Статья: НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИНТЕРЕС В СОВРЕМЕННОЙ УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ПОЛИТИКЕ РОССИИ (2025)

Расследование легализации преступных доходов посредством информационно-телекоммуникационных технологий представляет собой сложный многоэтапный процесс, одним из основных аспектов которого является взаимодействие следственных подразделений МВД России с коммерческими организациями, ведущими деятельность в сфере размещения, оборота и управления платежными инструментами, представленными в виде виртуальных активов, в том числе цифровой валюты. Согласно результатам проведенного автором исследования, цифровая валюта является одним из наиболее распространенных объектов рассматриваемого преступления.

Важной формой рассматриваемого взаимодействия следственных подразделений МВД России с провайдерами услуг в сфере виртуальных активов является направление запросов в целях получения криминалистически важных сведений, свидетельствующих о событии преступления, личности преступника, возможном местонахождении легализуемых денег или иного имущества, а также информации о способах преодоления средств авторизации и аутентификации пользователей, предположительно причастных к совершению противоправного деяния.

Несмотря на важную роль данных, полученных в виде ответа на запрос в ходе расследования рассматриваемого вида преступления, судебно-следственная практика показывает, что сотрудниками следственных подразделений допускается ряд ошибок при составлении и направлении обращений провайдерам услуг в сфере виртуальных активов, что приводит к отказам в их удовлетворении, затягиванию сроков предварительного расследования и общему снижению качества его производства.

В статье рассматриваются тактические и организационные особенности формирования и направления таких запросов в процессе расследования преступления, существенные при направлении запроса.

В настоящей статье рассматриваются проблемы реализации хулиганских побуждений как мотива преступления в нормах Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации. Анализируются свойства обстоятельств, отягчающих наказание, которые закреплены в ст. 63 данного кодекса. Приводятся последние изменения, внесенные законодателем в указанную правовую норму. Хулиганские побуждения исследуются на предмет соответствия научно обоснованным критериям обстоятельств, отягчающих уголовное наказание. Изучаются аспекты распространенности обозначенного мотива преступного поведения, официальная статистика преступлений, совершенных из хулиганских побуждений, а также конкретные примеры правоприменительной практики судов общей юрисдикции и Верховного Суда Российской Федерации. Затрагивается вопрос повышения степени общественной опасности при наличии в совершенном преступлении хулиганского мотива. Выдвигается предложение по реализации данного мотива преступления в Общей части уголовного закона путем его включения в ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Актуальность темы исследования обусловлена необходимостью эффективного выстраивания системы безопасности участников уголовного процесса: тех, кто реализует властные функции, и частных лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство в различном качестве. В статье анализируется научная литература и положения законодательства Российской Федерации в целях выявления недостатков и определения возможностей совершенствования системы защиты властных субъектов уголовного процесса. В ходе исследования отмечается, что государственная защита судей и должностных лиц, служебные обязанности которых связаны с расследованием преступлений, совершенных организованными группами, рассмотрением в судебно-контрольном производстве возникающих при расследовании процессуальных вопросов, имеет особое значение не только для самих субъектов защиты, но и для общества в целом. К публичным целям реализации мер государственной защиты должностных лиц относится обеспечение сохранения тайны следствия, независимости и беспристрастности судей, т. е. обеспечение законности и правопорядка во всей стране. Вместе с тем законодательное регулирование государственной защиты должностных лиц, в отношении которых возникла вероятность наступления опасности в связи выполнением ими своих должностных обязанностей, требует совершенствования в части расширения перечня объектов защиты и перечня мер обеспечения безопасности.

Статья посвящена анализу обвинения как движущей силы уголовного процесса России. Большинство ученых, которые исследовали или затрагивали проблематику обвинения, говоря о его предназначении, определяют его как движущую силу, двигатель, мотор отечественного уголовного судопроизводства. В данной статье автор предпринял попытку разобраться с тем, насколько эти оценки отражают реальное предназначение обвинения.
В результате проведенного исследования сделан вывод о том, что, оставаясь одной из системообразующих категорий уголовного процесса, обвинение не выступает в нем движущей силой, тем, что двигает уголовное судопроизводство, по крайней мере большую его часть, тем, что и запускает процесс, и само по себе лежит в основе досудебного и судебного производства. В пользу этого вывода автор приводит аргумент: фактически при принятии итогового решения по уголовному делу ни суд первой инстанции, ни вышестоящие суды не связаны позицией государственного обвинителя по отказу от обвинения, а сам отказ не является для суда обязательным. Этот аргумент носит дискуссионный характер и не согласуется с ч. 7 ст. 245 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, что может свидетельствовать о необходимости пересмотра устоявшихся взглядов на данное явление.

