В статье исследуются возможные пути оценки эпистемологического и эвристического потенциала когнитивного метода в религиоведении. Как известно, когнитивному религиоведению быстро удалось завоевать главенствующее место среди всех гуманитарно-научных программ англоязычной академической среды. Сейчас становится очевидно, на каком шатком фундаменте оно на самом деле построено: квази-тайлоровское понимание религии как веры в сверхъестественное уже неоднократно осуждалось внутри и вне религиоведения. Пропагандируемая утопическая междисциплинарность превратилась в актор непреодолимой разрозненности внутри некогда единой программы. А главное преимущество — экспериментальная проверка — чаще опровергает выдвигаемые теории, чем подтверждает их. И, в противовес принципу фальсифицируемости Поппера, это становится серьезным аргументом «против» когнитивной науки о религии. Мы предлагаем использовать методологию научно-исследовательских программ Имре Лакатоса для поиска ответа на вопрос о реальной ценности когнитивного метода для религиоведения
Идентификаторы и классификаторы
- SCI
- Социология
В современном религиоведении принято считать когнитивное религиоведение (здесь и далее – КР) одной из самых прогрессивных и продуктивных исследовательских программ всего направления исследований религии1. Предполагается, что когнитивная наука способна исчерпывающе объяснить то, как работает религиозная вера, как она возникает, и почему настолько распространена.
Если у вас возникли вопросы или появились предложения по содержанию статьи, пожалуйста, направляйте их в рамках данной темы.
Список литературы
1. Лакатос И. Избранные произведения по философии и методологии науки / пер. с англ. И.Н. Веселовского, А.Л. Никифорова, В.Н. Поруса. М.: Академический Проект; Трикста, 2008. EDN: QWTSUT
2. Тремлин Т. Когнитивный и сравнительный подходы: как новое когнитивное религиоведение может помочь сравнительному религиоведению? // Религиоведческие исследования. М., 2013. № 1-2 (7-8). С. 10-19. EDN: UMHEQZ
3. Barrett J.L. Exploring the natural foundations of religion. Trends in Cognitive Sciences. 2000. Vol. 4. N. 1. P. 29-34.
4. Bering J.M., McLeod K., Shackelford T.K. Reasoning about dead agents reveals possible adaptive trends. Human Nature. 2005. Vol. 16. P. 360-381.
5. Boyer P. Arguments and Icons: Divergent Modes of Religiosity by Harvey Whitehouse. Journal of Ritual Studies. 2002. Vol. 16. N. 2. P. 8-13.
6. Boyer P. The naturalness of Religious Ideas: A Cognitive Theory of Religion. Berkeley: University of California Press, 1994.
7. Lawson E.T. Crisis of Conscience, Riddle of Identity: Making Space for a Cognitive Approach to Religious Phenomena. Journal of the American Academy of Religion. 1993. Vol. 61. N. 2. P. 201-223. EDN: IQGYVT
8. Lawson E. Rethinking religion: Connecting cognition and culture. Cambridge: Cambridge University Press, 1990.
9. Lawson T.E. The Cognitive Science of Religion and the Growth of Knowledge, in Wiebe D., Martin H.L. Religion explained? The cognitive science of religion after twenty- ve years. N.Y.: Bloomsbury Academic, 2017, P.19-30.
10. McCauley R. Twenty-Five Years In: Landmark Empirical Findings in the Cognitive Science of Religion, in Wiebe D., Martin H.L. Religion explained? The cognitive science of religion after twenty- ve years. N.Y.: Bloomsbury Academic, 2017. P. 36-47.
11. Norenzayan A. Big Gods: How Religion Transformed Cooperation and Con ict. Princeton University Press, 2015.
12. Norenzayan A. The origin and evolution of religious prosociality. Science. 2008. Vol. 322. P. 58-62.
13. Shari A. F. God is watching you: Priming god concepts increases prosocial behavior in an anonymous economic game. Psychological Science. 2007. Vol. 18. N. 9. P. 803-809.
14. Sosis R. Religious Ritual and Cooperation: Testing for a Relationship on Israeli Religious and Secular Kibbutzim. Current Anthropology. 2003. Vol. 44. N. 5. P. 713-722. EDN: GLMSXT
15. The Cognitive Science of Religion: A Methodological Introduction to Key Empirical Studies. London: Bloomsbury, 2019.
16. Tremlin T. Minds and Gods: The Cognitive Foundations of Religion. New York: Oxford University Press, 2006.
17. White C. An Introduction to the Cognitive Science of Religion: Connecting Evolution, Brain, Cognition, and Culture. London and N.Y.: Routledge, 2021.
