Статья: МИНИМУМЫ СОЛНЕЧНОЙ АКТИВНОСТИ И ПАНДЕМИИ: НЕОБХОДИМОСТЬ БДИТЕЛЬНОСТИ В СОВРЕМЕННУЮ ЭПОХУ (2024)

В статье исследуются философские аспекты киборгизации мозга – одного из наиболее радикальных векторов современной кибернетической революции. На основе анализа отечественных и зарубежных источников рассматриваются онтологический статус киборгизированного субъекта, проблема непрерывности сознания и личностной идентичности при замещении нейронных структур искусственными имплантами, а также соотношение биологического сознания и искусственного интеллекта. Вводится различение понятий «киборгирование» (внедрение технологий в организм) и «киборгизация» (глобальное технологическое преобразование среды и общества). Анализируются феномены биохакерства и «киберкентавра», а также две культурные программы взаимодействия биологического и технологического: западная (киборгизация человека) и японская (антропоморфизация робота). Особое внимание уделяется экзистенциальным и социальным рискам: нейрохакингу, коммерческой зависимости от производителей имплантов, столкновению «каст» Homo digitalis и Homo numeralis, а также новому виду экологической проблемы – «загрязнению организма». Обосновывается необходимость смены парадигмы философского анализа – перехода от антропоцентрической перспективы к инклюзивной модели, учитывающей интересы как «натуральных», так и «усовершенствованных» субъектов.

В статье представлен системный анализ роли солнечной фотоэлектрической энергии (PV) в сценариях глубокого энергетического перехода к 2050 году на основе обзора 60 рецензируемых исследований. Показано, что совокупная доля ветровой и солнечной генерации в большинстве моделей достигает 80–99 %, однако доля PV варьируется от 5 % до 98 % в зависимости от технико-экономических допущений, географических условий и полноты моделирования секторального взаимодействия. Выявлено, что многие исследования используют устаревшие оценки капитальных затрат (CAPEX) на PV (более 500 €/кВт), которые уже превзойдены современными рыночными показателями. Установлена эмпирическая зависимость между числом часов использования установленной мощности PV и прогнозируемой долей солнечной энергии в стране. Экстраполяция этой зависимости на глобальном уровне позволяет оценить среднемировую долю PV в производстве электроэнергии к 2050 году на уровне около 61 %, что подтверждает превращение солнечной энергетики в доминирующий источник энергии. Показано, что недоучёт технологических опций (трекинг, плавучие PV, и др.) и ограниченное включение Power-to-X (PtX) решений ведёт к систематическому занижению потенциала PV. Сделан вывод о необходимости перехода от моделей «Power-to-X» к парадигме «Solar-to-X» и включения технологий удаления CO₂ для достижения климатических целей.

Системная интеграция переменных возобновляемых источников энергии – солнечной и ветровой генерации – становится ключевым вызовом для современных электроэнергетических систем по мере роста их доли в глобальном энергобалансе. В настоящей статье представлен комплексный анализ глобального опыта интеграции VRE на основе методологической рамки Международного энергетического агентства (IEA), выделяющей шесть стадий проникновения VRE в энергосистемы [1]. Рассмотрены адаптивные меры на ранних стадиях (I–III) и инновационные решения на поздних стадиях (IV–V) с акцентом на странылидеры – Данию (первая страна, перешедшая в пятую стадию [1]), Ирландию [11], Южную Австралию [12] и Испанию. Проведён детальный анализ региональных вызовов интеграции в Китае [13], Индии, Бразилии, Вьетнаме, а также в странах Ближнего Востока, Африки и Латинской Америки [2][3]. Особое внимание уделено состоянию и перспективам российской ВИЭ-отрасли [17–20][22][23][27][28]. Показано, что основные решения лежат в плоскости регуляторных действий, а не технологических прорывов. Отмечены нерешённые вызовы шестой стадии – сезонная изменчивость, финансовая устойчивость инвестиций в условиях ценовой волатильности и надлежащая компенсация активов, обеспечивающих гибкость энергосистемы [16]. Сделан вывод, что несвоевременная реализация мер интеграции может привести к потере до 15% солнечной и ветровой генерации в глобальном масштабе к 2030 году [1]. Статья основана на докладе IEA 2024 года [1], актуальных статистических данных IRENA [2], Fraunhofer ISE [5][8], АРВЭ [17][18][20][22] и других источниках, и представляет собой всестороннее исследование, предназначенное для политиков, специалистов энергетических компаний, исследователей и всех заинтересованных в устойчивом энергетическом развитии.