Научный архив: статьи

Индивиды и группы людей, проживающие в регионе и образующие в совокупности его сообщество, постоянно проявляют множество разнопорядковых идентичностей (национально-государственную, этническую, конфессиональную, языковую, территориальную, политическую, профессиональную и др.). В региональных сообществах Испании происходят значительные изменения идентичностей. С особой силой они развиваются в Каталонии. Цель исследования — определить социальный профиль приверженцев каталонской идентичности на основе результатов опросов, проведённых в 2011–2024 гг. Выявлено, что в региональном сообществе преобладает дуальная идентичность — 47,6 % («как испанец, так и каталонец»). Далее по убывающей — самоидентификации «больше каталонец, чем испанец» — 20,3 %, «только каталонец» — 14,8 %, «больше испанец, чем каталонец» — 6,1 % и «только испанец» — 5,8 %. Исключительная и преимущественная каталонская идентичность в совокупности в повышенной степени проявляется среди лиц старше 45 лет, женщин, жителей малонаселённых муниципалитетов, голосующих за партии «Junts», «Левые республиканцы Каталонии» и «Сумар». Исключительная испанская идентичность наиболее характерна для женщин и лиц старше 45 лет, а преференциальная идентичность «больше испанец, чем каталонец» также распространена в молодёжной возрастной когорте 18–24 лет. Данные слои регионального сообщества в наибольшей мере поддерживают Народную партию, ИСРП и «Вокс». Изменения идентичности вызваны процессами глобализации, экономической конъюнктурой (на этапах кризиса исключительная идентичность нарастает, на этапах подъема уровня жизни идёт на спад). Новейшие тенденции спада исключительной каталонской идентичности вызваны также поражением попытки сецессии в 2017 г., волатильностью и ростом фрагментации партийной системы региона.

Статья содержит критический теоретико-концептуальный анализ цифровизации культурного наследия в провинции Гуандун. В отличие от технодетерминистских подходов, исследование трактует цифровые платформы как поле властных отношений, воспроизводящее языковые и классовые иерархии. Теоретическая рамка работы представлена теориями коллективной памяти (М. Хальбвакс, Я. Ассман), медиатизации и платформенного капитализма (Н. Колдри, А. Хепп, Н. Срничек), а также концепцией символической власти (П. Бурдьё). Анализ ведется по двум осям: языковая политика (маргинализация кантонского диалекта в цифровых интерфейсах) и платформенная логика (алгоритмическое курирование, коммерциализация, кооптация локальной памяти государственным нарративом). Цифровизация - одновременно инструмент и ограничение: расширяя видимость отдельных практик, она создает структурные рамки для форм интеграции памяти в коллективную идентичность.

Цель исследования - на примере периодов СССР и постсоветского пространства рассмотреть социально-исторические уроки реализации языковой политики в национально-ситуативном контексте. Методологическая база исследования. В статье предпринята попытка сделать определенные выводы на основе анализа конкретных практических решений в области языковой политики и планирования в разные исторические периоды в нашей стране. Основным инструментом исследования в данной работе стал исторический метод, причем акцент авторы делают на кратком описании разных аспектов конвенциональной исторической парадигмы, а также проблем и парадоксов, возникающих в обозначенном поле исследования. Результаты исследования. Авторы статьи отмечают, что в контексте стремительно меняющейся геополитической ситуации вопросы языковой политики - как важной части политики национальной, приобретают особое звучание. В статье рассмотрены следующие этапы в проведении языковой политики: алфавитная революция, языковая ассимиляция, реализуемая в основном через русификацию, трансформация русского языка во второй родной и, наконец, ориентация на этническое возрождение через развитие миноритарных языков. В нестабильные периоды истории в общественных умонастроениях доминирующими становились призывы к возрождению этнической идентичности. В такие эпохи символическая роль миноритарных языков, безусловно, повышалась с точки зрения разграничения «свой - чужой». Авторы работы делают вывод, что суть языковой политики на всех исторических этапах заключалась не в решении языковых вопросов, а главным образом, в идеологизации через язык и культуру. Перспективы исследования. Мы считаем, что сделать правильные выводы и выработать эффективные механизмы решения проблем в конкретном региональном и историческом контексте без подробного анализа отечественного и зарубежного опыта довольно трудно. Мы также придерживаемся мнения, что нельзя игнорировать исследования советского периода. по данной проблематике. В перспективе было бы интересно более подробно изучить методологический инструментарий решения социолингвистических проблем. Только максимально полная и точная методологическая картина может помочь найти оптимальные пути разрешения этнических разногласий в языковом поле.

