостояния между обществом и экспертами необходимо сопоставить позиции тех и других, после чего сформулировать общие основания, которые смогут послужить базисом для разрешения конфликта. Роль модератора в практике разрешения этого конфликта мы отводим политикам, которые вынуждены лавировать между советами экспертов и мнением избирателей, а также брать на себя ответственность за последствия реализации решений, рекомендуемых первыми или требуемых вторыми. Реконструируя позицию экспертов, мы опираемся в первую очередь на работу Т. Николса «Смерть экспертизы», полагая, что в ней предельно ясно артикулированы опасения научного сообщества по поводу его нынешнего статуса, роли и дальнейшей судьбы, а также понимание экспертным сообществом причин сложившейся ситуации. Позиция общества, как мы полагаем, выражена в работах П. Фейерабенда. В качестве первой задачи своей статьи мы видим сопоставление этих позиций и выявление ключевых пунктов конфликтного противоречия. В поисках возможности снятия противоречия мы опираемся концепцию коммуникативного действия Ю. Хабермаса и идеи акторно-сетевой теории Б. Латура. Сопоставить все четыре позиции становится возможным в рамках аналитического подхода к истории философии Дж. Барнеса. Аргументативный анализ рассмотренных работ позволяет рельефно выявить как базовые пункты их противоречия, так и общие для всех сторон позиции, которые должны лечь в основу поиска консенсуса. Такими базовыми позициями оказываются не оценка экспертного или профанного знания, но стремление всеми сторонами коммуникации сохранить демократическое устройство общества

В статье обсуждаются эпистемологические проблемы, возникающие в связи с использованием правила modus ponens в когнитивной обработке распределенной информации. Отличая дедуктивную корректность правила вывода от его нормативности для рационального полагания, мы рассматриваем предложенные в современной эпистемологии логики «контрпримеры» к modus ponens, угрожающие не его теоретико-модельной валидности, но эпистемической рациональности для ограниченно рациональных когнитивных агентов. Эпистемические лакуны в замкнутости знания относительно modus ponens, выявленные «контрпримерами» Дрецке, объясняются многообразием стандартов обоснованности, не ограниченным рамками «здравого смысла». Однако эпистемические «контрпримеры» к modus ponens, предложенные Макги, Колодным и Макфарлейном, требуют, на наш взгляд, обращения к менее очевидным эпистемическим феноменам, обнаружить которые позволяют рассуждения для интерпретации. Показывается, что предполагаемые «контрпримеры» к modus ponens не входят в противоречие ни с эпистемической нейтральностью логики, ни с ее эпистемической значимостью для ограниченно рациональных агентов. Напротив, обращение к рассуждениям для интерпретации, необходимое для разрешения порожденных этими «контрпримерами» затруднений, позволяет достичь баланса эпистемических ограничений рассуждающих агентов и логических требований к корректности их интерпретационных и дедуктивных когнитивных операций.

В данной публикации в историко-научном контексте рассматриваются некоторые утверждения и констатации статьи С. Фуллера “Galileo’s truth: prolegomena to Feyerabendian research ethics”, опубликованной в этом номере журнала. Главный акцент сделан на критическом анализе предложенной С. Фуллером «логики ситуации Галилея в духе исторической реконструкции» и тех уроков, которые «Галилей мог бы извлечь» из ситуации своего времени. Автор данной статьи полагает, что наиболее спорным моментом в работе С. Фуллера, если оценивать ее с историко-научных позиций, является выстраивание предельно идеализированной модели личности и мировоззрения Галилея и исторического антуража без должного учета того, что в настоящее время известно об итальянском ученом и его эпохе.

