Статья: ФЕНОМЕН ПИРАТСКОЙ ПАРТИИ ЧЕХИИ: ВЗЛЕТ И ПАДЕНИЕ (2026)

Латинская Америка и Карибский бассейн демонстрируют критические показатели вооруженного насилия с высоким уровнем применения огнестрельного оружия. Исследование анализирует трансформацию систем контроля над стрелковым оружием в 20 государствах региона в контексте трансграничного трафика и технологических вызовов. Методология включает сравнительно-правовой анализ национального законодательства, статистическое исследование данных Управления ООН по наркотикам и преступности (UNODC, United Nations Office on Drugs and Crime), Проекта по исследованию стрелкового оружия (Small Arms Survey) и американского Бюро по контролю алкоголя, табака, огнестрельного оружия и взрывчатых веществ (ATF, Bureau of Alcohol, Tobacco, Firearms and Explosives) за 2020-2025 гг., а также метод кейс-стади для Бразилии и Мексики. Выявлены четыре типологические модели регулирования: военно-силовая, полицейско-гражданская, гибридная и либерализованная. Установлено, что 70-80 % изъятого оружия в Центральной Америке и Мексике произведено в США, что подтверждает критическую зависимость региона от внешних источников. Исторический анализ демонстрирует влияние холодной войны на современные арсеналы: массированные поставки вооружений в 1980-х создали базу для нелегального оборота. Феномен самодельного оружия (ghost guns) создает беспрецедентный вызов: в Бразилии доля изъятий кустарного оружия выросла с 0,5 % в 2017 г. до 2,5 % в 2023 г., демонстрируя промышленные масштабы производства с использованием 3D-принтеров. Противоречия международной политики контроля проявляются в отказе Соединенных Штатов ратифицировать Межамериканскую конвенцию CIFTA (Inter-American Convention against the Illicit Manufacture of and Trafficking in Firearms, Ammunition, Explosives, and Other Related Materials) при одновременном росте легального экспорта на 74 % в 2023 г. Доказано отсутствие прямой корреляции между строгостью законодательства и уровнем насилия: эффективность определяется институциональной устойчивостью и правоприменительной практикой. Цифровизация систем контроля через электронные реестры и баллистические базы данных представлена как перспективное направление модернизации.

В данной статье представлен анализ системы распределения экологических полномочий в Канаде, характеризующейся как сложная многоуровневая структура управления. В этой системе взаимодействуют федеральное правительство, правительства провинций и территорий, а также органы управления коренных народов. Особо отмечается, что Конституционные акты Канады не содержат прямого закрепления исключительной юрисдикции над окружающей средой за каким-либо уровнем власти. Вследствие этого экологическое регулирование формируется через динамичное взаимодействие и комплексное распределение компетенций между различными акторами, часто требующее совместных подходов и согласованных действий. Центральное место в исследовании занимает процесс деволюции - передачи экологических полномочий с федерального на субнациональный (провинциальный, территориальный) и местный уровни, включая структуры управления коренных народов. Статья углубляется в концептуальные основы этого процесса, рассматривая его через призму принципов канадского федерализма, концепции субсидиарности и, что особенно важно, признания неотъемлемых прав коренных народов на землю, ресурсы и самоуправление. Анализируются ключевые правовые и институциональные механизмы, обеспечивающие передачу полномочий. К ним относятся межправительственные соглашения, соглашения о совместном управлении природными ресурсами, современные договоры о самоуправлении коренных народов, а также инновационные подходы, направленные на интеграцию традиционных экологических знаний в формальные процессы принятия решений и управления окружающей средой. На основе анализа конкретных кейсов из различных провинций и территорий Канады демонстрируется вариативность в степени институционализации и практической эффективности этих механизмов деволюции. В заключение делается вывод, что деволюция экологических полномочий в канадском контексте выходит за рамки простого административного перераспределения функций. Она выступает важным инструментом признания растущей политической субъектности и подтверждения экологической ответственности региональных и коренных акторов в рамках сложной системы многоуровневого экологического управления Канады.

Статья рассматривает проблему феномена «брандмауэра» в качестве инструмента противодействия крайне правым партиям в Германии и Австрии за период с 2024 по 2025 гг., когда в Европейском союзе (ЕС) усилилось сопротивление политического мейнстрима в отношении оппозиционных сил, представленных главным образом такими партиями как «Альтернатива для Германии» и Австрийская партия свободы. Исследуемая проблема основана на сравнительном сопоставлении характеристик стратегии «брандмауэра» в Германии и Австрии, а также оценке его эффективности в данных государствах. Цель исследования состоит в выявлении особенностей стратегии «брандмауэра» в странах ЕС на примере Германии и Австрии. В фокусе изучения находится использование ресурса средств массовой информации, которые распространяют критические данные об ультраправых партиях, целью которых является запугивание избирателя приходом радикалов к власти, способных разрушить сбалансированный политический ландшафт. Однако использованные за последние два года методы политической борьбы оказались неэффективными из-за многочисленных кризисных явлений в ФРГ и Австрии, охвативших все сферы жизни общества и государства от экономики до внешней политики. Итоги выборов различного уровня в Германии и Австрии продемонстрировали недовольство значительной части населения традиционными политическими силами, которые не смогли предложить избирателю оптимальной стратегии выхода из кризиса. Исследование основывается на широкой источниковой базе: актуальных материалах статистики, опросах общественного мнения, данных состава депутатского корпуса, рейтингах политических партий. Авторы пришли к выводу, что будущее «брандмауэра» зависит как от действия текущих коалиционных правительств Австрии и Германии, так и от актуальности программы, предлагаемой избирателям крайне правыми партиями. Данное исследование является одной из первых попыток сравнительного анализа стратегии «брандмауэра» в Германии и Австрии с опорой на широкую палитру статистических данных, что значительно дополняет установившиеся в отечественной историографии оценки «брандмауэра».

