Статья: Правовые принципы финансового обеспечения медицинской деятельности (2025)

Статья посвящена сравнительному анализу института добровольного отказа от преступления в рамках религиозно-правовых систем: иудейского, мусульманского и индуистского права. Автор исследует доктринальные основы, современное законодательство и судебную практику, выявляя синтез юридических норм и религиозно-этических принципов. В иудейском праве добровольный отказ тесно связан с концепцией раскаяния, требующего прекращения преступления, сожаления и исправления вреда. Источники права подчеркивают, что отказ смягчает наказание, но не всегда отменяет его, особенно в делах о тяжких преступлениях. Современные раввинские суды применяют эти принципы в имущественных и моральных спорах, учитывая активное возмещение ущерба. В мусульманском праве подход варьируется в зависимости от категории преступления и правовой школы. Индуистское право рассматривает добровольный отказ через призму дхармы и кармы, акцентируя моральные аспекты. Сравнительный анализ выявил противоречия между гуманизацией и репрессивностью. Религиозно-правовые системы демонстрируют дуализм: стремление к этическому идеалу сталкивается с архаичными нормами, что порождает правовую неопределенность. В работе указано на необходимость достижения баланса между традицией и модернизацией, раскрыты способы гармонизации религиозных доктрин с современными правовыми стандартами. Отмечено, что добровольный отказ от преступления в религиозно-правовых системах — не архаичный пережиток, а динамичный институт, сочетающий традиции с прагматизмом, однако его потенциал ограничен конфликтом между сакральными догмами и правами человека. Практические рекомендации автора направлены на преодоление этого противоречия, предложены пути для построения диалога между религиозными и светскими правовыми системами.

В статье исследуются правовые механизмы вовлечения банковского сектора в реализацию государственной финансовой политики на примере Китайской Народной Республики и Российской Федерации. Анализируются созданная в КНР директивная модель с доминированием государственных банков и банковским сектором, выступающим мощным инструментом достижения стратегических целей развития, и правовая модель банковской системы РФ, в рамках которой банки активно используют публично-правовые полномочия для достижения коммерческих целей. Подробно рассмотрена административная реформа финансового надзора, проведенная в КНР в 2023 г., которая привела к созданию нового регулятора и переходу к системе «двух вершин». Проанализирована инициатива Ассоциации российских банков о введении трехуровневой структуры банков. Показано, что китайская практика позволяет более эффективно мобилизовать ресурсы на приоритетные направления развития. Сделаны выводы о возможности применения отдельных элементов китайской модели в целях укрепления финансового суверенитета государства и дедолларизации расчетов.

Статья посвящена разработке отдельных вопросов квантовых технологий в контексте цифровой трансформации криминалистики. Квантовые технологии относятся к числу сквозных технологий. Активизация нормотворчества в области квантовых технологий, в частности принятие дорожной карты развития данных технологий, дает основания предполагать активизацию разработок квантовых технологий в ближайшее время. Указанные обстоятельства требуют от криминалистов готовности к работе с квантовыми технологиями. В статье рассмотрены отдельные направления применения в криминалистике квантовых вычислений в формате квантовых компьютеров. Констатируется, что в настоящее время квантовые компьютерные технологии пока еще дают ускорение только в достаточно узком спектре задач, не имеющих прямого криминалистического значения, однако криминалистическая наука должна смотреть дальше сегодняшнего дня и вести в том числе перспективные, опережающие разработки. Отмечены такие направления применения квантовой криптографии в правоохранительной деятельности, как защита электронного документооборота, управление беспилотными аппаратами, обеспечение неперехватываемой коммуникации. Значительное внимание уделено квантовой сенсорике и ее применению в расследовании. Оценено влияние внедрения квантовых технологий на предмет криминалистики.

Охрана окружающей среды вообще и земли в частности — важная задача государства. В соответствии с Конституцией РФ каждый имеет право на благоприятную окружающую среду. Наиболее опасные виды нарушений земельного законодательства влекут за собой уголовную и административную ответственность. Предусматривающие эти два вида ответственности нормы часто являются смежными, и различия между ними могут быть минимальными. Между тем для правильного разграничения этих норм нужно учитывать все их признаки. Проблема применения норм уголовного и административного законодательства заключается также в том, что некоторые нормы устанавливают преюдицию для норм уголовного законодательства, а часть норм КоАП РФ конкурируют одновременно с несколькими нормами УК РФ. В статье рассмотрены сложные вопросы применения смежных норм, предусматривающих уголовную и административную ответственность за нарушение земельного законодательства, приведены критерии их разграничения, установления административной преюдиции, высказаны предложения по совершенствованию норм.