Цель исследования - анализ динамики показателей русско-национального билингвизма в системе школьного образования полиэтничных регионов Юга России. Методологическая Теоретической основой выступили модели языковой политики (моноязычная, билингвальная, асимметричная, языкового плюрализма). В исследовании проводится сравнительный анализ данных официальной статистики: результатов Всероссийской переписи населения 2020 года о владении языками и форм федерального статистического наблюдения Министерства просвещения РФ с 2014 по 2025 г. Результаты исследования. В полиэтничных регионах Юга России устойчиво функционирует асимметричная модель языковой политики. Русский язык подтверждает статус лингва франка с высоким уровнем владения (87-99 % населения), однако в ряде республик (Чечня, Ингушетия, Дагестан) наблюдается значительный разрыв между знанием языка и его повседневным использованием, особенно в сельской местности. При этом общее образование практически полностью (на 99 %) реализуется на русском языке. Параллельно отмечается рост абсолютной численности школьников, изучающих национальные (нерусские) языки как предмет (+212 тыс. чел. за 10 лет), причем в республиках Северного Кавказа их доля достигает 66-99 %, что свидетельствует о сильной этнокультурной компоненте в образовании. Перспективы исследования связаны с дальнейшим изучением факторов, влияющих на выбор языка обучения, выявлением оценки населения роли и значения русского языка для макроуровневой интеграции полиэтничных регионов.

Статья посвящена диахроническому лингвистическому исследованию процессов формирования, трансформации и ревитализации ойконимической системы, созданной терским казачеством на территории Чеченской Республики. Эмпирическую базу составили 62 ойконима, извлечённые из топонимических словарей А. С. Сулейманова и А. В. Твердого, картографических материалов XIX–XXI вв., а также официальных документов, включая Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 24.08.1977 г. Показано, как дореволюционная мо-дель, сформированная казачьими поселенцами, закрепляла в географических названиях основы их мировоззрения, социального устройства, хозяйственного уклада и сакральной кар-тины мира. В работе детально анализируется механизм идеологического и административного воздействия на ойконимию в советский период, приведший к её системной деконструкции, а также сложные и противоречивые процессы её восстановления и актуализации в постсоветское время. В результате исследования установлено, что эволюция казачьей ойконимии представляет собой полный цикл: от мотивированной системы, отражавшей уклад жизни казаков через идеологически обусловленную деконструкцию, к современной фазе ревитализации, в которой ойконимы функционируют одновременно как объект символического восстановления исторической памяти. Ойконимия выступает не только историческим свидетельством, но и активным инструментом конструирования и сохранения этнокультурной идентичности тер-ского казачества, а её эволюция наглядно демонстрирует механизмы взаимодействия языка, власти и исторической памяти.

