Статья: БРАТСТВО ЧЛЕНОВ СВЯЩЕННОГО СОБОРА ВСЕРОССИЙСКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ: ПРОЕКТ ГЕНЕРАЛА И. В. НОВИЦКОГО (2026)

11–12 декабря 2025 г. в Москве прошли XI Аверинцевские чтения, посвященные наследию выдающегося российского ученого академика РАН Сергея Сергеевича Аверинцева (1937–2004) — филолога, переводчика, философа и историка культуры, библеиста, публициста, общественного деятеля и поэта. Чтения прежних лет, проходившие в Твери и в Санкт-Петербурге, в этом году состоялись в Москве. Они были организованы двумя гуманитарными вузами: Свято-Филаретовским институтом (СФИ) и Российским государственным гуманитарным университетом (РГГУ), с которыми тесно сотрудничал ученый

Новая книга известного историка Игоря Николаевича Данилевского, вышедшая в популярной серии «Что такое Россия» издательства «Новое литературное обозрение», вводит читателя в мир идей Древней Руси и знакомит с теми, кто эти идеи формулировал. Автор называет их «интеллектуалами» — термин довольно непривычный применительно к обсуждаемой эпохе (XI–XVI вв.), поскольку он вошел в широкое употребление лишь на рубеже XIX–XX вв. 1 Предшественниками интеллектуалов в средневековой Западной Европе можно считать богословов и философов, а на Руси — книжников.

Федор Александрович Гайда едва ли нуждается в представлении — его труды, посвященные различным сюжетам российской истории XIX–XX вв., хорошо известны всем, кто профессионально занимается историей российского либерализма, интеллигенции, Русской православной церкви и украинского вопроса. Его монография о российской либеральной оппозиции в годы Первой мировой войны [Гайда 2003] была высоко оценена профессиональным сообществом и удостоилась престижной Макариевской премии; большой интерес вызвала его фундаментальная работа, посвященная власти и общественности в России в 1910–1917 гг. [Гайда 2016]; внимание широких научных кругов привлек его труд об исторической эволюции понятий «украинцы» и «Украина» [Гайда 2019].

В статье рассматривается личность и деятельность видного деятеля обновленчества - «архиепископа» Алексия (Щербакова). В отличие от многих представителей обновленчества в период Второй мировой войны он придерживался линии поддержки оккупационной власти, возглавив открытие приходов в районе городов Валуйки и Острогожск. Этот процесс проходил стихийно, с опорой исключительно на оккупационные власти и местных российских коллаборационистов, а также с помощью привлечения лиц, мало сведущих в православии. Статья, написанная на материале допросов Щербакова советскими следователями, рассказывает о процессе возрождения местных приходов. В ходе допросов он, будучи уже глубоким стариком, излагал наиболее значимые моменты своей жизни и деятельности на оккупированных территориях. Материал позволил проследить процесс эволюции политических взглядов самого обновленческого «архиерея», который в период Российской империи был противником царской власти, в период Гражданской войны сочувствовал красным, служа на территории Всевеликого войска Донского, а позже занял антисоветские позиции из-за сталинских репрессий 1930-х гг. Введение в научный оборот нового источника - протокола допросов - ценно также тем, что арестованный предположительно говорил правду, так как перешел 90-летний рубеж своей жизни и не имел оснований уже чтото скрывать. Материал также помогает пролить свет на такие малоизученные аспекты церковной истории, как попытка проникновения юрисдикции «митрополита» Феофила (Булдовского) на территорию РСФСР, участие обновленческого духовенства в пропагандистских кампаниях немцев и многое другое.

