Научный архив: статьи

Рассматриваются языковые единицы, характеризующие ментальность немецкого этноса. Методом когнитивного анализа исследуется роль пространственного фактора в поведении немецкой языковой личности, функционирующей в условиях низкоконтекстной индивидуалистской культуры, в которой ее (само)идентификация определяет дистанцию в межличностном взаимодействии и при формировании отношений с внешней средой. Цель статьи - определение роли направительных наречий в этом процессе. Материалом исследования выступают наречия направительной семантики, реализуемые в блогах за период 2000-2010 гг. Блог как особый жанр, сочетающий персонализированное и неперсонализированное общение, накладывает отпечаток на функционирование избранных единиц анализа. Выбор обусловлен тем, что в немецком языке в достаточной степени категоризирован опыт фиксации направленности движения объекта: его отдаления от языковой личности-субъекта речи или взаимодействующих с ней языковых личностей и его приближения к другим языковым личностям. Этот опыт фиксируется в разветвленной системе направительных наречий hin / her в самостоятельном употреблении и в сочетаниях с предлогами, имеющими пространственную семантику, обозначающими направления движения вверх / вниз, изнутри / снаружи. В результате исследования установлено, что в блогах их частотность возрастает по сравнению с беллетристикой в десятикратном размере. Наречие hin значительно превышает по частотности наречие her, обозначая взаимодействие активного человека с внешней средой, включая его передвижение, движения корпуса и продолжительность действия до определенного предела. Наречие her манифестирует негативное или неожиданное воздействие на человека внешней среды, которое он пассивно воспринимает. Специфика функционирования направительных наречий в блогах состоит в употреблении идиоматических выражений разговорного характера, не зафиксированных в словаре идиом, а также в использовании прототипических моделей эллиптических предложений с этими наречиями. Во всех случаях проявляется устойчивая связь направительных наречий с немецким менталитетом, присущим рациональному, индивидуалистскому этносу в соответствии с ценностно-архетипическим восприятием мира. Идиоэтничность рассматриваемых единиц позволяет рассматривать их в качестве знаков этноментальности, отражающих стремление к точности выражения пространственной идентификации немецкой языковой личности.

В статье исследуется понятие дискурса в немецкоязычном языковом и культурном пространстве. Цель исследования - проследить семантическую эволюцию слова дискурс от его общелингвистических значений к специализированному (терминологическому) значению. Это развитие отражает постепенную эволюцию концепции дискурса как лингвистического высказывания или как набора таких высказываний, которые реализуются носителями языка на основе их письменной и устной речевой компетенции. Исследование также определяет, как эти понятия представлены лексикографически. В ней используются методы историко-лингвистического, сравнительного, дефиниторного и семантического анализа. Предметом исследования является семантическая структура слова “дискурс” (предмет), которая сформировалась с момента его первого использования в медицинском трактате Лоренца Фриза “ Зеркало врачей“ (1518 г.) и до настоящего времени. За более чем 500 лет это слово расширилось, включив в него ряд общеязыковых значений, в том числе “изложение, обсуждение” (16. Век), “Трактат, беседа”, “Слово, речь”, “человеческая речь”, “История, повествование”, “Лекция”, “Спор” (17-18 вв.), а также “Обмен идеями, беседа; обсуждение; обмен словами” (19-20 вв.).. Терминологическое значение слова дискурс возникло во второй половине 20-го века и было связано сначала с социально-философским аспектом интеллектуальной деятельности человека, а несколько позже с лингвистикой. Тесная связь между дискурсом и понятийным аппаратом философии, социологии, лингвистики и литературной критики привела к появлению группы терминологических единиц, которые со временем сформировали терминологическое микрополе „дискурс“. Интерес к дискурсу как слову и понятию не был постоянным; он возрос в 17-18 веках и упал до минимума между началом 19-го и началом второй половины 20-го веков.

