Статья: Тексты Кедорлаомера в свете новых открытий. Часть 1 (2026)

Рецензируемая монография представляет собой результат многолетней работы автора в рамках Лаборатории «Сериндика» — подразделения Отдела рукописей и документов Института восточных рукописей Российской академии наук (ИВР РАН), образованного в 2018 г. Прежде всего необходимо отметить острую необходимость в появлении серьезных научных работ, посвященных изучению письменного наследия Востока. Становление отечественного классического востоковедения связано с изучением рукописного наследия в стенах основанного в 1818 г. Азиатского Музея. ИВР РАН по праву является продолжателем этих славных традиций.

Рецензируемая книга, вышедшая в свет в Издательском доме «Гиперион» на излете 2025 г., посвящена авторитетному учебному пособию, созданному в государстве Чосон в 1540-х годах и функционировавшему в корейской системе начального конфуцианского образования вплоть до 1910-х годов. «Начальное обучение юных отроков» (Тонмон сонсып, далее — ТМСС) представляет собой небольшое по объему произведение, написанное на литературном китайском языке (кит. вэньянь, кор. ханмун), служившем официальным письменным языком традиционной Кореи. Освоение данного учебного пособия способствовало формированию навыков владения китайским языком.

18 февраля 2026 г. в Зеленом зале Института восточных рукописей РАН состоялась ежегодная иранистическая конференция памяти О. Ф. Акимушкина (1929–2010) по широкой тематике исследований: философия, религия, история и культура региона Среднего и Ближнего Востока. Участники представляли следующие организации: ИВР РАН, СПбГУ, КФУ, К(П)ФУ, КИУ, РГГУ, НИУ ВШЭ, ИСАА МГУ, ИТЭР АНТ, Санкт-Петербургский университет Промышленных технологий и дизайна, РГПУ им. А. И. Герцена и Государственный Эрмитаж. Всего на конференции прозвучало 14 докладов.

В статье анализируются дневниковые записи Б. Барадийна (экспедиция 1905– 1907 гг.). Исследуются процесс восприятия культурного ландшафта Центральной Азии и переход от полевых наблюдений к системному научному осмыслению региона. Методом синхронного сопоставления записей Б. Барадийна (1878–1937) и Г. Ц. Цыбикова (1899–1901) выявляется трансформация исследовательской позиции автора. Рассматривается описание Алашаня и подступов к Амдо, в котором анализ традиционной топонимики и легенд сочетается с характеристикой социально-экономической инфраструктуры (путей сообщения, демографии, систем связи). Показано, что в записях Б. Барадийна ландшафт предстает как целостная система, отражающая социокультурный потенциал буддийского мира в зоне соприкосновения различных культурно-исторических традиций.

В статье публикуются текст и перевод на русский язык османского тариха на мраморной плите, вывезенной в Россию из крепостных сооружений османской Варны после русско-турецкой войны 1828–1829 гг. Автором тариха был известный османский поэт Иззетмолла Кечеджизаде (1786–1829).

В статье представлены анализ и перевод первых четырех разделов главы «Сы дянь» 祀典 («Устав жертвоприношений») из сочинения Ин Шао (ум. до 204 г.) «Фэнсу тунъи» 風俗通義 («Проникновение в смысл веяний и обычаев», конец II — начало III в.), критикуются распространенные среди современников автора заблуждения по широкой тематике. Глава «Сы дянь» раскрывает ложные представления о религиозных культах, которые Ин Шао считал важными для благополучия отдельных людей и всего государства. Первые четыре раздела посвящены божествам земледелия и содержат целый ряд имен: Сянь-нун 先農 (Первопредокземледелец), Хоу-цзи 后稷 (Владычествующий над просом), Шэ-шэнь 社神 (Божество земли), Цзи-шэнь 稷神 (Божество проса), Лин-син 靈星 (Одухотворенное созвездие), — четкое соотношение между которыми было установлено в ходе текстологического анализа представлений о них в древнем Китае. Цзи-шэнь, Сянь-нун и Лин-син в тексте «Фэнсу тунъи» фигурируют в качестве различных названий Хоу-цзи. В то время как понятия «Лин-син» и «Цзи-шэнь» довольно устойчиво связывались с Хоу-цзи при Хань, понятие «Сянь-нун» могло употребляться по отношению как к Хоу-цзи, так и к Шэнь-нуну.

