Статья: СУЩНОСТЬ УГОЛОВНОГО НАКАЗАНИЯ В СОВРЕМЕННОЙ ПЕНОЛОГИИ И ДОКТРИНЕ УГОЛОВНОГО ПРАВА (2026)

В статье рассматриваются положения действующего Уголовного кодекса Российской Федерации о праве суда изменять категорию совершенного преступления.

При анализе ч. 6 ст. 15 данного кодекса недопустимой видится постановка в один ряд в качестве однопорядковых таких условий изменения категории, как фактические обстоятельства преступления и степень его общественной опасности. Нелогичным представляется и то, что после назначения наказания суд возвращается к обсуждению возможности переоценки фактора (категория преступления), который ранее уже был учтен при выборе меры воздействия к правонарушителю.

Замечается, что на снижение степени общественной опасности преступления при изменении его категории и при назначении наказания по правилам ст. 64 Уголовного кодекса Российской Федерации влияют фактически одни и те же обстоятельства, характеризующие преступление, что также свидетельствует о надуманности анализируемых положений.

Высказывается предложение об исключении ч. 6 ст. 15 из рассматриваемого кодекса с переносом отдельных ее положений в ст. 64, согласно которому категория преступления должна изменяться автоматически в некоторых случаях назначения наказания при наличии исключительных обстоятельств, резко снижающих степень общественной опасности содеянного.

В статье рассматриваются ключевые аспекты совместной коррупционной деятельности как сложного, многомерного и многоуровневого социально-криминологического феномена. Анализируется институт соучастия в преступлении, который регламентируется нормами уголовного права и служит юридической основой для квалификации и привлечения к уголовной ответственности каждого из соучастников. Обосновывается тезис о том, что совместная коррупционная деятельность не сводится к соучастию в преступлении и по своему содержанию является более широким криминологическим феноменом. Сделан акцент на понятии «совместности участия» как системообразующем признаке, определяющем структуру и общественную опасность совместной коррупционной деятельности. Проводится систематизация участников совместной коррупционной деятельности по их функциональным ролям (носители властных и управленческих полномочий, бенефициары, посредники, консультанты, физические лица и (или) контрагенты должностных лиц). Рассматриваются различные виды коррупционной выгоды, как материальной, так и нематериальной, которые выступают ключевыми мотивационными факторами вступления в коррупционные отношения. В рамках исследования разработано авторское понятие «совместная коррупционная деятельность», которое позволяет глубже понять ее сущность и особенности функционирования.

В статье представлен сравнительно-правовой анализ уголовно-правового регулирования транспортных преступлений в странах Содружества Независимых Государств. Исследование направлено на выявление общих и отличительных черт законодательных подходов, регулирующих ответственность за нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств. Рассмотрены положения уголовных кодексов Узбекистана, Таджикистана, Туркменистана, Казахстана, Кыргызстана, Азербайджана, Армении, Молдовы и Беларуси. Особое внимание уделено структуре соответствующих норм, квалифицирующим признакам и видам наказаний. Отмечено, что в ряде стран оставление места дорожно-транспортного происшествия выделено в самостоятельный состав преступления, тогда как в других государствах оно выступает лишь квалифицирующим признаком. Обозначены различия в терминологии: в некоторых странах используется термин «лишение», а в других - «аннулирование» права управления транспортным средством. Проведенный анализ позволяет выявить общие тенденции развития уголовного законодательства стран СНГ в сфере транспортной безопасности. Полученные результаты могут быть использованы при дальнейшем сравнительно-правовом анализе и разработке предложений по совершенствованию законодательства.

Статья посвящена актуальной проблеме совершенствования процедуры наложения денежного взыскания в уголовном судопроизводстве на стадии досудебного производства. Автор проводит детальный анализ действующего порядка применения денежного взыскания, установленного статьей 118 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, выделяя три основных этапа его реализации: выявление факта уголовно-процессуального правонарушения уполномоченными лицами, составление протокола о совершенном правонарушении с формированием необходимой доказательственной базы и последующую передачу данного протокола в суд для принятия окончательного решения. Особое внимание в исследовании уделяется проблеме соотношения конституционных гарантий защиты имущественных прав граждан и организаций с требованиями процессуальной эффективности правоприменения. Обосновывается необходимость трансформации существующего порядка путем наделения дознавателей и следователей полномочиями по самостоятельному наложению денежного взыскания при сохранении за судом контрольной функции на случай возникновения спорных обстоятельств. Предлагаемая автором модель направлена на упрощение процедуры применения данной меры процессуального принуждения при сохранении необходимого баланса между публичными интересами правосудия и правами участников уголовного судопроизводства, что должно способствовать повышению эффективности досудебного производства.

