Статьи в выпуске: 11
В настоящей работе представлена характеристика незаконного рынка оружия в Социалистической Республике Вьетнам с раскрытием детерминации преступности (причин и условий), криминогенных факторов (и мест), механизмов преступного поведения, портретов преступников на основании официальных статистических данных и судебной практики, что в совокупности представляет собой криминологический профиль страны по конкретному виду преступлений. Особенность заключается в двух противоположных составляющих: изготовление самодельного оружия для целей собственной безопасности (при нормализации феномена и незнании о противозаконности действий), охоты и сбыта (на любительском и профессиональном уровнях), а также активное перемещение военного оружия (вьетнам. «vũ khí quân dụng») и оружия со сходными свойствами (вьетнам. «vũ khí có tính năng, tác dụng tương tự») из приграничных территорий в более дальние пункты назначения (например, Китай). Выявлена взаимосвязь незаконного приобретения и хранения оружия с экологическими и насильственными преступлениями во Вьетнаме. Несмотря на недавние поправки в законодательстве о контроле оборота оружия и развитую нормативно-правовую базу, сохраняются проблемы в квалификации и выявлении деяний, а также фрагментарность участия Республики в международных договорах и дополнительных протоколах. Методологически исследование построено на контент-анализе, формально-юридическом методе, методах юрислингвистики и моделирования самых различных систем (англ. «most different systems design») и носит сравнительный характер. При выявлении противоречий, недостатков и пробелов использован критико-правовой метод.
Статья посвящена исследованию и оценке законодательных изменений, внесенных в статью 2741 Уголовного кодекса Российской Федерации Федеральным законом от 9 апреля 2026 г. № 76-ФЗ «О внесении изменений в статью 2741 Уголовного кодекса Российской Федерации». Рассматриваются ключевые новеллы, среди которых изменение конструкции объективной стороны составов преступлений, предусмотренных частями второй и третьей указанной статьи, а также введение специального основания освобождения от уголовной ответственности для лиц, нарушивших правила эксплуатации средств обработки охраняемой компьютерной информации. Авторы исследуют правовую природу внесенных изменений с позиций доктрины уголовного права, оценивают их соотношение с принципами законности, справедливости и дифференциации уголовной ответственности, а также определяют возможные правоприменительные последствия указанных изменений. Делается вывод о том, что конкретизация признаков объективной стороны в части изменения общественно опасных последствий устраняет неопределенность оценочного понятия «причинение вреда», позволяет проводить верное разграничение с общественно опасными последствиями, которые также обозначены в уголовно-правовой норме как «тяжкие последствия», а также обеспечивает системное единство норм главы 28 Уголовного кодекса Российской Федерации и создает более четкие ориентиры для правоприменителя при установлении момента окончания преступления. В свою очередь введение специального основания освобождения от уголовной ответственности формирует действенный поощрительный механизм, стимулирующий лиц, допустивших нарушение правил эксплуатации систем критической информационной инфраструктуры, к активному содействию расследованию и обеспечению сохранности доказательственной базы. Ограничение сферы действия поощрительной нормы исключительно части 3 статьи 2741 Уголовного кодекса Российской Федерации оставляет открытым вопрос о целесообразности распространения аналогичного механизма на иные составы данной статьи.
В статье анализируются правовые коллизии режима параллельного импорта товаров с режимом правовой охраны наименования места происхождения товаров и географических указаний в Российской Федерации. Отмечается, что действующая модель легализации параллельного импорта, ориентированная преимущественно на преодоление ограничений, установленных на использование товарных знаков и исчерпания исключительных прав, не учитывает специфику правовой природы режима наименования места происхождения товаров, основанного на соблюдении гарантий особых свойств товара, обусловленных географическим происхождением. «Антисанкционная» легализация параллельного импорта как исключения из традиционной модели исчерпания прав по товарным знакам породила ряд правовых рисков для режима охраны наименований места происхождения товаров. Среди них можно выделить: подмену гарантий особых свойств товара гарантиями его «оригинальности»; разрыв между системой контроля качества и каналами параллельных поставок; возникновение неопределённости относительно происхождения и качественных характеристик товара в процессе таможенного и судебного доказывания; риск возникновения претензий в связи с возможным ослаблением выполнения Российской Федерацией международных обязательств по охране географических указаний в рамках Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС). Анализируются положения российского законодательства, судебная практика, зарубежный опыт регулирования параллельного импорта. Научная новизна исследования заключается в определении правовых рисков, в необходимости формирования специального правового режима допуска товаров с режимом наименования места происхождения товаров в условиях государственных ограничений использования товарных знаков некоторыми странами. Правовой режим должен быть ориентирован на усиление доказательственных стандартов происхождения и сохранности качественных характеристик товаров.