Литва занимала место временного члена Совета Безопасности Организации Объединенных Наций (СБ ООН) в 2014-2015 гг., Эстония - в 2020-2021 гг., Латвия занимает это место в 2026-2027 гг. Представленный в статье прогноз деятельности Латвии в Совете Безопасности в эти два года основывается не только на анализе латвийских документов и заявлений латвийских дипломатов и политиков, которых было сделано особенно много в последние несколько лет, с тех пор как страна официально приняла решение побороться за место в этом важнейшем институте ООН, но и на анализе деятельности в нем Литвы и Эстонии и всех трех стран Балтии - в Генеральной Ассамблее. Страны Балтии принадлежат одновременно к Организации Североатлантического договора (НАТО) и Европейскому союзу; соответственно, при определении особенностей их голосования в Совете Безопасности и Генеральной Ассамблее данная статья опирается на теорию о блоковом характере голосования в институтах ООН. Анализ данных о голосовании стран Балтии в институтах ООН, результаты которого представлены в статье, позволяет сделать вывод, что Латвия в качестве временного члена Совета Безопасности будет голосовать вместе с Соединенными Штатами Америки (США), Великобританией и Францией, когда позиции этих трех постоянных членов будут совпадать, и вместе с Францией, когда ее позиция будет отличаться от позиций США и Великобритании. Однако если на голосование будут вынесены проекты резолюций по палестинскому вопросу или по отдельным видам обычных вооружений, таких как кассетные боеприпасы или противопехотные мины, если позиции США и Франции по этим вопросам будут различаться, Латвия будет голосовать вместе с США. Страны Запада далеко не всегда выступают единым блоком в институтах ООН. Более того, сделанные в статье выводы позволяют усомниться в применимости теории о блоковом характере голосования в ООН, которая, по мнению авторов, требует проведения дополнительных научных исследований для ее проверки.

Целью настоящей статьи является выявление отличительных черт и особенностей эволюции внешнеполитической культуры ФРГ в 2011-м - начале 2025 г. С помощью методологии «обоснованной теории» А. Стросса и Дж. Корбин были выявлены основополагающие и относительно устойчивые внешнеполитические убеждения руководящих кругов Федеративной Республики Германия, составляющие ее внешнеполитическую культуру, а также определена степень их преемственности в обозначенных хронологических рамках. В качестве источников использовались ключевые для внешней политики Германии концептуальные документы, а также официальные высказывания федеральных канцлеров, президентов и министров иностранных дел. В результате исследования авторы приходят к выводу о сосуществовании преемственности и изменений во внешнеполитической культуре Германии, а также ее определенной внутренней противоречивости. К ее устойчивым чертам относятся убеждение о многополярности современной системы международных отношений и враждебности и непредсказуемости внешнего окружения, сосуществование идейных и прагматических императивов во внешней политике, а также «условный антимилитаризм». В то же время в силу ряда внешних факторов система убеждений эволюционировала в таких вопросах, как возрастающее значение военной силы, убеждение в системной конкуренции двух ценностных лагерей («ценностная биполярность»), прагматизация внешнеполитических приоритетов, геополитическое мышление, а также ряд других элементов. Соответствующая тенденция, вероятно, продолжит отражаться на практическом содержании германской внешней политики в кратко- и среднесрочной перспективе. Противоречивость системы внешнеполитических убеждений Берлина характеризуется, помимо прочего, сосуществованием убеждений в «ценностной биполярности» и недопустимости разделения мира на «добро» и «зло», а также негативным отношением к геополитическим амбициям акторов-ревизионистов, при одновременном выстраивании собственной политики в геополитических категориях.

Отсутствие консенсуса в интерпретации многополярности препятствует становлению БРИКС в качестве лидера в продвижении желаемого мирового порядка и глобальной системы управления. Данное исследование направлено на определение возможности разработки единой концепции многополярности в рамках БРИКС. Проводится обзор концептуализации многополярности в академическом и официальном дискурсе пяти стран - основательниц БРИКС. По сравнению с другими членами Ассоциации, Россия и Китай наиболее активно используют концепцию многополярности в своем внешнеполитическом дискурсе. Несмотря на различия в постановке целей, подходы двух стран к многополярности совместимы. Расширение БРИКС и затяжные конфликты между новыми членами могут значительно ограничить возможность продвижения собственной концепции многополярности в случае, если пять первоначальных членов не достигнут консенсуса относительно ее содержания. Концептуальному сближению внутри БРИКС может способствовать выдвижение Россией и Китаем единой концепции многополярности, с акцентом на интересы Глобального Юга - центрального элемента внешнеполитического дискурса Индии, Бразилии и Южной Африки.