Статья: АУКСИЛИАРНАЯ ПАРАДИПЛОМАТИЯ В ДЕЙСТВИИ: ВНЕШНИЕ СВЯЗИ ИНДИЙСКИХ ШТАТОВ (2025)

В данной статье рассматривается процесс формирования нормативной силы политики расширения ЕС после падения Берлинской стены, а также анализируются аргументы в пользу геополитических приоритетов Евросоюза. Основное внимание уделяется расширению ЕС на восток и юго-восток Европы и возрастающему значению вопросов геополитической безопасности. В связи с этим в начале статьи описываются ключевые шаги, предпринятые государствами-членами в последнем десятилетии XX века для создания механизма оценки заявок потенциальных кандидатов на основе ряда «объективных критериев». Однако после первоначального периода воодушевления идеей «созидания мира» (peace invention), предшествовавшего масштабному расширению 2004 года, приоритеты ЕС постепенно сместились. В статье исследуются причины растущего скептицизма в отношении расширения, ужесточения норм вступления в союз и негативных последствий для Балканского региона. Кроме того, рассматриваются различные меры, принятые институтами ЕС после начала специальной военной операции, включая применение «особой процедуры» в отношении стран Восточной Европы, претендующих на членство. Такой подход придает новое значение геополитическому аспекту как инструменту дальнейшего расширения. В результате акцент сместился с идеи «созидания мира» на вопросы военной безопасности и сопряженные с этим риски импорта нестабильности.

Процесс принятия внешнеполитических решений во многом остается закрытым для исследователей и представляет собой «черный ящик». Иными словами, мы не можем знать, какая информация была учтена лицами, принимающими решения, и как вырабатывалось само решение. Исходя из этих вызовов иностранные политологи вывели ряд условных моделей, которые можно было бы использовать как инструмент изучения процесса принятия внешнеполитических решений. Стоит отметить, что эти модели можно классифицировать в зависимости от сферы применения. Часть может использоваться при изучении процесса принятия решений конкретного актора - лидера государства, исследованием которого занимается эксперт. Другая включает модели, позволяющие отследить особенности процесса принятия решений внутри определенной группы (сотрудниками одного из ведомств или органов внутри них). Также в рамках этих моделей выведены формулы, которые можно преобразовать в уравнение. Последнее, в свою очередь, позволит не только выстроить прогноз на базе нескольких сценариев, но и увеличить валидность исследования. Таким образом, модели принятия решений могут способствовать более тщательному анализу и интерпретации процесса принятия решений. Иными словами, их главное преимущество состоит не в возможности предсказать действия того или иного государства, а в условной систематизации процесса принятия решений для облегчения процесса его рассмотрения и анализа. В то же самое время у этих моделей есть ряд недостатков: отсутствие конкретного алгоритма выделения переменных для их применения в уравнении, сложность использования моделей без привлечения сторонних методов исследования, совмещение элементов психологии и политологии.

Экологическая проблематика и «зеленая» идеология становятся все более значимым фактором международных отношений в последние десятилетия. Поскольку энвайронментализм очевидным образом связан с категориями блага и должного, многие исследователи делают акцент на этической стороне вопроса, уделяя мало внимания его эстетическому компоненту. Меж тем последний играет большую роль для политического успеха экологического проекта, напрямую воздействуя на массовое сознание людей. В рамках современного эстетического, а затем и визуального поворота в теории международных отношений возможно компенсировать подобную лакуну в исследованиях. Автор обращается к концепции скопического режима, дополняя его термином «визуальный кластер», а также к потенциалу формальной эстетики для изучения транснационального кейса, состоящего из четырех частей: визуального медиаконтента Европейской «зеленой сделки», Программы ООН по окружающей среде, Международного союза охраны природы и национального проекта «Экология» РФ. Цель работы - определение эстетического наполнения рассматриваемого визуального кластера в скопическом режиме транснационального экологического движения. Исследование показало, что универсальными объектами изображения выступают позирующие или запечатленные в момент труда люди и техника, символизирующие пафос покорения природы или сосуществования с ней, а также идеализированная флора и фауна. Способом изображения является не только тотальная эстетизация природы и идентичности ее сторонников, но и, как ни парадоксально, эстетизация Другого - того, против чего идет борьба (загрязнения и изменения климата). Подобный парадокс может быть объяснен феноменом эстетизации политики, когда визуальной привлекательностью по инерции работы скопического режима начинают наделяться объекты, изначально не предназначенные для этого с точки зрения линейной идеологической борьбы.

Статья посвящена выявлению особенностей трансформации взаимоотношений России, Турции и Ирана в регионе Южного Кавказа под влиянием изменения структуры международных отношений, вызванных Второй карабахской войной, началом СВО и атакой ХАМАС на Израиль. Концептуальная основа исследования - теория структурного реализма, рассматривающего действия государства в контексте влияния трех факторов: собственной политики, действий и политики других государств, а также структуры международной системы. Взаимодействия трех стран представлены в виде гипотетического треугольника, изменяющегося влиянием указанных компонентов от тупоугольного к остроугольному. В ходе исследования были раскрыты причины, способствующие изменению расстановки сил в регионе Южного Кавказа. Показаны факторы, определившие формирование стратегического регионального треугольника в новой конфигурации, сложившейся после 2022-2023 гг. Модель взаимоотношений России, Турции и Ирана на Южном Кавказе до 2020 г. существовала в виде «тупоугольного треугольника», где признавалось доминирующее влияния России над двумя другими углами силы (Турцией и Ираном). С 2020 г. модель «тупоугольного треугольника» стала трансформироваться в «равносторонний треугольник», где Россия, Турция и Иран при своем воздействии на регион Южного Кавказа выравнялись в силу того, что Турция по окончании Второй Карабахской войны и ликвидации Нагорно-Карабахской республики укрепила свое присутствие в регионе, а Россия в связи с СВО, наоборот, все ресурсы страны перенаправила для разрешения украинского конфликта. К 2024 г. из-за ослабления позиций Ирана на Ближнем Востоке и крушения его инфраструктуры при одновременном усилении своих позиций Турции не только в отношениях с Азербайджаном, но и с Грузией стала складываться модель «остроугольного треугольника» с примерно равными «углами силы» России и Турции при ограниченности потенциала Ирана.