В статье рассматривается право как идеальный объект, элемент общественного сознания, вводится фикция разумного и справедливого законодателя, анализируется социально-историческое значение уголовного права. В российской правовой теории и на практике не выработано общепризнанного понимания причинной связи, что создает риск произвольного и несправедливого применения закона. Эту проблему можно и целесообразно решить в рамках уголовной политики. При этом нужно обеспечить единообразное применение закона как минимум в типичных ситуациях. Философское, научное и обыденное понимание причинной связи должно лежать в основе понимания причинной связи в праве. В то же время философских и естественно-научных концепций причинной связи недостаточно для установления причинной связи при юридической квалификации. Теория эквивалентности условий позволяет установить минимальные, но не достаточные признаки причинной связи. Понимание причинной связи в праве должно соответствовать разумной уголовной политике с учетом принципа экономии репрессии.

Статья анализирует тенденции развития уголовно-процессуального законодательства РФ в отношении несовершеннолетних с учетом исторических, современных и международных аспектов. Исследование выявляет эволюцию от карательных подходов дореволюционного периода к гуманизированным нормам гл. 50 УПК РФ, ориентированным на реабилитацию. Эмпирический анализ показывает проблемы формализма в привлечении педагогов и психологов, чрезмерного применения заключения под стражу и недостаточной реализации мер воспитательного воздействия. Сравнение с зарубежными моделями (Германия, Франция, США, Канада, Япония, Китай) демонстрирует преимущества специализированных судов и пробации, снижающих рецидив на 15–30 %. Научная новизна заключается в установлении корреляции между формализмом и рецидивом (рост на 10–20 %) и разработке таких реформ, как создание ювенальных судов, развитие пробации, сертификация специалистов, ограничение заключения под стражу и цифровизация. Предложены направления дальнейших исследований: изучение эффективности цифровых систем, долгосрочного влияния пробации и подготовки судей. Реформы способны сократить лишение свободы до 8 % и рецидив до 12 %, гармонизируя законодательство с международными стандартами.

Учитывая тенденции к возобновлению сотрудничества с зарубежными компаниями в сфере добычи полезных ископаемых, необходимо уделить пристальное внимание вопросам правового регулирования доступа иностранных лиц к российским недрам. В настоящем исследовании на основе анализа законодательства и правоприменительной практики определены пробелы правового регулирования, влекущие противоречивость правоприменения в обстоятельствах предоставления организациям с участием иностранных инвесторов лицензий на право пользования недрами, вхождения в уставные капиталы российских компаний, обладающих такими лицензиями, для проведения работ на участках недр местного, регионального или федерального значения, а также временных контрсанкционных мер экономического характера в сфере недропользования. Сформулированы направленные на решение рассмотренных проблем предложения по совершенствованию нормативных правовых актов, которые, с одной стороны, будут способствовать созданию надлежащего уровня правовой определенности для инвесторов и улучшению инвестиционного климата, а с другой стороны, позволят учесть интересы национальной экономической безопасности, не допуская обхода недобросовестными иностранными инвесторами процедур контроля и регуляторных согласований при приобретении активов российских организаций-недропользователей.

Статья посвящена новым тенденциям развития трудовых отношений в условиях распространения систем искусственного интеллекта и роботизации производства в России. В качестве ключевого направления авторы выделяют концепцию технотруда — формы трудовой деятельности, в которой работник выполняет задачи в тесном взаимодействии с цифровыми и автономными технологиями, в частности нейросетевыми платформами и робототехническими системами. Особое внимание уделяется анализу юридических последствий такого взаимодействия, новаций в трудовом законодательстве и изменению содержания трудовой функции работника. Авторы утверждают, что интеграция систем искусственного интеллекта и роботизации приводит к размыванию признака личного выполнения трудовой функции и трансформации обязанностей работника, включая необходимость формирования задания, контроля и корректировки результата, а также обладания специфическими цифровыми компетенциями. Выделяются риски правовой ответственности работников при использовании нейросетей из-за непредсказуемости результатов и возможных ошибок («галлюцинаций» нейросетей). Рассматриваются социальные эффекты внедрения технотруда, в том числе возможное снижение заработной платы и сокращение рабочих часов, а также проблемы справедливого распределения выгоды от роботизации между работодателем и работниками. Анализируются процедурные и правовые аспекты изменения условий трудовых договоров по инициативе работодателя при технологической модернизации на основании ст. 74 ТК РФ, делается вывод о необходимости дальнейшей доработки нормативной базы и юридических механизмов защиты работников.