Конверсия как способ словообразования без использования специальных аффиксов традиционно считалась периферийным явлением в немецкой дериватологии. Причиной тому служат отсутствие формальных показателей и сложность разграничения с нулевой суффиксацией и синтаксической транспозицией. В последние десятилетия, однако, фиксируется значительный рост лексических новообразований, созданных по конверсивным моделям, что требует пересмотра устоявшихся представлений о продуктивности этого способа. Особое внимание привлекают два типа конверсии - фразовая (субстантивация словосочетаний и предложений) и глагольная по модели N → V, каждый из которых отличается собственными структурными, семантическими и функциональными параметрами. Поэтому целью работы становится выявление структурно-семантических особенностей фразовой и глагольной конверсии, а также определение динамики продуктивности модели N → V на материале неологизмов последних десятилетий. Исследование выполнено с опорой на корпусный и дериватологический методы. Материалом послужили глагольные неологизмы из специализированных словарей, новообразования из немецких журналов и электронных источников. Применялись количественный и качественный анализ, а также анализ словообразовательной активности. Результаты показывают, что фразовая конверсия носит окказиональный характер, тяготеет к письменной речи и выполняет номинативную, компрессивную, когерентную и экспрессивную функции. Глагольная конверсия N → V, напротив, демонстрирует устойчивый рост продуктивности; значительную долю производящих основ составляют англицизмы. Зафиксирована тематическая специализация данной модели (Интернет-коммуникация, спорт, экология). Многие конверсивные глаголы образуют развернутые деривационные ряды, что подтверждает их интеграцию в немецкую словообразовательную систему. В результате можно сделать вывод о том, что конверсия утрачивает статус периферийного явления. Фразовая и глагольная конверсия представляют собой два полюса: первый - экспрессивный, окказиональный, преимущественно письменный; второй - узуальный, динамично развивающийся, тяготеющий к разговорной речи. Полученные результаты уточняют типологию конверсии в немецком языке и вносят вклад в дискуссию о границах этого словообразовательного способа. Материалы могут найти применение в курсах лексикологии и словообразования немецкого языка, а также в лексикографической практике.

Статья посвящена определению стилистической принадлежности дневниковых записей Д. Г. Мессершмидта, созданных в ходе его экспедиции по Сибири в 1720-1727 гг. Актуальность исследования обусловлена необходимостью разработки методов диахронического анализа для идентификации функциональных стилей и их разновидностей на ранних этапах формирования немецкого научного дискурса (XVII-XVIII вв.), когда доминирующим языком науки оставалась латынь. Цель работы заключается в выделении в тексте дневника за 1723 г. маркеров, характерных для научного стиля, и в определении его жанровой специфики. Материалом для исследования послужил второй том академического издания дневника. С использованием стилистического, семантического, сопоставительного и контекстуального анализа установлено, что несмотря на наличие субъективных, эмоциональных и бытописательных элементов тексты записей Д. Г. Мессершмидта содержат развернутую систему ссылок на труды предшественников (Турнефора, Лезелиуса, Витсена и др.), перекрестные отсылки в другим дневниковым записям, обширный терминологический аппарат (более 200 терминов из области ботаники, зоологии, астрономии и др.), а также фрагменты разработанных самим Мессершмидтом научных классификаций (например, солей), выполненные на латыни. По своей интенции и функции (черновая фиксация и первичный анализ материала для будущего научного труда) дневник Мессершмидта следует рассматривать как переходный, но, безусловно, научный текст, сочетающий в себе строгость изложения с живостью травелога - жанра, получившего широкое распространение в Европе и особенно в Германии в XVII-XVIII вв. Сочетание выделяемых на современном материале маркеров научного и публицистического стилей было свойственно для естественных наук вплоть до середины ХХ в. В связи с этим можно утверждать, что записи Мессершмидта представляют ранний научный документ на немецком языке, а их анализ позволяет считать целевое назначение текста, а не формальное его соответствие современным стилевым нормам ключевым критерием диахронической стилистической атрибуции.