18. Whitehouse H. The Cognitive Foundations of Religiosity, in Mind and Religion: psychological and cognitive foundations of religiosity. AltaMira Press, 2005. P. 207-232.
19. Whitehouse H. Transmissive Frequency, Ritual, and Exegesis. Journal of Cognition and Culture. 2001. N. 2. P. 167-182.
Выпуск
Другие статьи выпуска
Якоб Бёме – христианский мистик раннего Нового Времени, наследующий целой линии, которую Фрэнсис Йейтс назвала «герметической традицией». Сапожник по профессии, самоучка в образовании, он, по его словам, в 1600 году получает мистический опыт и пишет спустя более чем 10 лет книги, повествующие о том, что «открылось ему в духе». В этих книгах Бёме, на основании вкусовых ощущений и человеческих чувств описывает «самозарождение Божества» и творение Им мира. Бог Якоба Бёме представлен не только в позитивно, но и, в некотором смысле, «негативно». То, что в философских кругах называют проблемой теодицеи, в случае мистической системы Бёме имеет максимально практические решения. Это проистекает из того, что страдания, смерть и воскресение Христа осуществляется не только на земле, но и в космическом, космологическом масштабе, из чего следует, что в глубине Бога Отца заключен корень ада. Исследование ужаса, возникающего при этом, особенно сегодня, в контексте объектно-ориентированной онтологии, или спекулятивного реализма представляет несомненную актуальность
В предлагаемой статье рассматривается мировоззренческий переход, осуществленный выдающимся немецким писателем и мыслителем Эрнстом Юнгером (1895-1998) в период Второй мировой войны. На основе анализа дневников писателя за 1939-1948 гг. делается вывод о главных особенностях его религиозной трансформации. По материалам дневников оцениваются взгляды Э. Юнгера на христианскую храмовую архитектуру, богословскую и религиозную литературу, а также представление писателя о молитвенной практике. Делается вывод, что ключевым фактором переоценки ценностей для Юнгера послужило установление национал-социалистической диктатуры в Германии в 1933 г. и последующее развязывание Второй мировой войны. Предпосылкой же обращения к христианству явилось разочарование в активной политической и общественной деятельности в период Веймарской республики. Подчеркивается, что развертывание критики тенденций дегуманизации, а также техники и идеологий модерна у Э. Юнгера происходит одновременно с развитием его религиозных взглядов.
В статье рассматривается учение о красоте и хаосе в эстетике Владимира Соловьева, продолжающее основные мотивы его «философии всеединства». Прослеживается связь эстетической мысли Соловьева и философии и богословия Античности, Средневековья и Нового Времени. Уточняется содержание собственных эстетических идей русского мыслителя. Особенное внимание автор уделяет способу, которым Владимир Соловьев в своей философии приводит к гармоничному существованию красоту и хаос и другие связанные с ними или производные от них пары концептуальных противоположностей: общее и частное, единое и многое, необходимость и свобода, идея и материя и т. д. Эстетика Соловьева провозглашает возможность примирения философии и богословия, чаще находящих опору в универсальном, целесообразном и умопостигаемом, с идеей о хаотичности мира и существовании в нем несводимой множественности. Хаос не исключается Соловьевым, а сохраняется им как многообразие внутри прекрасного гармоничного целого сосуществующих различий. Более того, истоки этого решения содержатся в античной философской мысли и богословии Патристики. Тем самым эстетика Соловьева по своей направленности и выбору тем и проблематик совпадает с основными интенциями его философии всеединства и созвучна ее онтологическим и социально-философским импликациям.
Статья посвящена попытке охарактеризовать этические импликации феномена тревоги у Ж.-П. Сартра и Р. Мэя. Они считают тревогу естественной эмоцией человеческой психики и исследуют ее с помощью экзистенциально-феноменологического метода, который позволяет описать субъективный опыт переживания тревоги и нравственную наполненность этого переживания в противовес унифицированным описаниям симптомов. Тревога трактуется в экзистенциализме как следствие тотальной ответственности человека – оборотной стороны его абсолютной свободы: он обречен испытывать тревогу за нравственный смысл своих поступков. Психологически тревога сопряжена с внутренней душевной пустотой, однако экзистенциально она способствует переосмыслению прежнего опыта существования в мире и обретению нового нравственного смысла
Статья посвящена анализу феномена «les anormaux», исследуемому М. Фуко в ряде лекций в Коллеж де Франс в 1974-1975 гг. Наша цель – охарактеризовать предложенную М. Фуко динамику форм девиации и показать их социокультурную детерминацию разнообразными дискурсами, которые доминировали в разные исторические периоды. В статье рассматриваются три фигуры, конституирующие область аномалии в новоевропейской парадигме: человеческий монстр, исправимый индивид, ребенок-мастурбатор. Показано их социально-историческое развитие и процесс включения в пространство «аномалии» через механизмы эксклюзии и дисциплинаризации. Освещена взаимосвязь семейства «les anormaux» с сексуальностью, технологиями власти, нормализацией и стандартизацией. Посредством исторической реконструкции, мы выявили моральные и социальные оправдания ряда техник детекции, классификации и лечения ненормальных. Мы выявили критическую позицию М. Фуко по отношению к современной ему психиатрической науке, которая способствует контролю девиантного поведения индивидов. «Les anormaux» – не столько объекты властных отношений, сколько субъектов свободы и «разумного» сопротивления.
