Научный архив: статьи

В статье исследуются образы искусственного интеллекта в произведениях научной фантастики и их влияние на восприятие времени в современном обществе. Анализируются такие произведения, как пьеса Карела Чапека «R. U. R.» (1920), фильм «Матрица» (реж. Лана и Лилли Вачовски, 1999), фильм «2001: Космическая одиссея» (реж. Стэнли Кубрик, 1968), эпизод «Сан-Джуниперо» из сериала «Чёрное зеркало» (2016) и фильм «Терминатор» (реж. Джеймс Кэмерон, 1984). Исследование опирается на междисциплинарный подход, сочетая нарратологический анализ с психологическими и философскими концепциями восприятия времени. Анализ позволяет глубже понять, как общество осмысливает время и его изменения под влиянием технологий.

Настоящая статья представляет русский перевод латинского трактата «De verbis Scripturae: factum est vespere et mane dies unus. Coeperitne a vespera dies, an a matutino» pseudo-Викторина, относящегося к традиционному для восточной и западной патристики жанру — hexaemeron, «шестодневу». В предисловии к переводу с помощью краткого компаративного анализа античной и христианской мировоззренческих парадигм раскрывается общее теологическое значение «шестоднева» как особой оптики проблемы взаимоотношений Бога, космоса и человека. Особое внимание уделяется возможному решению проблемы атрибуции текста. Несмотря на краткость, трактат насыщен оригинальными космологическими и хронологическими концепциями, которые могут косвенно указывать на знакомство автора трактата с религиозно-философскими и герметическими учениями своего времени. Перевод выполнен по изданию Patrologiae Latinae аббата J.-P. Migne.

Статья представляет обзор докладов ежегодной научной конференции «Алешинские чтения – 2025», посвященной теме «Пространство, время, событие: различие философских традиций». В рамках конференции, организованной философским факультетом РГГУ совместно с Научным советом при президиуме РАН по методологии искусственного интеллекта и когнитивных исследований (НСМИИ РАН) и Русским религиоведческим обществом, прозвучало более 80 докладов. Работа проходила в десяти тематических секциях, а также в формате круглого стола и презентаций новейших монографий по теме конференции. В обзоре последовательно излагаются основные идеи пленарных докладов и секционных выступлений. Обсуждается многоуровневый характер проблематики пространства и времени – от трансцендентально-эпистемологических оснований и феноменологии сознания до историко-философской методологии и спекулятивных онтологий. Отмечается продуктивность диалога между различными философскими подходами (феноменология, посткантианство, психоанализ, русский платонизм, теология, эстетика и др.) в осмыслении темпоральности и пространственности.

Социология и антропология времени стала классической сферой в социальных науках, однако эксперимент как способ получения новых данных о времени как о «социальном факте» (не психологическом) до сих пор не был оценен по достоинству. В статье представлены результаты социологического эксперимента, проведенного среди различных типов семей в Ботаническом саду Петра Великого РАН. Исследование показало, что семьи проводят в Ботаническом саду Петра Великого РАН больше времени, нежели им кажется. Разница между представлением и реальностью пропорциональна проведенному времени, не является фиксированной величиной. Результаты эксперимента открывают новые перспективы для фундаментального осмысления времени как социального опыта, а также могут быть практически применены при корректировке и планировании досуговых программ в Ботаническом саду Петра Великого РАН. По-видимому, результаты могут быть экспортированы в другие контексты культурного потребления.

Настоящая статья посвящена анализу средств вербализации пространственно-временной картины мира тувинского этноса на материале фольклорных текстов и текстов художественной литературы. Анализ формальных средств (падежей, служебных имен, лексических средств и синтаксических структур) позволил выявить их роль в формировании пространственного и культурного кодов. Актуальность изучения установленных именных и наречных локализаторов, их структурная и семантическая классификация обусловлена недостаточной изученностью языковых приемов выражения семантики эпического пространства и времени на просторах тувинского дискурса.