Актуальность исследования обусловлена тем, что в 2024 г. Конституционный Суд РФ пришел к неожиданному выводу, что более 28 лет суды общей юрисдикции, Верховный Суд РФ неправильно толковали статью 48 Кодекса о браке и семье РСФСР 1969 г. (применяемую в настоящее время на основании ст. 169 СК РФ) и неверно указывали на закрытость перечня обстоятельств, необходимых для установления отцовства в отношении лиц, родившихся в период с 1 октября 1968 г. до 1 марта 1996 г. Согласно позиции Конституционного Суда РФ, статья 48 Кодекса о браке и семье РСФСР 1969 г. допускает в качестве достаточного доказательства результаты судебной молекулярно-генетической экспертизы, подтверждающие родство гражданина с предполагаемым отцом. В качестве аргумента Конституционный Суд РФ указал, что прежнее правовое регулирование (действовавшее до введения СК РФ), подлежащее применению с учетом разъяснений Пленума Верховного Суда СССР, позволяло назначение судебно-медицинской экспертизы для выяснения вопросов, связанных с происхождением ребенка. Автор придерживается традиционного толкования ст. 48 Кодекса о браке и семье РСФСР 1969 г. и приводит аргументы, указывающие на закрытость перечня обстоятельств (и, соответственно, доказательств), необходимых для установления отцовства. Тем не менее внимания заслуживает позиция Конституционного Суда РФ о том, что придание судами общей юрисдикции ст. 48 Кодекса о браке и семье РСФСР 1969 г. смысла, ограничивающего пределы доказывания по делам об установлении отцовства и дифференцирующего состав оцениваемых судом доказательств в зависимости лишь от даты рождения гражданина, не согласуется с принципом равенства всех перед судом. Автор приходит к выводу, что для устранения необоснованной дифференциации права на установление факта отцовства в зависимости от даты рождения (дискриминации лиц, родившихся в период с 1 октября 1968 г. до 1 марта 1996 г.) необходимо придать ст. 49 СК РФ обратную силу, сделав об этом указание в ст. 169 СК РФ.

В статье рассмотрены некоторые спорные моменты правоприменения, связанные с толкованием норм о правовом режиме земельного участка. Ввиду того, что правовой режим земельного участка устанавливается исходя из его принадлежности к соответствующей категории и разрешенному использованию, сделан акцент на нормах о целевом назначении земель. Мониторинг практики показал, что административные органы по-разному оценивают использование земельного участка в соответствии с видом разрешенного использования, установленным в градостроительном регламенте, но вразрез с закрепленным в ЕГРН, а также одновременно по нескольким основным видам разрешенного использования, зачастую трактуя данные действия как правонарушение. Автор, проанализировав положения земельного и градостроительного законодательства, акты высших судов, задачи правового института целевого назначения земель, выступает за многофункциональный подход к правовому режиму земельного участка. По результатам исследования сделан вывод о том, что использование земельного участка по нескольким видам разрешенного использования, установленным для данной территориальной зоны, в том числе занесение такой информации в ЕГРН, не противоречит законодательству и соответствует функциональной направленности норм о правовом режиме земель. В публикации обосновывается предложение об отмене установленной в ЗК РФ обязанности собственника информировать органы ЕГРН о виде (видах) разрешенного использования земельного участка как искусственно созданной.

В статье анализируется правовое регулирование основных вариантов формирования и использования государственных финансовых резервов в Российской Федерации и в странах — членах БРИКС и СНГ в связи с активным развитием экономических и финансовых связей с государствами, входящими в эти объединения. Российская Федерация использует международный опыт создания государственных финансовых резервов, применяя основные варианты создания фондов, причем все рассмотренные фонды в отечественной практике являются бюджетными и имеют нормативно установленные источники формирования и направления использования. Анализ законодательства показал, что фонды, носящие резервный характер, образуемые в государствах, входящих в БРИКС или СНГ, различаются по источникам формирования и целям использования средств, а также по способам управления этими средствами. Государство может законодательно закрепить возможность формирования и использования не только собственно резервных фондов, но и иных (чаще всего носящих стабилизационный характер), формируемых в основном в зависимости от конъюнктуры рынка. В последнем случае такие фонды являются резервами финансовых средств публично-правового образования. Резервные фонды в узком понимании формируются для решения чрезвычайных, не предусмотренных в бюджете задач. В государствах — членах СНГ такие бюджетные резервные фонды используются активнее, чем в странах БРИКС, в связи с чем их законодательное регулирование более подробно и детализировано.

В статье рассмотрены вопросы, связанные с проблемами совершенствования правовой базы, обеспечивающей безопасность развития общественных отношений в сфере религии. Интерес к данной тематике вызван тем, что религия, как достаточно сложный феномен, может являться не только благом, но и зоной риска. При определенных условиях религиозная мотивация способна стать источником угроз для безопасности личности, общества и государства. Автором сформулирована дефиниция религиозной безопасности, проанализирована система правовых источников, регламентирующих ее обеспечение. Показано, что при наличии существенного количества правовых норм, так или иначе затрагивающих различные аспекты религиозной безопасности, действующее законодательство не содержит ее легального определения и не отводит ей конкретного места в структуре национальной безопасности. На конституционном уровне религиозная безопасность также не обозначена, что создает трудности для наделения субъектов РФ законотворческими полномочиями в данной сфере, хотя региональная практика принятия соответствующих законов начинает складываться. Рассмотрены варианты устранения неопределенности в правовом регулировании религиозной безопасности, такие как принятие специального закона о религиозной безопасности, корректировка системы актов стратегического планирования и внесение поправок в Конституцию РФ.