Осуществление оперативно-разыскной деятельности ее многочисленными субъектами и лицами, оказывающими им конфиденциальное содействие, объективно связано с появлением, оборотом и вариативным использованием сведений об оперативно-разыскных силах, средствах и методах, содержащих служебную и государственную тайну. Вместе с тем в целом ряде федеральных законов и ведомственных нормативных правовых актов есть положения, регламентирующие ее оборот в деятельности правоохранных ведомств вообще и субъектов оперативно-разыскной деятельности в частности. Закон Российской Федерации «О государственной тайне» в ст. 1 декларирует официальное легитимное определение понятия «государственная тайна». Однако содержание, которое вкладывается законодателем и ведомственными нормотворцами в понятие «тайна» (и ее разновидностей) в иных нормативных правовых актах, и его (понятия) юридическая интерпретация правоведами и правоприменителями не являются едиными и однозначными. К тому же длительные исследования социально-правового феномена тайны учеными, представляющими различные отрасли права, тоже не привели к устранению коллизий в понимании сущности и содержания рассматриваемого понятия и его дефиниции. Автором предпринята попытка проанализировать современные воззрения ученых и практиков на понятие «тайна» в рамках исследования феномена негласности в оперативно-разыскной деятельности.

В статье на основе изучения научных данных и опыта практической деятельности оперативных подразделений органов внутренних дел рассмотрен вопрос оцепления (блокирования) участков местности, помещений, строений и других объектов при проведении оперативно-разыскных мероприятий. В ходе указанных мероприятий сотрудникам оперативных подразделений приходится принимать меры, направленные на преодоление противодействия законным требованиям сотрудника; защиту жизни и здоровья их участников и иных лиц; сохранение следов преступной деятельности и других объектов, которые необходимо изъять; пресечение нахождения беспилотных воздушных судов в воздушном пространстве над местом проведения мероприятия; решение других проблемных вопросов. Интерес авторов к данной проблематике продиктован дефицитом внимания к ней ученых, отсутствием необходимой и целенаправленной нормативной регламентации принуждения при проведении оперативно-разыскных мероприятий, что в конечном итоге влияет на недостаточную обеспеченность реализации прав участников оперативно-разыскного процесса. В статье проанализированы аспекты, связанные с трудностями при реализации указанных прав, предоставленных оперативным подразделениям органов внутренних дел, а также пути их преодоления.

Представляется, что теоретическая разработанность этих вопросов и внесение соответствующих изменений в оперативно-разыскное законодательство будут способствовать решению изложенных проблем.

Ключевым фактором в деятельности следователя в ходе производства по уголовному делу является исследование личности преступника, познание совокупности психологических свойств, выступающих отправной точкой совершения им уголовно наказуемого деяния, выявление индивидуальных психологических особенностей, в силу которых в сложившихся условиях он для достижения поставленной цели действовал преступным образом. Решение индивида о совершении противоправных действий обусловлено побудительными мотивами, где субъективное восприятие, оценка внешней среды формирует приемлемый для него способ достижения преступного результата. Характерные черты, присущие общим типам криминогенной личности, следует учитывать при выявлении закономерностей преступного поведения. Совокупность сведений о характеристике психической деятельности индивида как на этапе подготовки, так и в ходе совершения преступления, при наличии у следователя соответствующих познаний в области криминалистики и психологии (в их взаимосвязи), способствует выработке наиболее эффективных методов раскрытия и расследования преступлений.

В рамках данной статьи автор проводит анализ личностных характеристик субъектов, совершающих мошенничества, сопряженные с получением социальных выплат. Рассматриваются наиболее типичные их черты и признаки, образующие уникальный социально-психологический портрет, необходимый для всесторонней криминалистически значимой оценки данного вида преступления. В исследовании акцентируется внимание на классической диагностике индивидуальных качеств людей, склонных к совершению таких преступлений, что позволяет выделить ключевые аспекты, формирующие личность и ее мотивацию в аспекте незаконной деятельности, связанной с социальными выплатами. В работе также анализируются основные теоретические подходы, физиологические и социальные характеристики субъектов данного вида преступления. Выделяется шесть важных элементов, образующих содержание криминалистически значимой информации о таких субъектах преступления. Рассмотрение каждого элемента сопровождается примерами из архивных материалов уголовных дел и результатов анкетных опросов практических работников. В заключительной части работы представлен авторский комплексный социально-психологический портрет лица, склонного к совершению мошенничества при получении социальных выплат (ст. 159.2 Уголовного кодекса Российской Федерации).

