Статья: РОЛЬ ЦЕРКВИ В СТАНОВЛЕНИИ ПРАВОВОЙ СИСТЕМЫ РУСИ (НА ПРИМЕРЕ АРХИЕПИСКОПСКОЙ КАФЕДРЫ НОВГОРОДСКОЙ РЕСПУБЛИКИ) (2026)

В статье исследуется трансформация советского сельского хозяйства в доколлективизационный период. Показывается, что уже накануне коллективизации советская деревня кардинально отличалась от дореволюционной и по экономическому положению, и по культурному уровню, и по техническому оснащению, и по организационным аспектам. Колоссальную роль здесь сыграло право. С помощью правовых актов впервые в отечественной истории было оформлено получение крестьянами земель, осуществлялась мобилизация для сельскохозяйственной деятельности соответствующих специалистов, были разработаны примерные уставы коллективных хозяйств (коммун, артелей, товариществ по общественной обработке земли), распространялась грамотность (в том числе аграрная), вытеснялись кулацкие хозяйства. Государство поддерживало бедняков и середняков, показывая на примерах выгодность коллективного сельскохозяйственного производства. Колхозы не просто объединяли крестьян и их прежние хозяйства, а при активной государственной поддержке выходили на новый уровень развития, что было невозможно при единоличном ведении хозяйства. При этом они вели свою деятельность на основе начинавшегося планирования (организационный план, производственный план). Многое из данного опыта актуально и сегодня как для нашей страны, так и для зарубежных государств.

В статье представлен комплексный сравнительно-правовой анализ института реестра недобросовестных поставщиков (РНП) в России и Беларуси в контексте права Евразийского экономического союза. Исследование выявляет, что, несмотря на публично-правовую природу санкций в виде включения в РНП, основанием для их применения становится частноправовое поведение поставщика при заключении или исполнении договора государственной закупки. Авторы детально анализируют правовую природу РНП, процедуры включения и исключения из Реестра, критерии оценки вины поставщика и актуальную судебную практику в обоих государствах. Особое внимание уделяется соразмерности применения такой меры ответственности и различиям в подходах к досрочному исключению из Реестра. В России отсутствует возможность досрочного исключения из РНП, что создает более жесткие условия для поставщиков, тогда как в Беларуси предусмотрены различные основания для досрочного исключения. Авторы предлагают пути совершенствования законодательства обоих государств, в том числе дифференциацию сроков нахождения в РНП, развитие механизмов досрочного исключения, формирование позитивного реестра добросовестных поставщиков и гармонизацию подходов к ведению РНП в рамках ЕАЭС. Реализация данных предложений позволит обеспечить баланс между публичными интересами и правами участников закупок с учетом принципов справедливости, соразмерности и индивидуализации ответственности.

Современные нейротехнологии — перспективное направление, способное оказать обширную поддержку при защите прав и законных интересов граждан в самых разных областях общественной жизни. Грамотное использование нейротехнологий для принятия сбалансированных нормативных моделей в сфере оборота информации, а также внедрение в практику правовой экспертизы информационных материалов (медиапродуктов) может усовершенствовать политику в области сохранения традиционных духовно-нравственных ценностей, процессы обеспечения информационной безопасности и когнитивного суверенитета. В исследовании представлена авторская классификация видов экспертизы информационных материалов в зависимости от характера регламентации и вида юрисдикционной деятельности; раскрыты правовая природа и правовой статус, предмет, объект, методология и основы методики правовой экспертизы информационных материалов (деструктивно-противоправного контента). Предложена наукоемкая модель нейроправовой экспертизы, объединяющая результаты нейрофизиологической регистрации с правовой квалификацией деструктивного воздействия и категорией нейроправ. Критически переосмыслены теории правового регулирования медиасреды, исходящие из презумпции нейтральности каналов распространения контента и недооценивающие алгоритмически усиливаемые эффекты когнитивного давления. Сформулированы критерии отнесения информационных материалов к зонам повышенного риска, приведены теоретические предпосылки формирования нейроправовой экспертизы. Подчеркивается практическая значимость интеграции нейротехнологий в процедуры оценки медиаконтента для разработки наукоемких правовых моделей регулирования медиасреды, настройки регуляторных требований к платформам и конструирования режимов защиты от когнитивных угроз деструктивного воздействия.