Цифровые платформы под управлением искусственного интеллекта всё чаще используют предиктивную персонализацию цен - автоматическое определение индивидуальной цены для каждого пользователя на основе его поведенческих данных, истории покупок, геолокации, типа устройства и иных цифровых следов. С экономической точки зрения такая практика представляет собой ценовую дискриминацию первой степени (совершенную дискриминацию), позволяющую извлекать максимальный потребительский излишек. Однако действующее антимонопольное законодательство - как российское (п. 6 ч. 1 ст. 10 Закона «О защите конкуренции»), так и зарубежное - допускает ценовые различия, если они «экономически обоснованны». Алгоритмическая персонализация, основанная исключительно на «готовности платить», не имеет объективного экономического обоснования и потому должна признаваться злоупотреблением доминирующим положением. В статье предлагается концепция алгоритмической недискриминации, включающая: (1) право антимонопольного органа истребовать у платформы перечень факторов ценообразования, их веса и логику принятия решений; (2) перераспределение бремени доказывания на платформу после представления косвенных доказательств; (3) запрет обосновывать ценовые различия ссылкой на «готовность платить», если она не подтверждена объективными издержками или уровнем сервиса; (4) легализацию методов вычислительного антимонопольного регулирования (модель двойного ценообразования, цифровые сценарии, регуляторные песочницы) и упреждающих механизмов (конкуренция по дизайну). Обосновывается проект поправок в Методику ФАС России (Приказ № 220). Сделан вывод, что без адаптации правового инструментария дискриминация как услуга станет стандартной бизнес-моделью цифровой экономики, что негативно скажется на конкуренции в целом.
В статье проводится комплексное научное исследование Временных мер по управлению службами генеративного искусственного интеллекта, принятых в Китайской Народной Республике в 2023 году. Анализируемый нормативный акт рассматривается как системный элемент формирующейся модели публично-правового регулирования генеративных технологий, ориентированной на сочетание инновационного развития и обеспечения национальной, информационной и социальной безопасности. В работе раскрываются нормативные основания принятия Временных мер, их место в системе китайского законодательства, а также выявляются ключевые принципы государственного подхода к регулированию генеративного искусственного интеллекта. Особое внимание уделяется ценностным и содержательным ограничениям алгоритмической генерации контента, требованиям к обучающим данным, маркировке информации, договорной модели взаимодействия провайдера и пользователя, а также механизмам надзора и юридической ответственности. Отдельно анализируется трансграничное измерение регулирования и расширительное понимание цифрового суверенитета, при котором решающим фактором выступает фактическое воздействие сервиса на внутреннее информационное пространство государства. Обосновывается вывод о формировании в КНР превентивной и управляемой модели регулирования генеративного искусственного интеллекта, в рамках которой алгоритм и провайдер приобретают статус объектов повышенного публичного интереса. Сделанные выводы позволяют рассматривать Временные меры не только как переходный нормативный акт, но и как концептуальную основу для дальнейшей кодификации регулирования генеративного искусственного интеллекта, а также как значимый ориентир для сравнительно-правовых и международно-правовых исследований в данной сфере.
Современные технологии захватывают все больше различных сфер, в том числе и сферу правосудия. Развитие экономики под влиянием цифровой трансформации способствует изменению гражданско-правовых отношений. Необходимость последовательного внедрения инструментов искусственного интеллекта в судебную систему обусловлена возможностью оптимизации, сокращения рабочей нагрузки судей и аппарата судебной системы, повышением эффективности. С развитием искусственного интеллекта судебная система имеет опасения относительно возможных перспектив поглощения машинным интеллектом деятельности судьи-человека. Несмотря на относительно небольшой по историческим меркам срок существования технологий искусственного интеллекта, с учетом накопленного опыта его использования в судебной деятельности, автором в данном исследовании рассмотрены вопросы противостояния технологий искусственного интеллекта и отправлением правосудия судьей, разграничены и проанализированы преимущества искусственного интеллекта перед работой судьи-человека, а также возможные риски его использования в судебной деятельности. Методологическую основу исследования составили такие методы, как диалектический, анализ, синтез, структурно-функциональный, сравнительно-правовой, формально-юридический, историко-правовой. Акцентом авторской позиции будет потенциал использования гибридных систем в судебной деятельности. Использовав метод сравнительного анализа, также автором рассмотрена проблематика возможности алгоритмизировать деятельность судьи-человека с определением формулы осуществления его деятельности, при использовании искусственного интеллекта. Ориентируясь на российский подход к внедрению искусственного интеллекта в судебной системе и степени готовности общества к его внедрению, автор приходит к выводу о том, что технологии искусственного интеллекта позиционируются и могут быть использованы в судебной деятельности, как помощник на уровне сотрудничества, но не заменяя работу судьи.