В статье рассматривается вопрос о возмещении вреда, причиненного преступлением, актуальный в контексте расследования уголовного дела об уклонении от уплаты налогов. Проанализированы позиции различных авторов по рассматриваемому вопросу, положения закона и подзаконные межведомственные акты, обосновывающие необходимость возмещения ущерба, причиняемого государству противоправными действиями неплательщиков-уклонистов, а также проанализированы примеры судебной и следственной практики.

Обоснован вывод о том, что достижение цели возмещения ущерба в ходе расследования дела о неуплате налогов имеет положительные стороны, но вместе с тем оно не должно осуществляться вопреки принципу презумпции невиновности и существенно нарушать права подозреваемого, а также юридического лица, которым он руководит. Проиллюстрированы примеры из следственной практики - как добровольного возмещения налоговых недоимок, так и выявленных в следственной практике методов воздействия, применение которых с целью склонения подозреваемых к возмещению недоимки может нарушить их права.

В статье анализируются статистические данные, которые иллюстрируют практику принятия на стадии предварительного расследования решений об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу и производстве следственных действий, затрагивающих основные права личности, в Российской Федерации, ряде других бывших союзных республик, Франции и Австрии. Обосновывается вывод о том, что во всех этих странах показатели, отражающие соотношение между числом рассмотренных и удовлетворенных ходатайств должностных лиц органов расследования идентичны независимо от того, кто принимает решение об этих мерах и действиях (судья общей юрисдикции, следственный судья, судья по свободам и заключению, судья по правам человека), а законодательными маневрами в виде передачи рассмотренных полномочий от одного судьи другому достичь цели сокращения практики подавляющего удовлетворения ходатайств органов предварительного расследования не удалось законодателю ни одной из указанных в статье стран. Факт этот наглядно свидетельствует о нецелесообразности введения в российский уголовный процесс института следственных судей.

В настоящее время наиболее перспективным направлением разработки общих положений, составляющих теоретическую основу регулирования уголовно-процессуальных договоров, представляется анализ уже имеющейся регламентации досудебного соглашения о сотрудничестве. Изучение процессуальных особенностей прекращения его действия в ходе досудебного производства, а также складывающейся практики правоприменения дает материал, позволяющий наметить ряд процедурных правил, которые носят универсальный характер и могли бы применяться в будущем при регламентации других видов процессуальных договоров. В ходе исследования механизма реализации досудебного соглашения о сотрудничестве была выявлена особенность процессуальных договоров, заключающаяся в том, что обязательства одной стороны процессуального договора всегда являются первичными, а у другой они носят производный характер. Это отражается на порядке прекращения действия договора: субъект договорного обязательства, являющегося первичным, вправе в любое время отказаться от исполнения соглашения, тогда как аналогичное правомочие второй стороны ограничено. В случае исполнения первичного обязательства производное обязательство трансформируется в процессуальную обязанность, в связи с чем ее исполнение должно быть поставлено под контроль властных субъектов уголовного процесса, включая суд.

В статье рассматривается генезис отечественного законодательства, регулирующего систему прокурорского надзора в России, что помогает глубже понять его современное состояние. Авторы прослеживают эволюцию прокурорской функции от ее зарождения в XVII в. до сложившейся в XXI в. системы, играющей ключевую роль в охране законности и правопорядка в России.

Анализируются различные этапы развития, включая реформирование, меняющее правовую систему и политические условия, определяющее роль и функции прокуратуры в сфере надзора за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия. Особое внимание уделяется действию прокуроров в разные исторические периоды: от царской России до настоящего времени, что позволяет выделить стабильные и переменные аспекты прокурорского надзора в уголовном процессе, а также показать, как общественные и правовые трансформации повлияли на его позицию в системе государственной власти. Освещаются вопросы взаимодействия прокуратуры с другими государственными институтами и обществом в целом.

Исследование исторических аспектов прокурорского надзора в России в сфере уголовного судопроизводства дает возможность изучить его природу для понимания его функции в контексте правовой системы современной Российской Федерации.

В статье анализируется мнение населения о радикализации религиозного сознания в современном Казахстане. В основу исследования положены результаты анкетирования респондентов. Проведен критический разбор государственной политики в сфере предотвращения радикализации. Приводятся итоги опроса населения по поводу отношения к проявлениям терроризма и экстремизма. Обращено внимание на неэффективность работы правоохранительных органов в этой сфере.