Статья посвящена научной разработке весьма сложных и актуальных вопросов, относящихся к уголовно-правовому противодействию публичному распространению ложной и дискредитирующей информации, направленной на подрыв авторитета Российской Федерации и ее государственных органов, а также перспективам совершенствования соответствующих уголовно-правовых средств на современном этапе. По результатам проведенного исследования избранной темы в работе сформулированы итоговые авторские выводы, главным из которых является обоснование целесообразности криминализации общественно опасных деяний, направленных на дискредитацию России и ее органов власти. Предлагается включить в Особенную часть Уголовного кодекса Российской Федерации новую статью 280.5 об ответственности за дискредитацию Российской Федерации и ее государственных органов, формулируется авторская редакция диспозиции части первой этой статьи, что придает практическую значимость проведенному исследованию темы. В целях обеспечения межотраслевого согласования предусмотренных в Уголовном кодексе Российской Федерации и Кодексе Российской Федерации об административных правонарушениях нормативных предписаний в работе предлагается внести соответствующие изменения и в ст. 20.1 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

В статье рассматриваются и некоторые теоретические вопросы, относящиеся к социальной обусловленности криминализации деяний в виде публичного распространения криминогенной информации, направленной на дискредитацию авторитета Российской Федерации и ее государственных органов.

Настоящая статья представляет собой исследование отдельных элементов криминалистической характеристики преступлений, связанных с незаконной добычей янтаря и отличающихся высоким уровнем латентности и организованностью. На основе системного анализа современной следственной практики, нормативно-правовой базы и методик расследования выявлены и классифицированы криминалистически значимые признаки преступлений данного рода. В работе охарактеризованы способы незаконной добычи в зависимости от места совершения преступления (в прибрежной зоне, на суше и в акватории). Особое внимание уделено специфическим механизмам следообразования, типичным следовым картинам, а также особенностям взаимодействия преступных групп. Результаты работы могут быть использованы правоохранительными органами при выявлении, документировании и расследовании уголовных дел данной категории, что подчеркивает практическую значимость исследования. Теоретическую значимость статьи характеризует возможность использования ее результатов в образовательном процессе для подготовки специалистов в области уголовного права, оперативно-разыскной деятельности и криминалистики, а также в целях развития частной криминалистической теории.

Противодействие установлению истины на досудебной стадии уголовного процесса все чаще осуществляется в виде тщательно спланированного и умело реализуемого комплекса мероприятий; его следует рассматривать не иначе как реакцию криминальной среды на правоприменительную деятельность. До настоящего времени среди ученых не было единой точки зрения относительно понятия «противодействие расследованию», классификации и систематизации его признаков. Общее, согласованное мнение о данной проблеме способно не только оказать позитивное влияние на дальнейшее развитие и совершенствование частной криминалистической теории о противодействии расследованию, но и оптимизировать деятельность правоохранительных органов в процессе раскрытия и расследования преступлений в целом. Как следствие, в статье представлены закономерности механизма противодействия процессу выяснения обстоятельств по уголовному по делу и установлению (привлечению к уголовной ответственности) лиц, причастных к его совершению; предложена авторская дефиниция противодействия расследованию.

В статье обращено внимание на некоторые проблемы правовой регламентации участия переводчика в уголовном судопроизводстве как лица, свободно владеющего языком, знание которого необходимо для перевода. Рассмотрели возможность допуска переводчика с момента составления протокола о задержании лица в качестве подозреваемого. Поднят вопрос удостоверения компетентности переводчика. Данный процесс не урегулирован законодательством, и в связи с этим предложен алгоритм проведения такого удостоверения. Авторы высказывают мнение о том, что переводчиком может быть лишь физическое лицо, а машинные методы перевода текстов нельзя применять в российском уголовном процессе. Исследованы термины «невладение» и «недостаточное владение русским языком» лицом, привлекаемым к уголовной ответственности, и на примерах судебной практики определено, что нарушение порядка назначения переводчика ведет к возвращению дела судом для устранения недостатков. Предложено внести дополнение в ч. 2 ст. 59 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, касающееся отказа от назначения переводчика. Высказано мнение об участии переводчика по уголовным делам, связанным с преступлениями, совершенными гражданами Украины и наемниками на территории Российской Федерации.