В фокусе комплексного многоаспектного макротекстового анализа - соотношение, с одной стороны, сведений о мире, объективируемых в текстовом пространстве и/или интеракции средствами культурных кодов, и, с другой стороны, сведений, не объективируемых в интеракции и/или тексте, но активируемых и со-активируемых теми же вербальными и невербальными средствами. На примере текстов типа «афоризм», «максима» немецкого писателя Б.-Л. Ланге осмысливаются процессы в обеих частях Германии в период до, во время и после ее объединения, анализируются способы и средства вербализации сведений о мире. Обосновывается необходимость последовательно разграничивать такие процессы как кодирование и декодирование сведений о мире, порождение и рецепцию коммуникативных продуктов, понимание и интерпретация порожденного текста, осмысляемые как относительно автономные, нелинейно связанные друг с другом и не взаимно конвертируемые. Особый акцент в работе делается на ассоциативном знании, которое необходимо реципиенту в качестве когнитивного фона при интерпретации когнитивной фигуры - знаний о событии, отношении к нему носителей немецкого языка как к категории, процессу, ценностной ориентации и др. Внимание уделяется также специфике декодирования прецедентных феноменов в текстах, содержательным стержнем которых являются прецедентные феномены разной этиологии как аксиологически нагруженные, когнитивно и коммуникативно релевантные в конкретной языковой культуре, с одной стороны, и как активирующие значительный пласт гетерогенного, гетерохронного, гетеросубстратного ассоциативного знания, с другой. Активизация и со-активация ассоциативного знания при рецепции описывается в свете системных, субсистемных, суперсистемных связей анализируемых текстов типа «афоризм», «максима». Отмечается вариативность средств и способов реализации когнитивных, номинативных, коммуникативных стратегий при решении одним и тем же субъектом познания и коммуникации однотипных коммуникативных и когнитивных задач. Выявленные особенности порождения текста определенного типа анализируются в контексте актуальных тенденций, свойственных на современном этапе бытования языковых культур содержательной, формальной, функциональной, семиологической организации текстов.

Позитивная диадическая коммуникация с равноправными субъект-субъектными отношениями между ее участниками рассматривается в настоящем исследовании как оптимальный вид конструктивного диалога между адресантом и адресатом в дискурсе социальной рекламы. Методологическим основанием служит то, что универсальная цель изучаемого дискурса заключается в установке на положительное изменение определенного аспекта в поведенческой модели общества в целом и в индивидуальном способе социального существования отдельного человека, а главные функции текстов, формирующих дискурс, состоят в регулировании и каузировании посткоммуникативных действий реципиента в логике «от плохого к хорошему». Подобная «персуазивная риторичность» текстов социальной рекламы обусловливает типичное для них полимодальное композиционно-смысловое построение, посредством которого реализуется намеренная игра адресанта с отрицательными и положительными эмоциями адресата, а развертываемые текстовая информации и практическая аргументация настраивают последнего на позитивные изменения в мировоззрении, привычках и поведении. В роли маркеров гармонизирующего диалога широко используются визуальные образы и вербальные конструкции с метафорическим и метонимическим смыслом; реплики-стимулы, императивы, обращения, имитирующие устное общение; риторические фигуры сравнения и контраста и др. К дискуссионным вопросам, поднимаемым в статье, относится выделение некоторыми исследователями позитивной и негативной социальной рекламы. Автор статьи не принимает подобную дифференциацию, считая, что определяющим фактором построения и функционирования текста любой социальной рекламы является ее общий позитивный прагматический посыл. На основе интерпретации примеров современной немецкоязычной социальной рекламы доказывается, что в них через отрицательный эмоционально-экспрессивный контекст и/или риторическое противопоставление текстовых элементов с положительным и отрицательным смыслом санкционируется и «моделируется» конечный положительный образ мыслей и поведения. Отрицательные эмоции «эксплуатируются» в целостной композиционно-смысловой структуре текста социальной рекламы в функции катализатора познавательных процессов, как средство стимуляции к более глубокому усвоению содержания аксиологической оппозиции «хорошее - плохое».