Цель исследования: краткая характеристика событий, произошедших в Казахстане в январе 2022 г., выявление отношения населения к процессу радикализации общества и эффективности мер противодействия.

Применялся социологический, статистический и логический метод, осуществлялся анализ юридических источников и общедоступных данных. Сформулированы отдельные особенности, характеризующие проявление религиозного радикализма в Казахстане. На основе изучения судебной практики и криминальной статистики констатируется, что экстремизм, терроризм и их религиозные проявления имеют в Казахстане не идейную, а материальную основу, но вместе с тем они могут быть использованы в политической борьбе.

Объект преступления - обязательный элемент его состава, наличие которого позволяет определить общественную опасность содеянного и отделить его от иных видов правонарушений. В настоящей статье автором предпринята попытка комплексного анализа объекта такого преступления, как занятие высшего положения в преступной иерархии, состав которого, являясь относительно новым для российского уголовного права, вызывает дискуссию даже спустя пять лет его применения.

В целях определения круга общественных отношений, составляющих содержание объекта преступления, предусмотренного статьей 2101 Уголовного кодекса Российской Федерации, рассмотрены различные подходы, высказанные в науке и зафиксированные судебной практикой. Исходя из анализа горизонтальной классификации объектов преступления, выработанной доктриной уголовного права, обозначена проблема определения основного, дополнительного и факультативного непосредственных объектов занятия высшего положения в преступной иерархии. В результате проведенного исследования обнаружено, что определение объектов в данном случае зависит от подхода к толкованию диспозиции нормы, предусмотренной статьей 2101 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В настоящем исследовании изучен исторический процесс изменения отношения юридического сообщества и общественности ряда стран к понятию «диффамация». Современное правовое и общественное толкование термина «диффамация» отлично от его исходного исторического толкования, оно ограничено распространением не соответствующих действительности порочащих сведений (см.: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» от 10 октября 2003 г. № 5). В историческом понимании диффамация - синоним опорочивания, которое наряду с ложью использует и иные способы распространения сведений. Следовательно, современное понимание опорочивания как общественно опасного деяния сведено к понятию «клевета». Данное обстоятельство ведет к ограничению прав граждан и юридических лиц на государственную защиту их чести, достоинства и деловой репутации от опорочивания, совершаемого иными способами.

В рамках исследования поставлен вопрос о том, что любой вид опорочивания является неправомерным независимо от того, являются ли порочащие сведения ложными или нет. Для того чтобы раскрыть противоправную природу любого вида опорочивания, проведено ретроспективное исследование механизмов государственной защиты чести, достоинства и деловой репутации в различных государствах в различные исторические периоды. Осуществлен межкультурный и философский анализ восприятия участниками общественных отношений рассматриваемого явления, цель которого - демонстрация преступного характера действий субъекта диффамации. Проанализированы последствия и опасность опорочивания лица истиной, в особенности с использованием различных видов тайн, сделан вывод о недооцененности участниками общественных отношений опасности опорочивания лица определенными видами истины. Предложено разграничить понятия «клевета» и «диффамация», а также определить пределы реализации прав на свободу слова и выражения мнения в рамках защиты интересов личности и общества.

В настоящее время с помощью новых информационных технологий можно быстро, а главное удобно, произвести разные финансовые операции в безналичной форме, в связи с чем в виртуальную среду переместились большие потоки денежных средств. Однако эти манипуляции с денежными средствами до сих пор не имеют высокой степени правовой, организационно-технической защиты. Вследствие этого информационное пространство с каждым годом все более активно осваивают не только обычные граждане, но и профессиональные преступники, чей промысел как раз и ориентирован на постоянное извлечение прибыли от совершения преступлений. В результате особую актуальность сейчас приобретают вопросы криминологической оценки деятельности отдельных категорий преступников-профессионалов, промышляющих в виртуальной сфере.

В связи с изложенным целью исследования является определение особенностей профессиональной преступной деятельности компьютерных мошенников в условиях развития информационного пространства.