В статье анализируется изменение языковой политики Королевства Саудовская Аравия (КСА) в контексте реализации стратегической программы «Видение 2030». На основе изучения основных нормативно-правовых актов и современных реформ раскрываются механизмы развития и утверждения арабского языка в качестве ключевого элемента национальной идентичности и одновременно инструмента «мягкой силы» на международной арене. Особое внимание уделяется деятельности органов власти Королевства и различных образовательных учреждений. Детально разбираются мероприятия и проекты Международной академии арабского языка имени короля Сальмана (МААЯ); анализируются ее проекты, такие как цифровизация языка, стандартизация терминологии через глоссарии и масштабные международные образовательные проекты, например месячники арабского языка. Показаны причины, динамика и последствия взаимодействия арабизации и глобализации в образовательном и цифровом пространствах. В работе анализируется диалектика арабизации и глобализации на фоне внутренних трансформаций и активизации внешней политики КСА. Исследование показывает, что государство последовательно отстаивает приоритет арабского языка в правовой и общественной сферах, одновременно проводя прагматичный курс на стратегический симбиоз с английским языком в образовании и науке для интеграции в мировую экономику. Отдельно рассматриваются современные вызовы, такие как распространение арабизи и низкая доля арабского контента в цифровой среде, а также инновационные ответные меры, включая разработку национальной ИИ-модели «Аллам». В результате обосновывается система конкретных мер для углубления российско-саудовского гуманитарного сотрудничества. Предлагаются взаимные образовательные инициативы, включая академические обмены, совместные культурно-языковые проекты и подготовку педагогических кадров, реализация которых сможет дать синергетический эффект для России и Саудовской Аравии.

Целью данного исследования является выявление современной языковой ситуации в Азербайджанской Республике. Статья базируется на результатах комплексного социологического исследования, проведенного в сентябре 2023 года на территории Азербайджанской Республики. В рамках исследования был применен синтез нескольких социологических методов: опрос в форме электронного анкетирования (N=350), фокусированные групповые интервью (5) и серия экспертных интервью (9). На сегодняшний день помимо высокой распространенности азербайджанского языка (что естественно для относительно новой национальной республики) в стране распространена широкая палитра языков, прежде всего русский, английский и турецкий языки, причем именно русский язык является вторым по распространенности, несмотря на его статус. «Конкурентами» русского языка в сегодняшнем Азербайджане можно рассматривать английский (что продиктовано развитием технологий, образования, экономики, интеграцией в европейское сообщество, укреплением независимости.) и турецкий языки. Идеология государства, направленная на построение братских отношений с Турцией, утверждение наличия единых исторических корней у народов Турции и Азербайджана, а также родство языков делают турецкий не только популярным, но и понятным для большинства владеющих азербайджанским языком. Можно отметить, что языковая ситуация в Азербайджане носит сугубо прагматический характер. Тот факт, что население республики пока достаточно активно использует русский язык в повседневной культуре, не может служить аргументом в пользу прогноза о том, что так будет всегда. Прагматика языкового выбора населения страны заключается в том, что перед обществом, в частности перед молодыми людьми стоит сложный, а порой и судьбоносный выбор - как строить успешную карьеру. И в этой ситуации у русского языка есть достаточно серьёзные и сильные конкуренты - английский и, набирающий популярность в последнее время, турецкий. Однако у русского языка на сегодняшний день имеется важный плюс - это язык экономической и культурной интеграции, язык для межкультурного общения на постсоветском пространстве. Выгоды, которые несет данная интеграция, будут напрямую влиять на языковую политику Азербайджанской Республики.

В данной статье рассматривается опыт сотрудничества между Камбоджей и Китаем с точки зрения проведения Китаем политики «мягкой силы».

В статье анализируются ключевые направления взаимодействия между Камбоджей и Китаем в сфере образования, включая реализацию образовательных программ в рамках инициативы «Пояс и путь», деятельность институтов Конфуция и классов Конфуция на территории Камбоджи, программы академических обменов и стипендиальной поддержки камбоджийских студентов для обучения в китайских вузах, а также развитие двустороннего сотрудничества в области профессионально-технического образования и подготовки кадров.

Особое внимание уделяется концептуальным основам сотрудничества, его роли в укреплении «мягкой силы» Китая, понимаемой как способность влиять на международную аудиторию через привлекательность культурных ценностей, образовательных возможностей и позитивного имиджа.

Выявляются достижения (рост числа изучающих китайский язык, расширение образовательной инфраструктуры, повышение культурной близости), проблемные зоны (неравномерность охвата, языковые барьеры, зависимость от политической конъюнктуры) и перспективы развития образовательного партнерства Китая и Камбоджи.