Актуальность настоящей статьи обусловлена необходимостью конституирования устойчивой идентичности и укрепления целостности современного российского общества. Наряду с успешными коммеморативными практиками и грамотно проводимой политикой памяти этой задаче призвана служить работа с футурологическими смыслами. Эффективное функционирование общества предполагает четкое понимание того, каким образом оно производит свое будущее. Целью статьи является экспликация способов генезиса будущего, характерных для общества позднего модерна, под влиянием событий новейшей истории пережившего разочарование в масштабных социально-политических проектах. Исследование основано на методологических принципах и установках социальной философии и междисциплинарном подходе. Применяются методы интеллектуальной истории и истории понятий. В статье эксплицирован теоретический потенциал такой области знаний, как история будущего (Zukunftsgeschichte), практически не представленной в отечественной гуманитаристике. За свое многовековое существование человечество выработало множество способов работы с будущим и освоило различные способы его представления, которые стали достоянием истории. Значимым исследовательским приемом, реализуемым в рамках современной интеллектуальной истории, является смещение акцента с содержания футурологических проектов/сценариев на условия и способы их генезиса. В статье раскрываются причины мемориального поворота, приведшего к доминированию в сознании наших современников образов и смыслов прошлого в ущерб способности проектировать будущее. Императивы постоянной активности и следования высоким профессиональным и жизненным стандартам могут служить факторами, провоцирующими эскапизм в прошлое. К способам генезиса будущего обществом позднего модерна автор относит, во‑первых, выстраивание будущего на основе прошлого; во‑вторых, возможен сценарий ответа на чужое будущее (воспринимаемое в качестве «будущего риска»); в‑третьих, будущее может являться плавной трансформацией настоящего (практика «малых дел»). Обосновывается вывод о политическом значении не только мемориального суверенитета, т. е. способности политического актора самостоятельно интерпретировать собственное прошлое, но и футурологического суверенитета — права и способности определять собственное будущее.

В статье анализируются различные подходы, концепции и позиции, касающиеся вопроса происхождения философии. Автор обращает внимание как на ставшие уже классическими подходы, так и на исследования современных авторов. Многообразие дискурсивных практик позиционирования философии позволяет говорить о моменте зарождения как своеобразном инварианте развития философской мысли. Акцентируется внимание на двух моментах: появлении термина «философия» и собственно возникновении философии как особой области человеческой жизнедеятельности. Принимая во внимание четыре основополагающие концепции происхождения философии, - мифогенную, гносеогенную, социогенную и софиогенную, появляется возможность обратить внимание на оригинальные позиции относительно времени и места ее появления. Таким образом, проблема генезиса философии - это создание не только множества онтологических моделей, но и трансляция определенных дискурсивных практик, связанных со спецификой мышления и отношением к окружающему миру.

В статье рассматривается способ реализации системного подхода в психологии и педагогике посредством трехмерно-базисной стратегии системного описания типологий, предложенной Ольгой Александровной Малышевой. Охарактеризована сущность данной стратегии, состоящая в описании типологической информации на основе обобщенного трехмерного измерительного базиса, который представляет собой трехмерное иерархическое погружение в пространство психолого-педагогической информации. Предлагаемая концепция позволяет значительно улучшить психолого-педагогическую типологизацию информации и на этой основе уточнить существующее и создать новое научное знание, что, в свою очередь, улучшит информационное обеспечение исследовательской и учебно-познавательной деятельности научных сотрудников, преподавателей, практических психологов, обучающихся вузов.

«В поиске свидетельств квантовых процессов достаточно всего лишь взглянуть на небеса», - пишет известный космолог (Andrew Taylor, in Majid 2012: 35). И напротив, чтобы понять природу видимых глазу процессов, мы должны устремить свой мысленный взор в мир невидимый, попытаться понять его структуру, чтобы затем, вновь взглянув на небеса, увидеть их совершенно по-новому, от наивных наблюдений перейдя к более осмысленному изучению тех природных явлений, которые ранее нам казались неразрешимыми загадками. Удивительный и парадоксальный мир, открывающийся путнику, вставшему на извилистую горную тропу, по которой идет наука с древнейших времен до наших дней, поражает воображение, но в то же время наполняет человеческую жизнь радостью и смыслом. Понять это помогает изучение первых шагов человеческого разума на пути освоения микромира. Честь первооткрывателей, разумеется, принадлежит античным атомистам, однако разделить ее с ними по праву могути ранние перипатетики, которым до сих пор уделяется гораздо меньше внимания в исследовательской литературе. Между тем, теория микропустот Стратона из Лампсака представляет большой интерес для историка науки, так как именно благодаря ей в античной физике возникла продуктивная дискуссия об элементарной структуре вещества, ставшая особенно интересной после того, как в позднеантичный период к ней добавился и третий голос в лице неоплатоников Прокла, Дамаския и Симпликия. В статье разбираются ключевые аспекты этой дискуссии, базируясь на новом издании фрагментов Стратона, с учетом тех немногочисленных сведений, которые нам доступны о схожих теориях Гераклида Понтийского и Асклепиада из Вифинии.