Одной из важных и актуальных проблем правового регулирования является определение его эффективности и выработка путей оптимизации, приводящих к достижению поставленной цели меньшими издержками различного рода. Предполагается, что одним из вариантов оптимизации является внедрение и использование инновационных информационных технологий, в том числе искусственного интеллекта. В статье предпринята попытка анализа доктринальных источников, практики использования информационных технологий в правотворческом процессе и при правореализации с целью выявления положительных и отрицательных аспектов такого использования, возможности использования данных технологий в перспективных сферах, определения проблем с этим связанных. Применение метода анализа, диалектического, логического, формально-юридического метода познания позволило выявить единство в научной сфере по вопросу высокого уровня значимости и необходимости использования искусственного интеллекта в сфере правового регулирования общественных отношений, широту внедрения и использования на практике указанных технологий. В ходе исследования выявлены и систематизированы проблемы, связанные с внедрением искусственного интеллекта, а также экономические предпосылки использования инновационных технологий, к которым автор отнес: 1) сокращение издержек за счет автоматизации рутинных процессов, снижающих затраты времени, материальных, финансовых и кадровых ресурсов на выполнение уже имеющихся задач или издержек, потенциально возникающих в перспективе увеличения количества таких задач; 2) снижение вероятности ошибок, способных привести к финансовым потерям в виде новых издержек на исправление ситуации или издержкам репутационного характера; 3) расширение возможности прогнозного моделирования, к которому относится исследование вероятности наступления различных рисков. В то же время автор приходит к выводу, что некоторые сферы пока еще далеки от возможности использования в них искусственного интеллекта, поскольку остается нерешенным ряд правовых, этических и организационных задач.
В статье анализируется проект Федерального закона «Об основах государственного регулирования сфер применения технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации», прошедший публичное обсуждение в марте-апреле 2026 года. На основе сопоставления первоначальной редакции, поступивших замечаний (более 400 комментариев) и официальных ответов Разработчика - Минцифры России - выявляются ключевые правовые проблемы законопроекта. Рассматриваются дефекты понятийного аппарата, отсутствие классификации ИИ-систем по уровням риска, противоречия между декларируемым технологическим суверенитетом и реальными требованиями к «суверенным» моделям, риски монополизации через реестр доверенных моделей. Особое внимание уделено анализу прав граждан: сужение права на отказ только до государственных услуг, исключение досудебного обжалования, отсутствие права на объяснение алгоритмических решений. Исследуется эволюция норм об ответственности, анализируются спорные положения о маркировке синтезированного контента, инфраструктурных льготах для центров обработки данных, а также полный отказ Разработчика от статьи 14, предусматривавшей мониторинг рисков ИИ. Авторы приходят к выводу, что законопроект в его доработанной редакции не только не справляется с задачей стать полноценной «ИИ-конституцией», но и демонстрирует регресс по сравнению с исходной версией: права граждан оказались существенно урезаны, мониторинг ликвидирован, а ключевые вопросы по-прежнему адресуются подзаконному регулированию. Требуется концептуальная переработка акта с ориентацией на лучшие международные стандарты и восстановление баланса между инновациями, безопасностью и фундаментальными правами человека.
В статье исследуется Стратегия государственной национальной политики и ее возможное влияние на реформу законодательства о культуре. Рассматриваются отправные положения Стратегии государственной национальной политики в части, затрагивающей сферу культуры, развитие соответствующих практик. Отмечается неудовлетворительная ситуация в сфере культуры, в основе которой лежит комплекс нерешенных проблем, в том числе и правового характера. Подвергается критическому анализу действующий Закон РФ от 9 октября 1992 г. № 3612-I «Основы законодательства Российской Федерации о культуре». Показаны ключевые проблемы правового регулирования сферы отечественной культуры и возможные подходы к их решению. Обращается внимание на положительный опыт Республики Беларусь и Республики Казахстан по обновлению законодательства о культуре с учетом имеющихся вызовов и угроз. Автор полагает возможным заимствовать отдельные законодательные практики этих государств в Российской Федерации. Затрагиваются вопросы формирования и поддержания коллективного ментального иммунитета, обеспечения отдельных видов безопасности. Сфера культуры рассматривается как одна из областей деятельности, имеющих значение для решения целого комплекса задач, включая вопросы обеспечения отдельных видов безопасности. На основе анализа доктрины, документов стратегического планирования, опыта сопредельных государств артикулируются предложения по развитию основ обновленного проектного законодательства о культуре.
