В статье выявляются специфические черты религиозной ситуации в северных районах Карелии в 1945–1988 гг. Этот трудный для Церкви период подготовил возрождение церковной жизни в крае в 1990-е годы, в том числе в карельском северном приграничье, что приобретает актуальность накануне грядущего 800-летия крещения карелов (2027 г.). На этой северной территории (в отличие от южной Карелии) в указанное время не было зарегистрированных церквей и священнослужителей. Религиозная жизнь верующих не носила публичного характера, а замыкалась приватной сферой. Основной причиной этого являлась атеистическая агитация, а также санкции в отношении приезжающих духовных лиц и верующих, инициировавших открытие церквей. Население приграничных (преимущественно карельских) районов в меньшей степени, чем северо-восточных, проявляло заинтересованность в возрождении религиозной жизни. Это можно объяснить лучшей сохранностью храмов на северо-востоке республики, большей транспортной доступностью. Свою роль сыграли и более устойчивые православные традиции в Прибеломорье. Общей новацией для республики и страны стало переосмысление в 1970–1980-е годы роли православия в сохранении традиционного культурного наследия, которое происходило на фоне общего разочарования в перспективах реализации коммунистического проекта. Признаки этого нового отношения к Церкви хорошо отражены в официальных документах советских властей. Это отношение косвенно подтверждает и возросший интерес населения к церковным таинствам (несмотря на попытки внедрения новых советских обрядов), к посещению немногочисленных на севере Карелии закрытых церквей, часовен, монастырей, скитов. Возникшее представление о тождестве коммунистических и христианских ценностей в этих условиях — признак существенной утраты (за атеистический период) смыслов традиционного духовного наследия, но не его забвения.
Деятельность высшей духовной школы в годы революций 1917 г. и Гражданской войны является одной из наименее исследованных тем в истории Церкви. Эта проблема касается в том числе и Московской духовной академии. Из-за малочисленности источников, а также некоторой путанности в них, последние годы деятельности МДА исследованы недостаточно. В последние несколько десятилетий вышел ряд работ, ставящих своей целью пролить свет на обстоятельства переезда академии из Сергиева Посада в Москву, особенности ее образовательной деятельности в столице. До сих пор идут споры о дате окончательного закрытия академии. Подробно исследованы биографии ряда членов академической корпорации МДА, особенно тех, кто закончил свою жизнь мученическим подвигом. Вместе с тем те условия, с которыми столкнулась профессура академии в послереволюционное время, борясь за свое выживание в условиях дефицита, давления со стороны властей и голода, также заслуживают пристального внимания. В данной статье сделана попытка взглянуть на особенности быта академической корпорации МДА в 1917–1920-х годах.