Подводя итоги дискуссии о «полевых» исследованиях в эпистемологии, можно сказать, что ее участники очень внимательно отнеслись к ее тезисам и предложили несколько интересных путей их развития. Среди этих предложений – изучение истории языка и образов науки, использованных российскими учеными начиная с XVIII в. Важным примером является попытка в Европе и России создать универсальный, понятный всем образованным людям язык, на котором можно было бы описать и природу, и науку, и ремесла. Не менее серьезным является предложение обратить внимание на социокультурные контексты науки и техники в России XIX в. В этом поле мы можем встретиться со многими концептами, которые помогут понять, как понимать и описывать научную деятельность в российском обществе с его историческими особенностями. Здесь возможны различные обогащающие друг друга оптики. Очень важна иллюстрация на конкретном примере того, как плодотворно может быть взаимодействие разных областей гуманитарной науки – в данном случае эпистемологии и лингвистики – при изучении технонаучных текстов. Лингвист выявляет риторические средства, использованные авторами статей, а также предлагает сравнение риторики русского языка с риторикой современного универсального научного языка – английского. Когда же в дискуссию вступает практик – издатель технонаучных журналов, мы видим, насколько трудно сегодня организовать междисциплинарное общение, даже обещающее интересные результаты

Статья М. И. Микешина продолжает развивать уже существующие наработки по эпистемологии технонауки, представленные на страницах «Горного журнала» в рамках неформального «проекта». Целью «проекта» являлось обнаружение точек реального взаимодействия техноученых (горная и отчасти металлургическая науки) и академической философии. Поэтому целесообразно представить в хронологической последовательности опубликованные исследования, выполненные за пределами философских институций и профессиональной эпистемологической периодики.

В рамках дискуссии относительно «полевой» эпистемологии и возможностей изучения, открываемых междисциплинарным подходом, предлагается пример лингвистического анализа технического научного дискурса. В качестве фактического материала для эмпирического исследования были выбраны тексты узкоспециализированной горнотехнической тематики. Изучение риторических приемов фокусировалось на моментах проявления субъективной составляющей и диалогическом взаимодействии автора/субъекта с потенциальным адресатом. Относительная объективность подобного анализа и достоверность результатов обеспечивается сравнением двух лингвокультурных традиций – английской и русской. Выявленные риторические различия в манере самоидентификации автора научного текста, степени его дистанцированности и выстраивании диалога с аудиторией способствуют пониманию когнитивных особенностей исследователя, имеющих культурно обусловленную специфику. Представители англоязычной технонауки склонны находить баланс между объективным представлением данных и выражением субъективной позиции. Риторические приемы, используемые техноучеными – носителями английского языка, способствуют повышению коммуникативной эффективности и очерчивают границы ответственности исследователя. Русскоязычную технонаучную культуру отличает обезличенность научного нарратива и максимальная лингвистическая отстраненность субъекта от представляемого им исследования

Отталкиваясь от текста статьи М. И. Микешина, автор рассуждает, как можно настроить оптику эпистемологического прочтения статьи так, чтобы в технонаучном тексте увидеть метанаучную и культурную проблематику. Помочь в этом способны подходы, выработанные в рамках поля STS (science and technology studies). Исследования STS указывают на зависимость объяснительных моделей природы от конкретных эпистемических культур, а также проблематизируют позицию технологического детерминизма, обнаруживая сложную контингентную структуру взаимодействия природы, общества, знаний и технологий. Лабораторные исследования (Б. Латур, С. Вулгар, К. Кнорр-Цетина) указали на литературоцентризм научной деятельности и на текст статьи как форму репрезентации универсума и мифологии научной группы или школы. Концепт «социотехнических воображаемых» (Ш. Ясанофф) позволяет анализировать, каким образом ценности и представления о желаемом будущем воплощаются в дизайне технологических систем и принципах научно-технической политики. Смежное понятие «энергетических воображаемых» применяется для рассмотрения специфики национальных энергосистем и взаимосвязи материальных конфигураций инфраструктуры с культурой и политическим воображением сообщества. Анализ визуального материала научных статей позволяет «распаковывать» специфику моделей, представляющих стабильную картину научного знания. Методологические установки STS могут помочь вглядеться в набор контекстуальных аспектов и метапроблематик, которые присутствуют в технонаучном тексте, даже не будучи включенными туда автором эксплицитно, – они являются результатом конвенций, принятых в соответствующем научном или региональном сообществе, соотносятся с горизонтом национальных или социальных представлений. Сила эпистемологического прочтения статьи, таким образом, выражается в проблематизации очевидностей, выявлении соотнесенности социокультурных контекстов с технонаучными способами описания мира

