Африка до сих пор самый неизученный регион Старого Света. Особенно слабо исследованы древнейшие периоды ее истории, несмотря на то что в последние два десятилетия здесь сделано больше археологических открытий, чем за все предшествующее время. Раскопки продолжались и в сравнительно давно изученных районах: в Египте (в частности, в районе пирамид), в Карфагене — на территории двух древних африканских цивилизаций, в какой-то мере известных любому образованному человеку.
Мы кое-что знаем об историческом значении этих цивилизаций для культуры нашей части света и родной страны. Но мы знаем непропорционально мало о роли Египта и Карфагена в культурной истории того самого материка, на котором они расположены. Между тем древние африканские цивилизации Мероэ, Гарамантов, предкасмурской Эфиопии и другие, менее развитые, столь же интересны для исследователя, как и блестящая и неповторимо самобытная цивилизация Египта, просуществовавшая три тысячелетия, и цивилизация Карфагена, возникшая в результате переселения из-за моря финикиян и погибшая через пять веков, в эпоху своего наивысшего расцвета.
Настоящее Собрание сочинений знакомит читателя с творчеством одного из крупнейших писателей XX столетия. Выпускаемое массовым тиражом и обращенное к самой широкой аудитории, оно является наиболее полным в сравнении с предыдущими изданиями Леонида Леонова (с добавлением ряда его ранних произведений и расширением публицистики).
Первооткрыватель принципиально новых путей в реалистическом искусстве, художник многогранного стиля, писатель-энциклопедист, Леонид Леонов выделяется глубоко интеллектуальным складом своего дара. Его многомерное слово, его философская партитура потребуют от читателя определенных усилий, даже труда, к которому мы не всегда приучены в торопливой суетности быта. Леонова невозможно прочитывать «на бегу» — нужно остаться наедине с книгой, всматриваясь в ее глубины. Зато труд будет вознагражден сторицей в постепенном открывании для себя огромного художественного мира, вобравшего культуру прошлого и устремленного в завтра.
Работа «Проблемы средневековой народной культуры» примыкает к книге «Категории средневековой культуры» (М., «Искусство», 1972). Подобно той книге, новая монография посвящена изучению культуры средних веков, представлений средневекового человека о мире и о себе. Однако новая книга не только продолжает начатое ранее исследование, но и развивает его по несколько иным линиям.
Прежде я пытался восстановить ряд категорий средневекового миропонимания и группировал материал вокруг нескольких основополагающих его элементов: время-пространство, право, труд, собственность-богатство — элементов, образовывавших вместе со многими другими ту исторически необходимую форму, в которой складывались разные типы средневековой человеческой личности.
В интересах анализа перечисленные элементы были вычленены из сплошной всеобъемлющей ткани средневековой культуры. После того как эта работа была проделана, естественно, возникла потребность возвратиться к рассмотрению средневекового мировидения, но уже не в его категориальной расчлененности, а в слитности разных его аспектов. Для того чтобы в какой-то мере перейти от «анатомии» к «физиологии» культуры, пришлось сместить логический уровень изучения. Потребовался иной взгляд на источники и иной принцип их отбора.
Книга американского исследователя Э. Шефера представляет собой обстоятельное собрание разнообразных сведений о культурных влияниях внешнего мира на Китай танского времени (618—907 гг.) — эпохи наивысшего расцвета его культуры.
Странные вещи происходят, случается, с вещами и людьми. Взять хотя бы автомобиль. Долгие десятилетия самые изощренные умы бились над тем, чтобы он стал надежным, быстроходным, экономичным, безопасным и комфортабельным. И он в значительной степени таким стал. И вот, когда это произошло, люди вдруг опять потянулись к экипажам, не требующим топлива и приводимым в движение мускульной силой. Простым и неприхотливым. Легким и не занимающим много места. Как догадался читатель, мы имеем в виду старый добрый велосипед.