В связи с интенсивными миграционными процессами последних десятилетий на первый план в фонетических исследованиях вышли вопросы просодической диалектологии. Особая значимость этого научного направления связана, прежде всего, с тем, что в результате контактов не только населения различных территорий, говорящих на региональных разновидностях одного немецкого языка, но и различных этносов появились этнолектные образования типа Kietz. Широкое распространение этого процесса затрагивает не только сегментный уровень языка, но и его просодическую систему, которая была на периферии классической диалектологии. Перед диалектологами встают вопросы о том, что происходит с традиционными просодическими характеристиками немецкой речи, и где проходит граница между региональными, но остающимися немецкими, языками и новыми разновидностями языка. Богатый материал для ответа на эти вопросы содержат так называемые островные языки, в частности немецкие диалекты в России. Статья посвящена вопросу просодического варьирования в островных верхне- и нижненемецких диалектах Кировской области, возникших в результате неоднократного переселения и смешения разнородных по происхождению диалектов при сильном воздействии местного русского языка. Для экспериментально-фонетического исследования использованы аудиозаписи реализации немцами - жителями из поселков Созимский и Черниговский Кировской (Вятской) области интонационных фраз, характеризующих фундаментальное просодическое значение завершенности / незавершенности. Цель работы заключается в экспериментальном выявлении и описании диапазона частоты основного тона и интонационных контуров. Всего обработаны записи спонтанной речи 20 информантов, общим объемом 6700 интонационных фраз. Исследование выполнено с использованием компьютерной программы PRAAT, системы интонационной транскрипции IViE и неинтонационных критериев определения завершенности на синтаксическом, семантическом и прагматическом уровнях. Все количественные данные статистически обработаны для оценки их достоверности. Результаты показали отсутствие существенных различий в общем диапазоне частоты основного тона между диалектными группами, что свидетельствует об их смешанном характере и формировании регионального интонационного койне. Установлено, что завершенные фразы оформляются нисходящими и восходяще-нисходящими контурами линейной конфигурации, отличающимися от норм стандартного языка, а незавершенные - восходящими контурами дугообразной конфигурации. Прагматический фактор смены говорящих не влияет на высоту пограничного тона в завершенных фразах. Полученные данные вносят вклад в документирование особенностей супрасегментного уровня исчезающих немецких диалектов России и развитие методологии экспериментального анализа просодии новых региональных образований.

Полемическая формы трансфера знаний и способы их лингвистической манифестации формируются на протяжении достаточно длительного периода времени на фоне культурно-исторического контекста, интернациональных и национальных традиций. С одной стороны, особенностью раннего Нового времени в XVI-XVIII вв. является взаимодействие немецкого языка с латинским как главенствующим языком науки. С другой стороны, немецкий язык уже к тому времени в полной мере располагал широкой палитрой лингвистических средств для ведения научной, религиозной и политической полемики, среди которых доминируют разнообразные синтаксические конструкции со стержневыми лексемами argumentirn, аrgumentation, argument, disputirn, discurrirn и др. Социально-дискурсивная практика полемического представления научного знания характеризуется стремлением к объективности в изложении фактов и результатов научного исследования, что определяет и отбор стилистически нейтральной общеупотребительной лексики, например, глаголов beweisen, begründen, halten, meinen, gestehen, einräumen и др. В целом, в полемических публикациях периода становления немецкого научного языка обнаруживается набор языковых средств, которые, с одной стороны, сохраняются и в современном языке, с другой стороны, отличаются от современного научного словоупотребления и в некоторых случаях даже полностью утрачиваются. Задача анализа заключается также в выявлении вербальных средств в прагматической организации полемики и определении их текстообразующей роли в корпусе текстов, созданных около 1610 г. на основе полемики математика и астронома Иоганнa Кеплерa (Johannes Kepler), теологов Гелисеуса Реслина (Helisäus Röslin), Мельхиора Шерера (Melchior Schaerer), и врача Филиппа Фезелия (Philipp Feselius), связанной с открытием в 1604 г. новой кометы De stella nova и обоснованием статуса астрологии как науки.

Статья посвящена исследованию способности больших языковых моделей (LLM) интерпретировать референцию пословиц в русском языке на материале фразеологических выражений «первый блин комом» и «своя рука владыка». В рамках исследования предлагается классификация типов референции (конкретная, абстрактная, смешанная, неопределенная) и описывается методика классификации, реализованная в эксперименте с применением моделей GPT-5 и DeepSeek-3.1. Исследование выявило, что общая точность автоматической классификации типов референции пословиц не превышает 33 %, при этом модели демонстрируют уклон в пользу абстрактной референции и затрудняются в идентификации неопределенного типа. Более высокие показатели зафиксированы при бинарной классификации (конкретная / абстрактная; до 60 % у GPT-5), однако объяснение выбора типа часто связано с концептуальными ошибками, прежде всего с систематическим смешением оппозиции «конкретная / абстрактная референция» и «прямое / переносное значение». Делается вывод о том, что LLM имитируют процесс понимания, воспроизводя жанровые шаблоны и избегая риска некорректной интерпретации. Значимость результатов определяется возможностью дальнейшего совершенствования методик оценки интерпретационных способностей LLM в задачах анализа смысловой структуры устойчивых выражений.