Введение в законодательство положения о возможности лишения обладателя цифровой валюты права на судебную защиту породило множество проблем теоретического и практического характера. Определение законодателем сущности этого явления как ограничения права не соответствует правовой природе ограничений. Анализ доктринальных подходов к пониманию ограничения субъективного гражданского права, позволивший выделить признаки ограничений, показал, что цель контроля государства за уплатой налогов не может рассматриваться как основание установления ограничения. Сравнивая анализируемую санкцию с отказом в защите права, автор указывает на их различие. Сходное умозаключение делается и при сравнении с натуральными обязательствами. Подчеркивается, что введенный запрет нарушает баланс интересов субъектов гражданского права, признавая за ними при равных условиях разные правовые возможности на судебную защиту субъективного права. Эта конструкция противоречит принципам гражданского права. Анализируемая норма регулирует входящие в предмет гражданского права отношения, возникающие между субъектами для удовлетворения их частных интересов. Вследствие этого встраивание в их частноправовые отношения публичного интереса выглядит нелогичным. Поскольку такая дефиниция лишает субъекта гражданских правоотношений права на судебную защиту, допускает дисбаланс публичного и частного интересов, а также частных интересов обладателей цифровой валюты, принадлежащих к разным группам субъектов, наделяя их разными правовыми возможностями, делается вывод о необходимости исключения данного правила из законодательства.

В статье исследуется проблема трансформации коллективно-договорных отношений в условиях распространения информационных технологий (алгоритмов интернет-платформы, прочих цифровых технологий для управления производством, мониторингом трудовой дисциплины, производительности труда и пр.). Уделено внимание научным концепциям европейских, а также латиноамериканских и азиатских ученых, представляющих страны БРИКС, разрабатывающих вопросы влияния цифровизации на развитие трудового права. Отмечено, что цифровизация в трудовом праве вызвала значительные последствия, среди которых появление лиц, занятых посредством интернет-платформ, широкое использование контроля труда, управления процессом труда при помощи алгоритмов искусственного интеллекта. Приведены примеры регулирования коллективно-трудовых отношений в Европейском Союзе и отдельных странах БРИКС. Выявлены дефекты правового регулирования права на объединение в профсоюзы, ведение коллективных переговоров, заключение коллективного договора и проведение забастовок с участием занятых через интернет-платформы и прочих работников, чей труд подвергся цифровизации. Автор выдвигает несколько предложений по развитию коллективных трудовых отношений в контексте цифровизации: гарантирование самозанятым, к которым в разных правопорядках обычно относят цифровых работников, права на создание профессиональных союзов, членство в них и ведение коллективных переговоров; включение в тарифные (коллективные) договоры условий о поддержке занятости при оцифровке организационных или технологических процессов и др.

Цель исследования — проанализировать возможность построения концепции развития системы уголовного судопроизводства Российской Федерации в условиях цифровой трансформации общества и государства. Для достижения этой цели в статье поставлены и решены следующие задачи: рассмотреть идеалы и нормы организации знания на фундаментально-концептуальном уровне в общей истории философии и науки; выявить и описать специфику применения дедуктивно-аксиоматической модели в сфере уголовного судопроизводства; сформулировать принципы концепции развития уголовного судопроизводства в условиях цифровизации; обозначить предварительные цели развития уголовного судопроизводства в условиях цифровой трансформации государства и общества. Использованы методы анализа, абстрагирования, обобщения и концептуализации. Проанализирован опыт первых этапов цифровизации уголовного судопроизводства, изложенный в научных публикациях российских правоведов, дана критическая оценка планирования данного процесса, показаны возможности и границы управления текущими изменениями. Обоснована необходимость построения концепции цифровизации уголовного судопроизводства в виде дедуктивно-аксиоматической системы, в которой в качестве аксиом формулируются общие принципы, выступающие исходными посылками для определения целей и выбора средств (институтов, технологий) их достижения. Концепцию развития системы уголовного судопроизводства в условиях цифровой трансформации общества и государства предлагается строить на принципах эффективности и справедливости. Целями внедрения технических инноваций и организационно-правовых нововведений провозглашены защита человека с помощью компьютера, защита человека от другого человека, использующего компьютер, и защита человека от самого компьютера. Подчеркнута особая роль междисциплинарного подхода, соединяющего средства и методы юридической науки с познавательными возможностями философии, логики, теории управления и других социогуманитарных наук, намечены задачи для новых исследований в названной области.

В основе построения всей системы социального обеспечения лежат организационно-правовые формы (способы) его осуществления. Определяющие черты каждой из этих форм выявляются посред - ством анализа признаков, раскрывающих их особенности. Наиболее существенные особенности, позволяющие отнести конкретный вид социального обеспечения к конкретному способу его организации, устанавливаются через источники финансирования и основания предоставления, причем исключительно в совокупности. На федеральном уровне социальное обеспечение реализуется посредством трех основных форм: государственного социального обеспечения, государственной социальной помощи и обязательного социального страхования. На получение мер социальной поддержки в рамках государственной социальной помощи может претендовать каждый член общества с учетом критериев нуждаемости, определенных государством (низкий доход, расходы на воспитание детей, состояние здоровья, безработица и т. д.). Государственное социальное обеспечение направлено на поддержание достойного уровня жизни некоторых категорий лиц, заработавших или заслуживших такое право (военнослужащие, космонавты, герои СССР и России и др.), а также на возмещение вреда от неблагоприятных последствий радиационных и техногенных катастроф. Третья форма позволяет осуществить социальное обеспечение застрахованных лиц за счет средств обязательного социального страхования.