В статье анализируется система разграничения полномочий между Российской Федерацией и ее субъектами в сфере правового регулирования муниципальной службы. Авторы исследуют «прерогативные», т. е. исключительные, полномочия регионального законодателя в данной области, делают вывод, что их реализация не обеспечивает ни единства публичной власти, ни самостоятельности местного самоуправления. Помимо этого, использование существующей в этой сфере модели регулирования во многом затрагивает конституционные права и свободы граждан, ограничение которых допустимо только на федеральном уровне. Всё это приводит к заключению о необходимости масштабной федерализации правового регулирования муниципальной службы и поиска единообразных моделей нормативно-правовой регламентации муниципально-служебных отношений. В частности, в статье обосновывается вывод о том, что классные чины представляют собой неотъемлемый элемент правового статуса муниципального служащего, а их включение в гл. 2 Федерального закона от 02.03.2007 № 25‑ФЗ «О муниципальной службе в Российской Федерации» ошибочно. При этом с точки зрения обеспечения принципа единства правового статуса муниципального служащего и его соотносимости со статусом гражданского служащего данный институт должен получить нормативное регулирование на федеральном уровне. Предоставление отпуска как механизм реализации конституционного права на отдых не может относиться к прерогативным полномочиям субъекта Российской Федерации и должно быть централизованно урегулировано федеральным законом. С другой стороны, решение ряда вопросов, по сути, технического характера (порядок предоставления каких-либо сведений, получения разрешений, порядок действий при необходимости их уточнения и т. п.) целесообразно передать с уровня субъектов Российской Федерации на уровень муниципальных образований.

Исследование правовой категории «семейная тайна» актуализировано парадоксальной ситуацией в российском праве. С одной стороны, Основной закон страны гарантирует каждому неприкосновенность семейной тайны, с другой — дефиниция семейной тайны в законодательстве отсутствует; границы, отделяющие ее от иных видов тайн, не очерчены, объем тайны и ее субъектный состав не определены. Анализ обширного, но разрозненного массива материалов по данной тематике позволил выделить ряд специфических характеристик, определяющих сущность и природу семейной тайны как одного из обособленных видов тайн. Исследована специфика соотношения понятия «семейная тайна» с такими смежными категориями, как «личная тайна», «тайна частной жизни». Особое внимание уделено правовому аспекту понятия «семья». В исследовании различные формулировки данного понятия рассмотрены сквозь призму теоретической обоснованности и практической применимости. Результаты исследования позволили аргументировать необходимость разработки более инклюзивного и динамичного понимания семьи, способного отражать современную социальную реальность и учитывать разнообразие жизненных стратегий. Анализ предлагаемых дефиниций, законодательных актов и научной литературы дал возможность сконструировать межотраслевое определение понятия «семья», рассмотреть семейную тайну как обособленный вид тайны и межотраслевой институт.

В статье анализируются правовые аспекты итогов Второй мировой войны на Дальнем Востоке. Приводятся и систематизируются правовые акты по этому вопросу, включая международно-правовые документы, принятые государствами антигитлеровской коалиции в рамках борьбы с японской агрессией, дальнейшего правового закрепления победы над Японией и послевоенного урегулирования. Рассмотрены причины и условия разногласий держав, в том числе по интерпретации договорных норм о послевоенном территориальном устройстве. Исследуется вопрос законности и целесообразности заключения широкого мирного договора России и Японии в соответствии с Советско-японской совместной декларацией 1956 г. Делается вывод, что подписание мирного договора на основе территориальных уступок противоречит фундаментальным принципам международного права и создает опасные прецеденты для миропорядка. Рассмотрены перспективы перевода нынешней геоправовой ситуации на Дальнем Востоке на новый конструктивный уровень международных правовых отношений. Делается вывод о формировании новой стратегической реальности в Азиатско-Тихоокеанском регионе, устарелости биполярных и монополярных моделей правовых отношений государств. Подчеркнута важность стратегического партнерства России и Китая, выстраивания устойчивого диалога со странами АСЕАН по треку Россия — США. Новая политико-правовая реальность должна основываться на полном признании Японией итогов Второй мировой войны и ответственности за развязывание конфликта на Дальнем Востоке.