Авторы приходят к выводу, что инвестиции Китая в систему образования Камбоджи в конечном счете привели к росту популярности китайской культуры и формированию положительного образа Китая среди камбоджийского населения. На сегодняшний день Камбоджа демонстрирует редкую для региона степень политической лояльности Китаю, что подтверждается поддержкой китайских инициатив на международных площадках и активным участием в проектах экономического сотрудничества. На примере Камбоджи хорошо видно, как Китай сумел трансформировать свою экономическую мощь в политический капитал и культурное влияние в этой стране, используя образовательное сотрудничество как один из ключевых инструментов «мягкой силы».

Цель и задачи. Определить, какое влияние неэстоноязычное население оказывает на развитие сетевых структур в секторе высокоинновационных услуг Эстонии. Для достижения цели исследования были поставлены следующие задачи: анализ литературных источников по тематике исследования; определить роль неэстоноязычного населения в секторе высокоинновационных услуг Эстонии; провести корреляционный и регрессионный анализ показателей, характеризующих влияние неэстоноязычного населения Эстонии на сетевые структуры в секторе высокоинновационных услуг.

Методы. Для определения сетевых структур использовался показатель из сборника “Science. Technology. Innovation” статистической службы Эстонии, характеризующий число предприятий, имевших партнеров в области инновационной деятельности. Данные по кооперации между организациями Эстонии публикуются за двухгодичный период. При корреляционном и регрессионном анализе данные относились к последнему году в периоде. В качестве характеристики неэстоноязычного населения использовались показатели занятого в экономике населения.

Результаты. Осуществлен анализ роли неэстоноязычного населения в экономике Эстонии, в том числе в секторе высокоинновационных услуг Эстонии. Треть занятого населения Эстонии с высшим образованием — это неэстоноязычное население. Четверть всех занятых специалистов высшего и среднего руководящего звена также представляет неэстоноязычное население. В отраслях «Информация и коммуникация» и «Профессиональная, научная и техническая деятельность» неэстоноязычное население составляет 1/5 всех занятых. По результатам проведенного регрессионного анализа была выявлена статистически значимая и достоверная регрессионная модель, свидетельствующая, что на развитие сетевых структур в отрасли информационных и компьютерных услуг оказывают влияние русскоязычные специалисты уровня «менеджер».

Выводы. Несмотря на проводимую руководством Эстонии агрессивную политику по эстонизации, неэстоноязычное население, в особенности русскоязычное население, играет важную роль в ключевых отраслях экономики Эстонии. Вопрос языковой безопасности и разнообразия является важным элементом самоидентификации нации, поэтому необдуманные решения могут вести к росту социальной напряженности. В то же время ограничение в правах целой трети населения может усугубить не только социальную напряженность в обществе, но и отрицательно сказаться на экономическом развитии всей страны.

Положение русскоязычного населения является одной из самых острых тем во взаимоотношениях России и Латвии. Дискриминационное положение данной группы населения привлекает внимание международного сообщества. Статус неграждан имеет противоречивый характер на протяжении всего периода независимости Латвии. Но со временем положение русскоязычного населения в Латвии ухудшается, несмотря на развитие международного права в области прав человека. Увеличивается количество коллизий между латвийским законодательством и международными нормами. Цель. Поиск и анализ коллизий, которые могут свидетельствовать о законодательно закрепленной насильственной ассимиляции русскоязычного населения.

Методология исследования строится на применении формально-юридического метода к Международным пактам 1966 г., Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации и Конвенции о правах ребенка. Анализируется информация, предоставленная латвийскими правозащитными организациями профильным международным институтам в области защиты прав человека. Историческая ретроспектива наглядно показывает: несмотря на то, что профильные международные комитеты обращали внимание латвийских властей на явные нарушения норм международного права в области защиты прав и свобод человека по отношению к русскоязычному населению, со временем наблюдается законодательно закрепленная дискриминация данной группы населения.