Рецензируемый словарь подготовлен коллективом научных сотрудников, лингвистов Удмуртского федерального исследовательского центра УрО РАН и Удмуртского государственного университета. Создание нового орфографического словаря удмуртского языка обусловлено рядом причин, главной из которых является обогащение удмуртского языка за последние десятилетия новыми словами, написание которых не всегда подходило под существующие правила правописания. Опубликованный труд состоит из трех основных частей. Орфографическая часть словаря охватывает основные вопросы правописания, включая специфику использования заглавных и строчных букв, а также особенности образования сложных слов. Количество вновь разработанных и расширенных орфографических правил превышает 20 пунктов. Пунктуационная часть данного труда представляет собой полезный инструмент для работы с текстами на удмуртском языке, разъясняя основные принципы постановки знаков препинания в предложениях различной сложности. Словник издания насчитывает 55 000 единиц, что превышает предыдущий аналог на 25 000 позиций. Таким образом, новый орфографический словарь с правилами правописания и пунктуации удмуртского языка представляет собой незаменимую настольную книгу для преподавателей, студентов, а также для всех, кто стремится грамотно и точно использовать удмуртский язык.

Статья посвящена анализу творчества Флора Васильева (1934–1978) в контексте тюркских литератур УралоПоволжья. Этот регион, включающий в себя и Удмуртию, является своеобразным синтезом Востока и Запада. Новизна исследования обусловлена актуализацией дихотомии Восток–Запад в творчестве Ф. И. Васильева с привлечением биографических данных. Материалом исследования послужили стихи и статьи Ф. И. Васильева, воспоминания современников о нем. Ф. И. Васильев ориентировался в 1960-е гг. преимущественно на русскую и европейскую лирику. Участвуя в литературных мероприятиях, прошедших в Казани (1972), Чебоксарах (1975, 1976) и Уфе (1977), он начал впитывать в себя восточный дух этих культур. Личное знакомство с Мустаем Каримом (Башкортостан), Равилем Файзуллиным (Татарстан), Яковом Ухсаем (Чувашия) способствовало созданию ряда произведений с восточными мотивами (цикл «Чувашские мелодии», стихотворения «Мустаю Кариму», «Урал» и др.). Ф. И. Васильев искал в рамках социалистического реализма новые сюжеты и образы, идентифицирующего его как поэта Урало-Поволжья.

В статье рассматривается прагматический потенциал звукообразов как средства репрезентации психологического состояния Степана Астахова в романе М. А. Шолохова «Тихий Дон». Ее актуальность обусловлена недостаточной изученностью прагматики звукоизобразительности в аспекте раскрытия внутреннего мира данного персонажа. Цель работы заключается в выявлении функций и прагматического потенциала звукообразов, участвующих в формировании психологического портрета Степана Астахова в романе М. А. Шолохова «Тихий Дон». На материале эпизодов, связанных с Астаховым, с применением контекстуального, прагмалингвистического и семантико-стилистического методов установлено, что звукообразы выполняют функции актуализации внутреннего напряжения, репрезентации агрессии и аффективных вспышек, маркирования психологического доминирования и подавления, контрастного усиления и соматизации внутреннего конфликта. Особое внимание уделяется тому, что звук в тексте Шолохова не ограничивается акустической детализацией изображаемого мира. Звуковая деталь включается в структуру поведения персонажа, обнаруживает скрытую эмоциональную динамику и помогает раскрыть те стороны характера, которые не выражаются прямо в речи. Описаны случаи имплицитной передачи звука, когда отсутствие прямого называния ударов формирует ощущение обыденного характера жестокости. Показано, что редукция звучания, включая шепот и молчание, становится индикатором подавленности и асимметрии власти. Звукоизобразительные средства передают вспыльчивость, эмоциональную нестабильность и деструктивные черты личности героя, усиливая психологическую достоверность образа. Делается вывод о значимости звукообразов как инструмента художественного психологизма, их роли в экспликации подтекста и смысловой организации текста. Полученные результаты могут найти применение в преподавании курсов стилистики и лингвопоэтики.