В статье автор отмечает, что информация является основой развития современного общества, влияя на все сферы его жизнедеятельности, включая правовую. На основе существующих реалий автор рассматривает понятие информации в широком и узком смысле, характеризуя ее как категорию значимую, многогранную, межотраслевую, анализирует его интерпретацию в различных нормативных правовых актах, обращает внимание на то, что в уголовном процессе информация является средством реализации процесса доказывания, его интеллектуальным продуктом, а также отмечает сходство понятий «информация» и «доказательство», но при этом раскрывает их разную правовую природу. В работе приводятся позиции отечественных процессуалистов, касающиеся сущности информации в уголовном судопроизводстве, изучаются предложенные в науке определения этого явления. Автором выделены ключевые признаки, характеризующие информацию, и предложена авторская дефиниция данного понятия в уголовном судопроизводстве.

Отечественный уголовный процесс рассматривается через призму типологического подхода с акцентом на догматической и эвристической составляющих. Сконструирована авторская система уголовно-процессуальных типов, в основании которой лежит способ взаимодействия общества и государства по вопросам борьбы с преступностью (символический, доверительный, коллегиальный и гласный). Автором была предложена защитная теория возникновения государства. В качестве новой формы участия граждан в отправлении правосудия по наиболее сложным уголовным делам предлагается двухуровневая модификационная модель (два профессиональных судьи и коллегия из судей справедливости). Делается вывод о том, что уголовный процесс не каждого государства может претендовать на статус типа. После трансформации национального уголовного судопроизводства в уникальный тип начинается его импортная экспансия. Проработка уникальных и работоспособных национальных уголовно-процессуальных институтов трансформирует имеющееся уголовное судопроизводство в систему с особой процессуальной энергетикой, которая, словно солнце, заряжает все другие страны.

Существующий ныне практически во всем мире алгоритм уголовного судопроизводства (процесс познания от преступления к приговору и соответствующие ему процедуры) - творение века двадцатого, а во многом и вовсе девятнадцатого. Вместе с тем очевидно, что общество в своем развитии все эти две сотни лет на одном месте не стояло. Следовательно, новые производительные силы (средства производства) с неизбежностью породили новые производственные отношения, в первую очередь кадры, владеющие технологиями XIX в. Появятся также и соответствующие новой правой культуре методы функционирования уголовно-правовых и уголовно-процессуальных инструментов, участником активного судоговорения станет искусственный интеллект. Мы стоим на пороге открытия инновационной во всех отношениях «надлежащей правовой процедуры», в которой место для произвола отдельных субъектов процесса, возможно, удастся свести к разумному минимуму! Впрочем, не будем отрицать очевидного: основные черты этих инновационных процедур все еще в непроницаемом тумане будущего. В то же время никто не отменял азбучного правила: «новую рабочую силу» (следователей, прокуроров, судей и адвокатов) уже давным-давно пора обучать в вузах совершенно по-новому. Высшая школа, а вместе с нею и все общество терпеливо ожидают от академической науки адекватных текущим запросам инновационных учебников по уголовно-процессуальному праву. Нами постоянно подчеркивается мысль, что уголовное судопроизводство - явление суть системное. Для познания данных наук обучающиеся, помимо учебников, обязаны регулярно и системно читать соответствующие юридические журналы, статьи из которых постепенно складываются в монографии, как индивидуальные, так и коллективные.

Вниманию читателя предлагается третья статья из серии. В ней речь пойдет об учебниках по уголовно-процессуальному праву, их месте в системе юридического образования, а также о роли юридической периодики и монографических исследований в познании глубин уголовного судопроизводства.