В статье рассмотрены основные специализации современных компьютерных мошенников (фишеры и кардеры), определены присущие им признаки криминального профессионализма. Установлено, что они с каждым днем становятся все профессиональнее. Для противодействия этой преступной деятельности считаем необходимым: а) совершенствовать уголовное законодательство в русле уточнения категориально-понятийного аппарата, используемого при квалификации компьютерных мошенничеств, предусмотрения соизмеримой характеру и степени общественной опасности уголовной ответственности за совершение компьютерных мошенничеств на систематической основе; б) модернизировать работу правоохранительных органов, осуществляющих борьбу с компьютерным мошенничеством; в) усилить техническую защиту систем хранения безналичных денежных средств на банковских счетах; г) повысить общий уровень цифровой грамотности населения.

Среди мер уголовно-правового характера следует признать судебный штраф, нашедший отражение в Уголовном кодексе Российской Федерации в 2016 г. Изменения, внесенные в разделы IV и VI уголовного закона, детерминировали серьезную полемику, развернувшуюся в научной среде, разделив ученых на два противоборствующих лагеря - сторонников и противников существования положений о судебном штрафе. Кроме того, любая законодательная новелла вызывает не только активную дискуссию, но и нередко приводит к возникновению сложностей правоприменительного характера. В данной статье на основе комплексного изучения устоявшихся позиций ученых и результатов анализа применения положений о судебном штрафе при рассмотрении судами уголовных дел о преступлениях в сфере специальных видов предпринимательской деятельности акцентируется внимание на существующих проблемах и формулируются отдельные предложения по их устранению путем внесения изменений в ст. 1045 Уголовного кодекса Российской Федерации, а также формирования единообразной судебной практики принятия решений об освобождении от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа.

На основе анализа нормативных правовых актов и материалов судебной практики представлено толкование объективных и субъективных признаков состава преступления, предусмотренного ст. 2581 Уголовного кодекса Российской Федерации. Рассмотрены вызывающие затруднения в правоприменительной практике вопросы квалификации незаконной добычи и оборота особо ценных диких животных и водных биологических ресурсов, принадлежащих к видам, занесенным в Красную книгу Российской Федерации и (или) охраняемым международными договорами Российской Федерации. Автором сформулированы предложения по разграничению предусмотренных ч. 1.1 ст. 2581 и п. «б» ч. 2 ст. 2581 Уголовного кодекса Российской Федерации преступлений, совершенных посредством информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть Интернет. Подвергается сомнению разъяснение, представленное Пленумом Верховного Суда Российской Федерации в постановлении «О применении судами законодательства об ответственности за нарушения в области охраны окружающей среды и природопользования» от 18 октября 2012 г. № 21, связанное с характеристикой лица, использующего свое служебное положение.

В статье рассмотрены возможные изменения в основополагающих институтах российского уголовного права (уголовный закон и преступление), обусловленные необходимостью усиления защиты стратегических национальных приоритетов России в связи с особенностями текущей ситуации в стране и в мире.

Отмечено, что в период действия Федерального закона «Об особенностях уголовной ответственности лиц, привлекаемых к участию в специальной военной операции» от 24 июня 2023 г. № 270-ФЗ российское уголовное законодательство не было полностью кодифицированным. Однако, признав данный закон утратившим силу с одновременным введением аналогичных норм в Уголовный кодекс Российской Федерации, законодатель продемонстрировал свою приверженность принципу полной кодификации уголовного законодательства. Такой подход заслуживает поддержки, при этом логичным было бы создание в Общей части уголовного закона самостоятельной главы об особенностях уголовной ответственности и наказания упомянутых в данном законе категорий лиц.

Все большее распространение в уголовном законодательстве административной преюдиции, по мысли автора, можно «примирить» с идеей уголовного проступка: для этого необходимо признать уголовным проступком только деяния с административной преюдицией, закрепив соответствующую норму в уголовном законе.

По следам своего выступления на всероссийской конференции 15 ноября 2024 г. автор настоящей статьи обращается к перспективному направлению оптимизации доказывания в уголовном судопроизводстве - стандартизации доказывания в условиях цифровой трансформации уголовного процесса. Стандартизация в таком понимании должна рассматриваться как одно из условий межотраслевой конвергенции процессуальных отраслей права, о которой пишет в диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук А. Р. Шарипова, чью позицию во многом разделяет автор данной статьи. Для обеспечения единого подхода к стандартизации доказывания в русле реализации идеи межотраслевой конвергенции необходим координационный орган, способный решать такие масштабные задачи вне отраслевой зависимости. В статье обосновывается возможность возложения подобных задач на Конституционный Суд Российской Федерации. Именно сквозь призму указанной новой миссии высшего органа конституционного нормоконтроля оцениваются его решения на предмет способности реализовать идею межотраслевой конвергенции.