Статья посвящена характеристике русского духовного присутствия в Святой земле (Палестине) на основе изучения сочинений (записок, дневников, частных писем) православных паломниц. Предметом анализа стали тексты полутора десятков авторов, побывавших на родине христианства в период с середины XIX до начала ХХ вв. Выявлены направления и результаты влияния России в регионе, зафиксированные паломницами: использование церковнославянского языка в богослужебной практике, православной обрядности греческого духовенства Иерусалимского патриархата; увеличение числа и расширение географии учреждений Русской духовной миссии, Императорского православного палестинского общества; участие паломников в крещении детей арабов-христиан в качестве крестных родителей. Инструментами влияния названы регулярные контакты россиян с населением Палестины во время посещения святых мест, богослужений, переездов, торговли, а также материальная поддержка Иерусалимского патриархата Россией. Отмечено, что взаимоотношения русских паломников и христианского населения Палестины в целом были дружественными и взаимовыгодными. Описано формирование комплекса проявлений «народной» религиозности русских паломников, системы обычаев, обрядовых действий, которые соблюдались в Святой земле. Делается вывод, что русское духовное присутствие в Палестине постоянно расширялось, становилось все более заметным, достигнув максимума в начале ХХ в. Однако к концу рассматриваемого периода в текстах сочинений женщин-паломниц начинают появляться элементы скептицизма и рационализма, что, вероятно, было связано с влиянием западной литературной традиции.

В разнообразии взглядов на соотношение христианства и естественных наук можно наметить несколько принципиально различных подходов, причем популярность этих подходов оказывается тоже разной в рамках православного и западного богословия: если в Русской православной церкви креационизму противостоят, главным образом, христианский эволюционизм и альтеризм, то на Западе полемика ведется преимущественно между креационизмом и фабулизмом. Появление расхождения этих двух направлений апологетики можно отнести к 70-м гг. XX в. и связать с различиями во взглядах на происхождение науки. В статье анализируется работа английского философа Р. Грунера «Наука, природа и христианство», посвященная критике «ревизионизма» - концепции, в рамках которой утверждается, что наука Нового времени возникла из христианского богословия. Грунер формулирует две «апории» (трудных вопроса), с которыми сталкивается ревизионизм: почему наука возникла лишь спустя полторы тысячи лет после воплощения Христа и почему она так часто используется в целях атеис тической пропаганды? Кроме того, он критикует ревизионизм за игнорирование отрицательных черт естествознания: недооценки «мирового зла», порожденного грехопадением первых людей, и утилитарного подхода к природе, в рамках которого она рассматривается лишь как средство для достижения благополучия человечества. В статье показывается, что русскоязычный ревизионизм связывает ответы на «апории» Грунера с представлением о развитии христианского богословия, для Грунера принципиально неприемлемым, а в отношении к грехопадению и утилитарному характеру науки исходит из иной интерпретации библейских текстов (Быт 1:28, 3:17-18). Таким образом, в отношении русскоязычного ревизионизма критика Грунера представляется несостоятельной: возникнув в другое время и по другим причинам, чем западный, он оказывается вне зоны действия этой критики.

В статье представлено комплексное исследование богословского наследия игум. Иннокентия (Павлова), охватывающее его научную, преподавательскую и просветительскую деятельность. Цель исследования - проследить эволюцию научных взглядов и методологических подходов игум. Иннокентия в контексте развития богословской мысли в России конца XX - начала XXI века. Статья основана на анализе опубликованных и неопубликованных работ ученого, а также на материалах личного архива игум. Иннокентия. В ходе исследования выявлены ключевые этапы формирования игум. Иннокентия как ученого-богослова: от традиционного славистического направления через изучение библеистики к либеральным богословским подходам. Проанализированы его основные научные интересы, включая исследование «Учения двенадцати апостолов» («Дидахи»), истории Русской церкви XX века и библейской критики. Становление игум. Иннокентия начиналось одновременно в нескольких взаимосвязанных направлениях - патрологии и библеистике, на стыке которых оказалось изучение памятника раннехристианской письменности «Учение двенадцати апостолов», ставшее стержневым и для изучения раннехристианского вероучения и общины, и для становления личных религиозных воззрений ученого. Интерес к текстологии, в том числе славистической, был вдохновлен трудами Н. К. Никольского, И. Е. Евсеева и Н. Н. Глубоковского. В статье также затрагиваются периферийные направления его исследований - наследие И. И. Бриллиантова и свт. Софрония Врачанского. Основные выводы демонстрируют, что научная деятельность игум. Иннокентия, основанная на традиционных научных принципах, что для церковной науки 1980-х - начала 2000-х было еще редкостью, характеризуется постепенным переходом от традиционалистских к либеральным богословским взглядам (с включением в поиск «исторического Иисуса» и верностью «паулинизму») при сохранении фундаментальных церковных принципов.