В настоящей статье выдвигается научная гипотеза о том, что эффективная модель оптимизации института безопасности участников уголовного судопроизводства при расследовании преступлений, совершенных организованными преступными группами, может быть построена только с учетом детерминированности применяемых мер обеспечения безопасности участников уголовного процесса свойствами самой организованной преступности как криминального явления. Автор обосновывает пути противостояния свойствам оргпреступности, которые создают максимальные угрозы участникам уголовного судопроизводства, и относит к этим генерирующим риски свойствам структурированность, иерархичность, устойчивость, сплоченность, наличие коррупционных связей среди сотрудников правоохранительных органов, высокую степень технической оснащенности. Предлагаются меры минимизации воздействия этих свойств на процесс обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства при расследовании данных категорий уголовных дел, носящие комплексный характер и включающие в себя разработку проектных норм по совершенствованию положений Федерального закона «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов», собственно Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и еще не вступившего в силу Федерального закона «О частной охранной деятельности».

Предметом исследования являются нормы уголовно-процессуального законодательства, отражающие общие правила производства следственных действий, логика их изложения, позволяющая систематизировать деятельность следователя. В предмет также входят выводы Конституционного Суда Российской Федерации, Пленума Верховного Суда Российской Федерации, сделанные по итогам рассмотрения противоречивой правоприменительной практики. Объект исследования формируется возникающими при этом отношениями между участниками производства по уголовному делу, спорными вопросами обеспечения их прав, разрешение которых отражено в отдельных судебных решениях. В исследовании применялись, наряду с общенаучными, метод обработки эмпирических данных для выявления закономерности, а также методы систематизации: сравнение, анализ и синтез. В статье рассматривается проблема отсутствия единообразного подхода к производству следственных действий, что привело к регулированию спорных моментов правоприменения решениями Конституционного Суда и Верховного Суда России - функции, им не свойственной. В результате изучения практики и нормативного регулирования предлагаются общие закономерности, позволяющие систематизировать следственные действия по такому признаку их подготовительной части, как наличие юридического основания производства. На этой основе предлагается универсализация норм уголовно-процессуального закона, содержащих положения об общих правилах производства следственных действий, что обеспечит его законность и позволит упорядочить правоприменение.

Рецидивная преступность представляет собой один из наиболее социально опасных видов преступности, требующих всестороннего теоретического осмысления и разработки эффективных мер предупреждения. Несмотря на наблюдаемую тенденцию к снижению общего количества осужденных за повторные преступления, сохраняется повышенная криминальная активность рецидивистов, что определяет актуальность настоящего исследования в контексте уголовно-исполнительной политики Российской Федерации.

В статье проведен анализ рецидивной преступности как ключевого негативного феномена современной криминологии. Особое внимание уделяется детальному описанию ее качественных характеристик и количественных показателей. Методологическая основа работы опирается на диалектический метод познания как фундаментальный, дополненный формально-юридическим подходом и методом интерпретации правовых норм.

Эмпирическая база исследования включает изучение официальных статистических данных Федеральной службы государственной статистики и Министерства внутренних дел Российской Федерации за 2020-2025 гг. На основе проведенного анализа делается обоснованный вывод о том, что при общем сокращении численности рецидивистов наблюдается рост их преступной активности, выражающейся в усилении тяжести совершаемых преступлений, частоты совершения преступлений и устойчивости криминальных связей.

В работе систематизированы ключевые детерминанты рецидивной преступности. На этой основе предлагается комплекс мер превентивного характера, включающий совершенствование способов ресоциализации осужденных, оптимизацию постпенитенциарного сопровождения и усиление межведомственного взаимодействия.

В статье автор на основе расчетов, произведенных по данным отдельно взятого приговора по ст. 171 Уголовного кодекса Российской Федерации, в соответствии с положениями действующего в период совершения деяния фискального законодательства обосновывает мнение, что извлеченный в результате нелегальной деятельности доход является основанием для определения размера материального вреда, причиненного экономике при совершении конкретного преступления в сфере осуществления специальных видов предпринимательской деятельности, который складывается из недополученных государством объемов финансов, предусмотренных законом в виде обязательных выплат, начиная с пошлин при регистрации индивидуального предпринимателя или юридического лица и заканчивая подоходным налогом и взносами в различные фонды. По результатам проведенного исследования формулируется вывод о том, что материальный вред государству причиняется в каждом случае совершения преступления в сфере осуществления специальных видов предпринимательской деятельности, что требует внесения изменений в действующие законодательство и судебную практику.