Развитие науки и техники в эпоху Просвещения вызвало потребность сформировать язык описания технико-технологических достижений, который мог бы способствовать взаимопониманию между учеными, ремесленниками, изобретателями, а также организаторами производства и государственными структурами. Эта задача казалась легко достижимой, и Французской Академией наук было предпринято специальное издание энциклопедического типа «Описание наук и ремесел» для создания подобного языка. Однако издание не было завершено и отчасти нашло продолжение в «Энциклопедии» Дидро и Д’Аламбера, которая впервые в практике энциклопедических изданий начала не только исследовать ремесла и технические достижения, но и визуализировать их в специальных гравюрах. В России анализ технико-технологического дискурса произошел позже, в конце XVIII – начале XIX вв. Российские авторы имели возможность учесть опыт энциклопедических изданий Франции и Британии и убедиться в том, что проект по созданию универсального языка, объединяющего ремесленников, ученых и власть имущих, не может быть реализован в полной мере. Однако проблема взаимопонимания между различными социальными группами, задействованными в процессе производства и эксплуатации новых технологий, осталась нерешенной, поэтому работа в этом направлении велась, хотя порой оставалась за пределами интереса интеллектуальных историков и историков науки. В статье сопоставляются европейские и российские источники XVIII в., посвященные данной проблематике, а также ряд российских источников начала XIX в., связанных с анализом и осмыслением научно-технических достижений, новой лексики и новых взаимосвязей, порожденных технико-технологическим развитием. Делается вывод о том, что введение в научный оборот этих источников будет перспективным для исследования технических дискурсов и тенденций их развития

В дополнение к уже привычной «эпистемологии концепций» в статье предлагается вариант «полевых» эпистемологических исследований. Поскольку известный подход Б. Латура затруднительно применить в отечественных традициях, предлагается начать с самого доступного – с изучения технонаучных текстов, которые существуют в огромном количестве и широко доступны. Возможно преодолеть трудности, возникающие при чтении гуманитарием технических текстов, поскольку любой текст, в том числе и технонаучный, обладает риторическими характеристиками. Одной из характеристик технонаучного текста является его «объективность», обезличенность. В статье приводятся примеры таких текстов из журналов высокого уровня. Делается вывод, что техноученые используют в статьях позитивистский язык с его понятиями объективности, точности и фактов. Авторы статей помещают себя в воображаемую позицию «беспристрастного наблюдателя». Такой язык не позволяет ученым развивать современную внутринаучную коммуникацию, обсуждать такие проблемы технонауки, которые ранее считались «внешними» и без понимания которых современная наука не может развиваться. Превращение позитивистского языка в ритуализованный язык «здравого смысла» ученых, возможно, связан с общей тенденцией к бюрократизации науки и влиянием государства. Огромную роль в передаче правил и стандартов играет массовое высшее образование. Еще одним вероятным источником стандартизации упрощенного языка описания могут быть издатели научных журналов. Сами техноученые нечасто, но высказывают озабоченность существующим положением вещей, поскольку обнаруживают, что появляющиеся перед ними серьезные проблемы не только не поддаются пока решению, но и не могут быть понятно сформулированы. Эпистемологи, обладающие своими традициями и методами исследований, могли бы во взаимодействии с техноучеными помочь понять последним, какой именно «прозой» они пишут, разговаривают и в какие стороны можно развивать профессиональные языки и картины мира технонауки. Такие взаимодействия помогут и развитию самой эпистемологии

В статье поставлена проблема непроясненности и полисемантичности комплексной и гетерогенной семантики понятия наука. Это понятие включает в себя теории и методы, модели и классификации реальности, научные законы и законы природы, научное мышление, научные публикации, эксперименты и лабораторную деятельность, научные институты и научные коллективы, научное исследование, экспертизу и научные дисциплины, научное знание и научную истину и т. д. Тем не менее, при всей вышеобозначенной сложности, наука выказывает свойства единого, динамически развивающегося комплексного феномена и, в свою очередь, требует соответствующего междисциплинарного, комплексного определения, чувствительного к его фундаментальным контекстам: предметному, социальному и темпоральному.