Статья посвящена исследованию возможности кенотической интерпретации одного из направлений современной натуралистической философии, а именно: меметической натуралистической теории, развиваемой в трудах Д. Деннета, Р. Докинза и С. Блэкмор. В статье демонстрируется всеохватывающий (претендующий на полное описание реальности) пафос натурализма, базирующийся на антитеистических и антисубъектных философских основаниях. Автор применяет к анализу философских предпосылок указанного течения, с одной стороны, установку американского философа-теиста Алвина Плантинги о тройственном характере современной философской ситуации, а с другой стороны, установку итальянского философа-постмодерниста Джанни Ваттимо о кенотическом импульсе, лежащем в основании истории западной философии как таковой. В заключение автор статьи приходит к выводу о том, что вопреки убеждению Алвина Плантинги натурализм не представляет по самой своей природе одного из «злейших врагов» теизма. Рассмотренный кенотически (на основании кенотической методологии) натурализм открывает перспективу теологии самоограничения (кенозиса) Бога в процессе творения мира, развитие которого не предопределено, то есть в некотором смысле самостоятельно, и включает развитие как физических, так и ментальных событий. Разумеется, указанная интерпретация возможна только на основании критического переосмысления философских оснований натурализма. Однако религиозно-философская и собственно теологическая новизна кенотического подхода к исследованию современных, на первый взгляд антитеистических философских тенденций заключается в разработке и признании разнообразных форм теологического дискурса «вне» и «по ту сторону» классического метафизического повествования.

Книга видного католического мыслителя, священника Романо Гвардини «Конец Нового времени» (1950) предлагает такое видение истории, которое позволяет избежать представления как о ее единой направленности, так и о ее анонимности, и тем самым раскрывает и новое христианское понимание истории. Анализируя картину мира Средневековья, а также мировоззренческий переворот Нового времени, Гвардини представляет каждую эпоху и даже самые угрожающие ситуации как некий шанс, дарованный Богом, - как καιρός, благоприятный миг и уникальный дар, открывающий новые возможности, который, однако, может быть и безвозвратно упущен. Именно с этих позиций он анализирует и крушение идеалов Нового времени, и современное ему, пугающее явление «человека массы», знаменующее собой начало новой эпохи. В отличие от других мыслителей - Ортега-и-Гассета и Х. Арендт, также писавших о «человеке массы», однако в сугубо отрицательном ключе - Гвардини пытается увидеть положительный смысл этого явления. Вместо того чтобы сожалеть о безвозвратно ушедшем идеале богатой талантами уникальной личности, следует понять, каковы новые возможности и новая задача, стоящая перед «человеком массы». Гвардини формулирует ее как сохранение «лица» (Person), незаменимого в своем достоинстве и незаместимого в своей ответственности, а также как противостояние безликим анонимным силам, все более овладевающим человечеством. С точки зрения Гвардини, ответственность тут лежит прежде всего на христианах, поскольку именно христианская вера дает обоснование бесконечной ценности каждого человеческого «лица». Сегодня, 75 лет спустя после выхода в свет книги Гвардини, стоит задаться вопросом не только о том, насколько продуктивным оказался его взгляд на историю, но и о том, оправдались ли его надежды на осуществление христианского призвания в новую эпоху.

В работах 1950-х гг. Ханна Арендт предложила оригинальную концепцию массы, понять которую невозможно, если не учитывать более широкий контекст ее творчества, создание книги об истоках тоталитаризма и дискуссии с коллегами. В статье предпринята попытка реконструировать идеи Арендт с учетом еще одного направления мысли, которое сильно занимало ее в это время, однако долгие годы оставалось за рамками внимания исследователей. Речь идет о политической теологии. В наши дни мы готовы отнести к политической теологии публикации, авторы которых в те годы избегали использовать этот термин. Нет его и у Арендт. Однако сопоставление аргументативных ходов, которые мы находим в ее трудах, а также в работах Карла Шмитта, Эрика Фёгелина, Карла Лёвита и других, позволяет включить ее трактовку массы в ряд фундаментальных политико-теологических размышлений, связанных с особой сложностью человеческого существования. Удел человека - быть действующим, а это возможно лишь в ситуации плюральности, многоразличия людей в политике. Бог создал их отличными друг от друга, и как раз поэтому унифицирующая, готовая к предельной солидаризации масса не может, вопреки распространенным трактовкам, рассматриваться по аналогии с какими бы то ни было религиозными движениями, а привлекающие массу тоталитарные идеологии не могут и не должны трактоваться как своего рода светские религии.