В статье рассмотрены вопросы толкования уголовно-правовых норм, содержащих основной либо квалифицирующий признак состава преступления, связанный с совершением деяния «с публичной демонстрацией, в том числе в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях (включая сеть „Интернет“)», а также пункта «т» ч. 1 ст. 63 Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающего одноименное обстоятельство, отягчающее наказание. Затронуты такие проблемы, как место публичной демонстрации в системе признаков объективной стороны преступления; объект и субъект демонстрации; технические способы фиксации процесса совершения преступления, способы и время осуществления его публичной демонстрации; содержание признака публичности; соотношение анализируемого квалифицирующего признака с аналогичными и др. Сделан вывод о необходимости официальных разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по указанным вопросам.

Обосновано предложение о целесообразности исключения из статей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации указания на рассмотренный признак (с сохранением одноименного признака в перечне обстоятельств, отягчающих наказание) и введения в главу о преступлениях против общественной безопасности самостоятельной статьи об ответственности за публичную демонстрацию процесса совершения умышленного преступления и за распространение таких материалов, совершенные из хулиганских, корыстных или иных низменных побуждений.

В практической деятельности нередко возникают вопросы, связанные с возбуждением уголовных дел по сложным преступлениям, когда имеет место совокупность различных событий, которые на данной первоначальной стадии уголовного процесса квалифицируются по одной уголовно-правовой норме. В частности, такие вопросы часто возникают по преступлениям с учтенной совокупностью, а также по преступлениям с альтернативными действиями.
С позиций того, что именно решение о возбуждении уголовного дела в рамках российской правовой системы обеспечивает законность производства по уголовному делу, в статье обосновывается тезис о том, что по сложным преступлениям в постановлении о возбуждении уголовного дела должны отдельно указываться все события, входящие в такую совокупность. Подобное возбуждение уголовного дела позволит обеспечить законность всей последующей уголовно-процессуальной деятельности, в том числе при возникновении необходимости переквалификации единого сложного преступления на совокупность преступлений.

Цель настоящего исследования - выявление и детальное описание этапов изменения психологического состояния должностного лица, совершившего коррупционные преступления, связанные с хищением бюджетных средств в сфере государственных закупок в Республике Казахстан. Посредством применения общенаучных методов познания (анализ, синтез, индукция, дедукция и обобщение), а также мониторинга изменений психологических особенностей (правовое моделирование) автором смоделированы возможные стадии изменения психологического состояния коррупционера от возникновения первоначальной идеи до окончательной реализации преступного умысла и последующего осмысления совершенного деяния. Создание модели обосновывается тем, что коррупционные преступления, связанные с хищением бюджетных средств в сфере государственных закупок, содержат в себе сложные, многоуровневые и последовательные схемы. Эти деяния, как правило, сопровождаются трансформацией морально-нравственных установок лица. По итогам исследования автором определены этапы изменения психологического состояния расхитителя бюджетных средств при государственных закупках. Анализ внутренних психологических механизмов принятия определенных решений о совершении преступления позволил наилучшим образом понять субъективные факторы, способствующие коррупционной мотивации. Полученные результаты могут найти применение в теории уголовного права и науке криминологии, а также в разработке превентивных мер противодействия хищению бюджетных средств.

В статье анализируется взаимосвязь развития российской либеральной правовой мысли второй половины XIX - начала XX в. и эволюции института полицейского осведомительства (доносительства) сначала в Российской империи, а затем в раннем Советском государстве. Показано, что либеральная доктрина правового государства, сформированная в трудах Б. Н. Чичерина, П. И. Новгородцева, Б. А. Кистяковского и др., вступала в прямое противоречие с расширением полномочий полиции и политического сыска, опиравшихся на негласную агентуру и донос. Рассматривается правовая база осведомительства: от императорских указов XVIII в. и деятельности III Отделения до Положения «О мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» 1881 г., Положений об охранных отделениях 1906-1907 гг. и ст. 58-12 Уголовного кодекса РСФСР. Делается вывод о двойственном влиянии либеральной мысли: с одной стороны, ее идеи способствовали частичной «юридизации» тайного сыска, с другой - не смогли предотвратить превращение доносительства в системный инструмент подавления либеральных и иных оппозиционных идей.