Статья посвящена осмыслению декаданса как понятия, описывающего современность (модерн). Его использование для оценки актуальных явлений культурной жизни ХIХ–ХХ веков рассматривается как симптом, характеризующий ментальность Позднего Нового времени (современности), в которой целое утрачивает свою самоочевидность. Декаданс в искусстве конца ХIХ века — одно из ярких выражений специфики современного общества. Это общество определяется тем, что в нем отправляются не от мира (античность), не от Бога (христианство), а от человека как первосубъекта (гуманизм). В современном сознании исходным оказывается не вечное, а временное, не общее, а частное. Проблематичность целого, во-первых, делает неизбежным описание и оценку общества и человека в терминах развития или деградации и, во-вторых, постоянно генерирует волю к восстановлению и удержанию связи с целым (общим). В зависимости от решения вопроса об отношении к целому (к миру/обществу) человек склонен оценивать состояние современного общества в категориях развития, роста, ускорения или, если им движет ностальгическое влечение к целому, как, напротив, постоянно ускоряющийся упадок. И если уходящие от целого связывают декаданс с неспособностью части общества принять новое и с попытками сохранить или восстановить дискредитировавшие себя формы жизни, то идущие к целому ассоциируют его со слепой верой в прогресс и с разрушением любых органических форм

В рукописи «Автор и герой в эстетической деятельности» Бахтин создаёт образ я (я-для-себя) как нравственного субъекта, который совершает нравственный поступок с эстетическим содержанием. Но исследования его ранней эстетики чаще фокусируются на единице эстетического взаимодействия, отношении «автор - герой» («я - другой»). А результаты анализа я как нравственного субъекта (по работе «К философии поступка») пока не были сопоставлены с трактовкой я в «Авторе и герое…». Автор статьи впервые предпринимает (первичный) анализ дискурса я в ранней эстетике Бахтина как предполагаемой части его замысла исследования мира и поступка («нравственной философии»), который он начал воплощать текстом о «философии поступка», но не завершил. В техническом отношении автор статьи обосновывает принадлежность к дискурсу я трёх отдельных, но содержательно дополняющих друг друга сюжетов эстетического трактата: о душе (временной форме героя/другого), самоотчёте-исповеди и «Христе Евангелия». Автор статьи отделяет концепцию я-для-себя от частных эстетических связей и воссоздаёт её на её внутренних основаниях. Автор сохраняет созвучие понятий разрозненности и ценностного единства я в его единстве с Богом, духовной формы я - и концепции эстетической формы (целого, единства): оно вводит Творца в раннюю эстетику Бахтина и определяет её ценностно-онтологический и деонтологический характер. В содержательном плане автор статьи показывает, что я-для-себя в ранней эстетике является нравственным субъектом в полной мере как христианин: он рождается с признанием им своего смысла в Боге, а цели, смысл и форма внутренней жизни я находятся в горизонте его греховности и грехопадения - и желания спасения, преображения, искупления. Автор статьи нарушает заметный синкретизм рассказа Бахтина о я (и своём духовном опыте) и выделяет в нём ряд понятий - нравственной рефлексии над собой, данности и заданности я-для-себя, разрозненной и дурной субъективности, будущего единства я и ответственности, предмета и смысла переживаний я, памяти, переживания времени и себя в нём, самоотчёта-исповеди, духовной формы я как покаяния (в несовпадении его с собой) и доверительного диалога с Богом, духа, ценностной категории другого. Автор статьи пытается рассмотреть эти понятия, которые образуют концепцию я-для-себя в её целостности, в их взаимосвязи, но по возможности в линейном порядке. Выборочное сравнение понятий я и мира в двух ранних рукописях Бахтина позволяет заключить об их отчетливо христианском характере и содержательной непрерывности. Статья закладывает фундамент для изучения собственно эстетического содержания трактата Бахтина «Автор и герой в эстетической деятельности».

В статье на материале анализа письменных детских обобщающих высказываний (7–11 лет) решается вопрос о признаках, разграничивающих типизирующие и обобщенно-личные высказывания. Первые характеризуются обобщенностью времени и субъекта, вторые — обобщенностью времени, субъекта и включенностью говорящего в состав действующих лиц. Показано, что обобщенно-личное высказывание (например, пословица) имеет этическую ценность, поскольку строится на конфликте между двумя участниками ситуации и на включенности говорящего в состав обоих участников. Показано, что обобщенно-личное высказывание может быть сформулировано по отношению не только к человеку, но и к классу живой природы, соотнесенному с человеком («братья наши меньшие», «живые существа» и др.). На примере детской речи обсуждаются отклонения в «процессе обобщения». Развитие навыков обобщения прослеживается в возрастной динамике. Обобщение живого существа / лица осуществляется следующими способами: незамещенные именные позиции при предикатах, обобщающие и указательные местоимения, полнознаменательная лексика (категориально-обобщающие существительные, абсолютивные прилагательные), обороты с местоименно-соотносительной связью, идиомы. Развитие навыков обобщения с помощью лексики соотносится с владением синтаксическими техниками (сочинительные ряды, присоединительные предложения). Показана роль местоимений и абсолютивных прилагательных в проявлении семантических категорий личности и одушевленности