В богословии традиционно утверждается, что приоритет вопроса о личном спасении имеет евангельское основание. В связи с этим особенно примечательны многочисленные призывы преподобномученицы Марии (Скобцовой) заботиться прежде всего о ближнем, а не о собственном спасении. Чтобы верно интерпретировать эту позицию, необходимо показать, что мысль матери Марии о спасении была частью ее более широких социально-политических и богословских воззрений. Их истоки восходят к обширной дискуссии, которая велась в российском образованном обществе, начиная с середины XIX в. вплоть до предреволюционных лет. Эта дискуссия, начавшись с темы «разумного эгоизма», переросла в богословско-философские споры о личном спасении, или, по определению К. Н. Леонтьева, о «транс цен ден таль ном эгоизме», а также затронула вопрос о более активном участии монашествующих в социальной жизни. В эмиграции мать Мария в значительной степени развивала ту линию, которая до революции ассоциировалась со взглядами Вл. Соловьева, Н. А. Бердяева и их последователей. Как показано в статье, высказывания матери Марии по данному вопросу не являются отрицанием устоявшегося понимания важности личного спасения и традиционного монашеского пути. Однако, с ее точки зрения, достижение личного спасения невозможно без активного служения ближнему, и именно современные монахи должны стать примером такого служения. Мать Мария считала, что для верующих исполнение первой евангельской заповеди (о любви к Богу) неотделимо от безусловного соблюдения второй (о любви к ближнему). Именно в этой неразрывности заключается верное понимание пути христианского спасения и «противоядие» от искаженного понимания аскетизма. В статье также показано, что на форму выражения идей матери Марии (Скобцовой) существенное влияние оказали присущие ей бескомпромиссность и пламенный характер, которые и при ее жизни принимались далеко не всеми.

В статье речь идет о том, как участники социально-миссионерского объединения «Православное Дело», выпустившие в 1939 г. альманах «Православное Дело», ставший общим «интеллектуальным высказыванием» его активного ядра (матери Марии (Скобцовой), Н. А. Бердяева, Г. П. Федотова, К. В. Мочульского, иером. Льва (Жилле)), отвечали на современные им антропологические вызовы - появление новых тоталитарных режимов и обесценивание человеческой личности, растворение ее в толпе. Участники объединения анализируют не только истоки тоталитаризма и разновидности современных им тоталитарных идеологий, для которых было характерно подавление свободы, принудительное миросозерцание и гонение на инакомыслящих, но и то, как процесс дегуманизации может происходить даже в социальной работе и делах благотворительности. В этом отношении особенно показательны идеи участников объединения, которые были не просто образцом талантливой религиозной мысли, но и примером мысли, неразрывно связанной с конкретной деятельностью по оказанию систематической социальной помощи нуждающимся русским эмигрантам, возникшей как попытка сформулировать богословские основания для собственной практической работы. Участники объединения подчеркивают, что с точки зрения подлинного «православного дела» нужно относиться к каждому нуждающемуся как к неповторимой личности, помнить о телесных, душевных и духовных потребностях каждого человека; не забывать о подлинном сострадании к нему и о том, что каждый человек - это образ Божий; не превращать социальную работу в благотворительную подачку, дегуманизирующую объект помощи. Мать Мария (Скобцова) называет искомый метод благотворительной работы «соборно-личным методом», предполагающим творческий труд, свободу и евхаристические отношения между людьми (экклезиологию общения), когда подлинное общение с каждым человеком становится общением с Самим Христом, а приобщенность к евхаристической жертве продолжается во «внехрамовой литургии», изливающей благодать на всех, в попытке каждого приобщить к радости общей жизни во Христе.