Целью статьи является историко-философская реконструкция концепции миметической власти и насилия в современной французской философии (Р. Жирар, М. Фуко). Эксплицируется корреляция концепций миметического желания Р. Жирара и новой «анатомии» власти М. Фуко на основании миметической природы желания и власти. Через концепцию «жертвенного кризиса» Р. Жирар рассматривает вопрос о выведения насильственных миазмов за пределы коллектива ввиду процесса унификации культур и делает вывод о невозможности его разрешить в стандартизированном массовом обществе. М. Фуко актуализирует иной аспект в монолитности насилия: как диспозиция власть-насилие разворачивается в обществе, внедряясь в социально-общественные институты. Реконструкция и анализ концепций позволили сделать вывод: идея-монада «власть-насилие» в концепции жертвенного кризиса Р. Жирара и концепции биовласти М. Фуко характеризуется миметической природой. Многосторонний феномен насилия необходимо исследовать путем экспликации разных концепций: от проблематизации вывода насилия за пределы коллектива до механизма диспозиции отношений власти-насилия. Данная статья позволит расширить знания по проблематике насилия и наметить возможные пути разрешения конфликтов, минимизации насилия на уровне общественных и международных отношений.
Актуальность теории культурного трансфера обусловлена ее эвристическим потенциалом, поэтому предметом статьи выступают методологические и эпистемологические аспекты данной теории. Цель статьи: раскрытие сущности культурного трансфера посредством анализа указанных аспектов в контексте сопоставления с компаративистикой. Методологические аспекты обусловлены особенностями объекта изучения в теории культурного трансфера, эпистемологические аспекты – способами познания этого объекта. В методологическом плане концепция культурного трансфера направлена на описание исходных историко-культурных условий, предпосылок, способов и форм передачи культурных элементов и артефактов. В рамках исследования речь может идти не столько о материальных ценностях и благах, сколько о явлениях духовной жизни общества, которые имеют символическое или знаковое значение для конкретной культуры. Исследование позволило выявить тройственную эвристику понятийно-аналитического инструментария теории культурного трансфера. Во-первых, она включает учет фактора контекста и эпистемологические особенности установления его границ. Во-вторых, расширение представлений о бинарных оппозициях посредством культурного континуума. В-третьих, изучение механизмов аккультурации, связанных с многоуровневыми динамическими взаимосвязями и взаимодействиями культурных пространств
В статье осуществлены теоретическая реконструкция, анализ и интерпретация основных идей и ключевых понятий книги Макса Штирнера «Единственный и его собственность» – «свое дело», «ничто», «чужие». В анализе «чистого эгоизма» М. Штирнера большое значение мы уделяем трактовке «разумного эгоизма» как наиболее аутентичной концепции. Главная особенность статьи – выявление неравнозначности понятий «разумного» или «чистого» эгоизма Макса Штирнера и эгоизмом в его обыденном понимании. Также мы выявили соответствия между идеями Макса Штирнера и представлениями учений древневосточной философии – адвайтой, йогой и даосизмом. В результате описанный Максом Штирнером эгоизм предстает как форма проявления альтруизма или как действительная основа для альтруизма. Это открывает возможности для пересмотра традиционных представлений об альтруизме. Исследование предоставляет новые перспективы для понимания штирнеровской этики и может служить отправной точкой для дальнейших исследований в этом направлении
Издательство
- Издательство
- СоПСо
- Регион
- Россия, Москва
- Почтовый адрес
- 129085, г. Москва, Звездный бульвар, д. 21, корп. 1, офис 18
- Юр. адрес
- 129085, г Москва, Останкинский р-н, Звёздный б-р, д 21 к 1, офис 18
- ФИО
- Покровский Никита Евгеньевич (ПРЕЗИДЕНТ)
- Контактный телефон
- +7 (___) _______