Названиями учреждений и должностей переполнены все традиционные китайские тексты — от династийных историй до стихотворений. Между тем в российском китаеведении не было и нет ни одного словаря подобной терминологии. Это тем более неприемлемо, поскольку в самом средневековом Китае к подбору и формулированию этих наименований подходили очень тщательно, с максимальной ответственностью. Фактически названия учреждений и должностей в традиционном Китае являются ближайшими производными государственной идеологии, позволяющими проследить ее изменения и приоритеты. Анализ административных наименований предоставляет для изучения этой идеологии уникальные возможности и является единственным способом создать наконец долгожданный словарь подобной лексики, которого так не хватает отечественному востоковедению.

Статья посвящена сквозному лексическому анализу семантического поля «бессмертия» в литературе тамильских сиддхов. Материал исследования составляет массив примерно из 180 терминов, извлеченных из четырех групп текстов: «Тирумантирам» (Tirumantiram) Тирумулара, текстов кая-сиддхов, поэзии джняна-сиддхов и сочинений Рамалинги Свамигала, охватывающих по меньшей мере десять столетий (ориентировочно X–XIX вв.). Цель статьи — проверить, является ли «бессмертие» в этих текстах единым концептом или же за одним переводным словом скрываются несколько несводимых семантических конфигураций. В работе применены два аналитических инструмента: функциональная типология лексики (методы, субстанции, процессы, результаты) и диахронный анализ семантических сдвигов при переходе термина из одного корпуса в другой. Анализ показывает, что единого понятия бессмертия в рассматриваемом материале нет: вместо него выделяются четыре регистра — отрицание смерти, преодоление времени, телесная нетленность и растворение в свете. Центральный для всего поля кластер «тело/форма» обнаруживает четыре взаимоисключающих режима: тело-храм, тело-лаборатория, тело-мерзость и тело-свет. Функциональная типология показывает, что корпуса устроены не одинаково: поэзия джняна-сиддхов во многом строится как зеркальная противоположность текстам кая-сиддхов, тогда как «Тирумантирам» соединяет в себе два разных типа результата. Это позволяет рассматривать «традицию сиддхов» не как единое исторически сложившееся целое, а как позднюю конструкцию, поддерживаемую тремя механизмами: переосмыслением старых терминов, ретроспективным выстраиванием генеалогии и лексической инверсией. В ходе анализа выявлены 22 верифицированные лексемы антителесной группы из поэзии джняна-сиддхов Паттинаттара и Паттиракирияра, систематическая публикация которых составляет задачу отдельного исследования.

Внимание к буддизму махаяны в целом и к исторически первой махаянской школе — мадхьямаке — было характерно для русской буддологии с самого ее возникновения. Первый русский буддолог В. П. Васильев показал, что для мадхьямаки истинное знание не самоценно и представляет собой лишь инструмент для достижения высшей цели буддизма — просветления и нирваны. И. П. Минаев выявил роль социальных факторов в становлении и развитии буддийских школ. Теория познания мадхьямаки с этой точки зрения была порождением полемики, касающейся практических способов обретения просветления. Однако это сотериологическое знание, как было показано Ф. И. Щербатским, по своей сути внерационально, ибо дискурсивное мышление, всегда опирающееся на различия (истина/ложь, внешнее/внутреннее, праведность/неправедность, нирвана/сансара и т. д.), бессильно постичь истинную реальность, свободную от всяких различий. Ученик Щербатского О. О. Розенберг раскрыл понимание мадхьямакой пустоты как отсутствия связи высказываний повседневного языка с истинной реальностью, которую невозможно описать никакими знаковыми системами. В соответствии с воззрениями российских буддологов указанного периода, теория познания мадхьямаки — это мистический интуитивизм, в котором знание — не самоцель, а средство для достижения религиозного спасения.

Статья представляет собой продолжение публикации со вступлением и комментариями переводов сочинений одного из основоположников шейхизма, Саййида Казима Рашти, из коллекции ИВР РАН. Перевод на европейский язык данного трактата, осуществленный впервые, выполнен по рукописи арабского оригинала А 706 и литографии его персидского перевода PS II 157.