В статье рассматривается количественная и качественная характеристика вреда в праве. Определяется, что для установления количественных величин юридического вреда используется научная категория «мера». Она выражается в различных правовых формах: запрет, обязанность, дозволение, наказание. Выделяются некоторые функции меры как обособленной категории вреда: компенсационная, превентивная, карательная. Указывается, что мера в правовой сфере является характеристикой, определяющей пределы дозволенного или запрещенного поведения, меру ответственности за нарушение правовых норм. Проводится классификация меры вреда в зависимости от выполняемой оценки, различных форм объективации, сферы деятельности и т. д. Автор приходит к выводу, что мера как количественная характеристика вреда в праве представляет собой необходимый инструментарий для оценки объема нанесенного ущерба. В последующем анализируется качественная характеристика вреда в праве. В этой связи изучается научная категория «степень». Отмечается, что с помощью данного критерия дифференцируются свойства таких правовых феноменов, как вина, ответственность, риск, защита прав, а также вред. Резюмируется, что «степень» как качественная характеристика вреда в праве отражает показатели интенсивности и тяжести нанесенного ущерба, учитывая при этом масштаб последствий, их необратимость, длительность воздействия. Выявляются отдельные разновидности степени вреда в зависимости от сферы применения. Отдельным образом выделяются принципы, которые могут применяться при оценке степени вреда: объективность; сравнимость; необходимость привлечения независимых экспертов; связь с законодательством; соблюдение правил этики и справедливости. В итоге констатируется, что количественная и качественная характеристика вреда в праве корреспондируют таким критериям как мера и степень причиненного негативного результата.
В научной статье обобщены основные положения, сформулированные в разное время выдающимся советским ученым-юристом С. Ф. Кечекьяном по результатам изучения им таких теоретических проблем, как источники права и правоотношения в социалистическом обществе. На основе полученного знания автор стремился решить следующие задачи: во-первых, раскрыть взаимную связь явлений в контексте публикаций правоведа по обозначенным проблемам теории права; во-вторых, уточнить подход ученого-юриста к праву (известен сегодня как «широкий» подход к праву). Для достижения поставленных целей использован исторический метод и сравнительный метод науки. В рамках научной статьи исследовано содержание и значение категории «источник права» для С. Ф. Кечекьяна, уделено внимание особенностям освещения ученым данного явления в юридической литературе. Показана ведущая роль советского закона среди источников права, отражен его смысл согласно воззрениям юриста. Одновременно указано на мероприятия, которыми, по мысли С. Ф. Кечекьяна, должно сопровождаться претворение в жизнь норм права. Подчеркнута роль нормы права и ее регулирующее значение в мыслительной связке норма права - правоотношение. По итогам сделан ряд выводов, обоснована актуальность суждений ученого-юриста для современной науки теории права. Установлено, что тематика источников права и правоотношений в социалистическом обществе тесно связана в научном творчестве ученого. Взгляды ученого на проблемные вопросы источников советского права претерпели определенную трансформацию. Изучение проблемы источников права послужило отправной точкой работы над аспектами правоотношений в социалистическом обществе. Источники права, как и нормы права, обусловлены историческим развитием общества, отражают материальные условия жизни данного общества. Наличие источника права есть презумпция действительности нормы права. Источники права вскрывают представление системы права о себе самой. Таким образом, правовед рассматривал право в целом как средство общественного развития. При этом право и его особенности неотделимы от экономики. Вместе с тем право не может быть сведено ни к идеологии, ни к формальным конструкциям. Оно не выполняет свою роль вне воли людей: той воли, которая направлена на установление норм права, а также воли людей в конкретных правоотношениях. При таких обстоятельствах «широта» подхода С. Ф. Кечекьяна к праву выражается не столько в том, что он рассматривал его через призму связи нормы права и правоотношения, а в том, что он учитывал динамику общественного развития как стержень права, полагал необходимым учитывать обстоятельство воли людей. Одновременно на основе обобщения теоретических суждений правоведа автором сделаны предложения для решения некоторых современных проблем науки, как, например, вопрос о критериях определения «мягкого» права. В научной статье также освещены отдельные проблемные аспекты творчества С. Ф. Кечекьяна, отражены особенности его научного поиска.