Результаты исследования раскрывают слабость демократических институтов в Латвии, а также низкий уровень подготовки правоохранительных органов, которые несут ответственность за предупреждение и предотвращение случаев конфликтов на почве национального, этнического и языкового факторов. Особое внимание уделяется проблемам разжигания и пропаганды ненависти по этническому признаку. Механизмы интеграции, которые со временем претерпели ряд изменений, не привели к популярности данного способа приобретения гражданства. Со временем ужесточается языковая политика Латвии по отношению к русскому языку, а также наблюдается дискриминация в области русской культуры и традиций.

Выводы. Увеличивается количество коллизий между латвийским законодательством и положениями международного права в области защиты прав человека. В Латвии наблюдается законодательно закрепленная насильственная ассимиляция русскоязычного населения. Преодоление этнической идентичности русскоязычного этноса становится необходимым условием при интеграции в латвийское общество.

Сегодня английский язык справедливо воспринимается как общепризнанный Lingua Franca, чей статус является неоспоримым не только в повседневном международном общении, но и в специальных дискурсах: экономическом, культурном, дипломатическом и пр. Однако исторически такое положение занимали в свое время другие европейские языки (например, латынь или французский), в то время как английский стал играть роль глобального средства общения относительно недавно. В настоящей статье предпринята попытка рассмотреть исторический контекст и геополитические предпосылки приобретения английским языком статуса международного языка политики. По результатам исследования делаются выводы об изменениях в языковой политике и о применении различных инструментов «мягкой силы», приведших к изменению статуса английского языка как международного средства коммуникации и, в частности, к его становлению как международного политического языка.

Актуальность исследования обусловлена фундаментальной трансформацией системы международных отношений в сторону полицентричности, где наряду с традиционными факторами силы возрастает роль коммуникативных и ценностных ресурсов. Русский язык, являясь одним из официальных языков ООН и сохраняя значительное коммуникативное пространство на постсоветской территории, оказался в эпицентре противоречивых процессов глобализации, регионализации и цифровизации, что требует нового осмысления его стратегического потенциала и ограничений. Цель статьи заключается в проведении комплексного междисциплинарного анализа роли русского языка как фактора международных отношений для выявления его ресурсной базы, системных вызовов и вероятных траекторий развития в условиях становящегося полицентричного мирового порядка. Задачи исследования вытекают из поставленной цели и включают: 1) реконструкцию исторической эволюции международного статуса русского языка; 2) классификацию и характеристику его современных полифункциональных проявлений в различных сферах; 3) анализ геополитической и цивилизационной динамики, связанной с языком; 4) критическую оценку его эффективности в качестве ресурса «мягкой силы»; 5) выявление ключевых трендов и формулирование альтернативных сценариев его будущего. Исследование опирается на совокупность научных публикаций по социолингвистике и международным отношениям, официальные документы ООН, ЕАЭС, ШОС, статистические данные, результаты социологических опросов. Методологическую основу составляет системный подход, дополненный историко-генетическим и сравнительным методами, а также контент-анализом. В результате проведённого исследования установлена дуалистическая модель современного русского языка, который функционирует одновременно как инструмент интеграции и практической коммуникации на евразийском пространстве и как поле идеологического и информационного противоборства. Выявлены ключевые тренды, определяющие его развитие: устойчивая регионализация, углубляющаяся диверсификация языковых предпочтений под влиянием глобальной конкуренции, фундаментальное воздействие цифровой трансформации и демографические вызовы. Таким образом устойчивость позиций русского языка обеспечивается его институциональным статусом, функциональной необходимостью в рамках евразийской интеграции и уникальным историко-культурным капиталом. Однако его долгосрочное будущее будет зависеть от общей социально-экономической и политической траектории России, её способности генерировать привлекательные для мирового сообщества смыслы и продукты. Наиболее реалистичным представляется сценарий сохранения за ним статуса одного из ведущих региональных языков мира без возврата к глобальному влиянию, характерному для предшествующей биполярной эпохи.