Происходят, казалось бы, невероятные вещи. Цехи и заводы переводятся на производство «двух колес». Миллионы велосипедов выбрасываются на мировой рынок и находят уверенный сбыт. Люди, годами привыкшие крутить автомобильную баранку, вдруг, вспомнив увлечение детства, заново учатся крутить велосипедные педали. Велосипедный бум быстро распространяется по земному шару, захватывая одну страну за другой. Велосипедисты уже не хотят довольствоваться овалами велотреков, узкими лентами редких велодорожек. «Верните нам улицы городов! Обеспечьте безопасность на дорогах, беспардонно захваченных автомобилем! Сделайте велосипедистов равноправными участниками движения!» — требуют они.
Книга писателя-публициста Александра Кривицкого, лауреата премии имени В. Воровского, рассказывает о друзьях и врагах разрядки в США, о преградах, которые возводят на ее пути военно-промышленный комплекс, о разных сторонах американской жизни, царящих в стране нравах.
Во второе издание книги добавлены три новых памфлета — «Коварство и политика», «Кое-что о тартофах» и «Одержимые бессон».
Книга рассчитана на массового читателя.
В 1380 году московский князь Дмитрий Иванович, собрав многочисленное войско почти всех русских княжеств, преградил путь на Русь золотоордынской армии Мамая. Куликовская победа имела огромное национальное значение. Именно Москва организовала сопротивление Золотой Орде. Дмитрий Донской, защищая не одно только свое Московское княжество, но всю Русь, выступил вперед и встретил золотоордынское войско за рубежами Руси — в «диком поле».
Именно здесь, у Непрядвы и Дона, решался вопрос о том, вокруг какого княжества объединяться русскому народу. Ни изменившая Рязань, ни медливший с посылкой своих войск Новгород, ни какой-либо другой центр не получили в глазах всего населения такого общерусского авторитета, как Москва. Куликовская победа «за Доном» подняла политический престиж Москвы, сделав ее подлинной главой русских княжеств. Эта битва подняла русское национальное самосознание и сама явилась результатом не только экономического и военного роста Руси, но и роста культурного и общенародного. Литературный подъем предшествовал Куликовской победе и продолжался после.
Мемуары Мигеля Мармоля, одного из основателей и руководителей Коммунистической партии Сальвадора, охватывают почти пятидесятилетний период истории этой страны, в частности истории развития организованного рабочего движения, деятельности компартии. Особое место в мемуарах занимает вооруженное рабоче-крестьянское восстание в январе 1932 года. Последствия январских событий определили судьбы страны на долгие годы. С того времени в Сальвадоре началось правление правой военной диктатуры, которое продолжается по настоящее время.
«… Для Сальвадора,— как отмечает в своей книге Мигель Мармоль,— трагедия 1932 года столь же велика, сколь и трагедия, которую пережила Европа во времена нацистского варварства, трагедия, которую пережил Вьетнам во времена американского варварства, ибо она совершенно изменила (в худшую, разумеется, сторону) характер нации».
Как это ни странно, имя Александра Васильевича Чаянова (1888—1939?) как специалиста по сельскохозяйственной экономике и видного теоретика и практика кооперативного движения (еще до революции он изучал постановку кооперации, особенно производительной, в Бельгии и в Италии), автора многочисленных научных трудов, напечатанных и в дореволюционное, и в советское время, сейчас гораздо лучше известно в ученом мире на Западе, чем в Советском Союзе или в русском Зарубежье.
Правда, труды Чаянова по аграрному вопросу, по вопросам селекции и животноводства, изданные между 1909 и 1929 гг., хранятся в Государственной библиотеке имени Ленина, где в каталоге их числится больше пятидесяти. Весьма вероятно, что их берут оттуда и читают специалисты. Но о Чаянове, как об экономисте, в СССР сейчас не пишут.
В сборнике, подготовленном институтом Латинской Америки АН СССР совместно с Архивным управлением МИД Мексики, помещены документы по истории взаимоотношений СССР и Мексики.
Большая часть документов малоизвестна или публикуется впервые. Для работников МИД и МВТ СССР, преподавателей и аспирантов.