В детстве весной жил у сплавной реки около Чудова. Отцвела черемуха. Запевали соловьи в тот час, когда солнце садится и косо светит сквозь лес.
Соловьи начинали петь на красном свету. Пели, наполняя всю недолгую ночь.
На утренней заре, когда солнце вставало, дуя на голубую, глинистую, глыбами вспаханную землю, в те четверть часа, когда длинны тени,— продолжал песню соловьев зяблик. Он принимал их запев. Если его песня была складна и полна, говорили — к хорошей это погоде. Спою ли я песнь зяблика и что он теперь поет? Начал писать молодым человеком, студентом, учился в университете, но так и не получил времени его закончить.
Я рожден в 1893 году, до революции 1905 года, но разбужен первой революцией и предчувствием новой. Мы знали, что она скоро произойдет; пытались определить срок прихода, гадали о ней в стихах. Мы ждали революции, коренных изменений, в которых сами будем принимать участие; мы хотели не изображать, не воспринимать мир, а понимать мир и его изменять. А как — не знали.