Автор анализирует разные подходы к воплощению концепции экологической конституции в современных государствах; обозначает актуальные проблемы в ее реализации; предлагает индикаторы ее воплощения и унификации экологических прав и обязанностей в конституциях стран СНГ. В ходе исследования выявлено, что в Российской Федерации концепция экологической конституции начинает реализовываться путем закрепления в конституционных положениях, а также в Федеральном законе от 10.01.2002 No 7-ФЗ «Об охране окружающей среды» фундаментальных конституционных экологических прав и обязанностей. Автор проводит различие между экологической и «зеленой» конституциями: в первом случае рассматривается человек как объект окружающей среды, а во втором речь идет об окружающей среде, природных ресурсах, экологической и биологической безопасности. Помимо этого, акцентируется внимание на исследованиях вопросов, связанных напрямую с экологической конституцией, а также с экологическими правами и обязанностями, которые необходимо закрепить на конституционном уровне.

Автором проанализированы современные преступления сексуального характера, совершаемые посредством информационно-телекоммуникационных сетей; уточнены формы дистанционных сексуальных посягательств, не являющихся в настоящее время запрещенными (сексуальное позирование перед камерой в онлайн-режиме, обмен откровенными сообщениями и фото и др.); рассмотрены меры по ограничению подобных деяний в других странах, а также предложены меры противодействия преступным проявлениям сексуального характера в киберпространстве: установление обязанности провайдеров сообщать о сексуальных правонарушениях в сети Интернет; создание учета лиц, совершивших преступления сексуального характера; дополнительное освещение проблемы виртуального сексуального воздействия в средствах массовой информации. В просветительских целях надлежит разработать памятки с описанием контактных и неконтактных сексуальных злоупотреблений. В статье приведен анализ общественной опасности преступлений сексуального характера при их совершении внеконтактным способом посредством информационно-телекоммуникационных сетей, предложено дальнейшее совершенствование отдельных норм, предусмотренных главами 18 и 25 УК РФ.

В уголовно-процессуальном механизме обеспечения доступа к правосудию институту подсудности отведена роль универсального инструмента, обеспечивающего фактическую возможность обращения лица за судебной защитой на любых этапах производства по уголовному делу. Существенные законодательные трансформации, которым подверглись правила о подсудности за последние годы, актуализируют вопрос о возможности данного института не только выполнять техническую функцию по распределению уголовных дел между судами, но и гарантировать доступность отдельных процессуальных прав. Результаты исследования свидетельствуют о заметном отклонении российского законодателя от прежней модели дифференциации подсудности. Размывание границ между подсудностью уголовных дел военным судам, судам общей юрисдикции и мировой юстиции стало следствием игнорирования процессуальной и судоустройственной специфики их деятельности. Обосновано, что механизм изменения подсудности в целях обеспечения личной безопасности участников судопроизводства характеризуется неоправданной сложностью, ограниченностью сферы применения, в то время как порядок изъятия и передачи уголовного дела в другой суд для обеспечения объективности и беспристрастности судебного разбирательства, напротив, обладает неопределенностью и, в сущности, дублирует процедуру отвода состава суда. На основе конкретных судебных решений показано, что данные обстоятельства не позволяют раскрыть весь потенциал механизма изменения подсудности и способствуют формированию противоречивой практики. Доказана потребность в легитимации изменения территориальной подсудности при возникновении некоторых непреодолимых обстоятельств, ограничивающих доступ к правосудию, в частности при длительной невозможности формирования коллегии присяжных заседателей.

Статья посвящена анализу проверки апелляционной инстанцией судебных актов, которые были приняты в рамках упрощенной процессуальной формы, выявлению актуальных проблем, пробелов правового регулирования, а также перспектив развития электронной процедуры разрешения дел. Доказано, что упрощенная процедура — самодостаточная и нужная прогрессивная форма ускоренного рассмотрения гражданских или любых цивилистических дел, которая подразумевает очевидность обстоятельств дела, несложность доказывания. Обоснованы эффективность и необходимость упрощенного производства через его положительные стороны: уменьшение нагрузки на суды и сроков рассмотрения дел с учетом вступления решения суда в законную силу; процессуальную экономию средств и времени лиц, участвующих в деле; развитие юридических техники и процедур, а также электронного правосудия. Аргументировано, что упрощенное производство, являясь формой оптимизации цивилистического процесса, не может предусматривать усеченной реализации основополагающих принципов гражданского судопроизводства, т. е. правоприменитель не вправе лишать нормы упрощенного производства о представлении доказательств гарантии состязательности процесса, а принятые судом постановления — гласности. В этой связи дальнейшее усовершенствование правил упрощенного производства в суде как первой, так и апелляционной инстанции должно отвечать социальным и правовым запросам времени. Авторы приходят к выводу о необходимости развития, оптимизации, упрощения упрощенной формы в апелляционном производстве.