Статья: СИСТЕМА СТАДИЙ РОССИЙСКОГО УГОЛОВНОГО СУДОПРОИЗВОДСТВА: НЕЗЫБЛЕМОСТЬ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ АРХИТЕКТОНИКИ (2026)

В статье анализируются теоретические и правоприменительные проблемы реализации обратной силы уголовного закона в Российской Федерации. На основе анализа доктринальных подходов, судебной практики и эмпирических данных выявляются системные недостатки правового регулирования, закрепленного в ст. 10 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Обосновывается позиция автора о правовой природе обратной силы как специального (исключительного) правила действия закона во времени. Рассматриваются три вида законов, обладающих обратной силой: устраняющие преступность деяния, смягчающие наказание и иным образом улучшающие положение лица. Предлагаются дифференцированные критерии оценки «мягкости» закона, двухэтапный алгоритм пересчета наказания, распространение обратной силы при декриминализации на лиц с погашенной судимостью, а также переход от заявительного к императивному порядку пересмотра приговоров. Формулируются предложения по совершенствованию уголовного, уголовно-процессуального и уголовно-исполнительного законодательства.

В настоящей статье на основе анализа эмпирического материала, включая следственную практику, зарубежного опыта (израильские системы мультимодального анализа Airis, британские платформы визуализации связей I2) и судебных прецедентов (американская система оценки риска рецидивов COMPAS) рассматриваются актуальные вопросы внедрения алгоритмов искусственного интеллекта в тактику производства допроса, выявляются криминалистические возможности и пределы его использования для минимизации рисков судебных ошибок с учетом феномена алгоритмической предвзятости и отсутствия у нейросетей внутреннего убеждения в целом и по конкретному делу. По итогам проведенного исследования предложены практические рекомендации по наиболее результативному применению цифровых технологий в рамках предварительного расследования преступлений, в частности при производстве допроса, а также сформулированы условия, при соблюдении которых искусственный интеллект остается эффективным инструментом, упрощающим деятельность следователя путем автоматизации анализа совокупности больших данных и оптимизации рутинных операций, но не подменяющим участников уголовного судопроизводства как субъектов познания.

В статье рассматривается институт прикосновенности к преступлению в российском уголовном праве в контексте дискуссии о допустимых пределах криминализации деяний, не связанных с непосредственным совершением преступления. Автор проводит ретроспективный анализ становления данного института, начиная с первых законодательных памятников Древней Руси и заканчивая действующим Уголовным кодексом Российской Федерации, выявляя тенденции перехода от системного регулирования к фрагментарному. Особое внимание уделяется сравнительно-правовому анализу зарубежного законодательства (стран англосаксонской, романо-германской правовых семей и государств - участников Содружества Независимых Государств), который демонстрирует, что криминализация укрывательства, несообщения и попустительства является общепринятым стандартом, обеспечивающим эффективность правосудия.

На основе статистических данных о преступности и судебной практики последних лет автор доказывает, что существующие нормы (ст. 2056 и ст. 316 Уголовного кодекса Российской Федерации) применяются точечно и не ведут к массовым репрессиям. В работе обосновывается необходимость возвращения института прикосновенности в Общую часть Уголовного кодекса Российской Федерации в целях устранения терминологической неопределенности и создания системной основы для квалификации данных деяний. Сформулированы предложения по совершенствованию Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, предполагающие установление ответственности за укрывательство, несообщение и попустительство только в отношении умышленных тяжких и особо тяжких преступлений. Автор приходит к выводу, что восстановление полноценного института прикосновенности является не инструментом тотальной криминализации общества, а необходимой, сбалансированной мерой, направленной на реализацию принципа неотвратимости наказания и усиление превентивного потенциала уголовного закона.

Статья посвящена комплексному анализу проблем законодательной регламентации и практики применения исправительных работ в условиях масштабной трансформации отдельных видов наказаний, не связанных с изоляцией от общества. В работе исследуются правовые коллизии, обусловленные ограничением субъектного состава данного наказания исключительно официально трудоустроенными лицами. Особое внимание уделяется реализации принципа равенства граждан перед законом в части необходимости совершенствования положений статьи 50 Уголовного кодекса Российской Федерации в отношении мужчин, являющихся единственными родителями детей в возрасте до трех лет. Аргументирована потребность в адаптации механизмов уголовно-исполнительного контроля к современным формам занятости осужденных. Выявлена необходимость системного согласования порядка назначения и условий исполнения исправительных работ для достижения целей наказания. Сформулированы перспективные направления реформирования главы 7 Уголовно-исполнительного кодекса Российской Федерации, призванные обеспечить непрерывность исправительного воздействия и повысить эффективность контроля за соблюдением осужденными установленного порядка и условий отбывания наказания.

В статье анализируются некоторые межотраслевые ограничения, касающиеся свободы и личной неприкосновенности, в связи с задержанием граждан по статье 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и применением меры пресечения в виде заключения под стражу. Автор приводит отдельные статистические данные, указывающие на сокращение числа задержанных лиц по основаниям, приведенным в упомянутой статье, за последние пять лет. Отмечено, что уменьшение количества принятых решений об ограничении свободы и личной неприкосновенности лиц, подозреваемых в совершении преступлений, способно повлиять не только на постановку, но и на реализацию задач оперативно-разыскной деятельности и предварительного следствия. Обосновывается позиция, согласно которой работа оперативных сотрудников в этом направлении, особенно в ходе подготовки и проведения оперативно-разыскных мероприятий, жестко ограничена конституционно-правовыми рамками возможного ущемления права на свободу и личную неприкосновенность. На основе выполненного исследования, включая анализ статистических данных, аргументируется предложение о закреплении на законодательном уровне оперативно-разыскного задержания.

В статье рассматривается содержание криминалистической характеристики преступлений в сфере жилищно-коммунального хозяйства, повлекших причинение вреда жизни и здоровью человека, включающее: способ совершения (предусматривающий рассмотрение орудий и средств совершения преступных деяний); типовой портрет преступника и жертвы; обстоятельства, связанные с совершением преступления, которые предшествовали либо сопутствовали преступному деянию; обстановку преступления (место, время), типичные следы, формируемые в ходе подготовки, совершения и сокрытия уголовно наказуемых деяний, и вероятные места их локализации. Изучение материалов судебной и следственной практики позволило автору сделать обоснованный вывод о главенствующей роли способа совершения преступлений в сфере жилищно-коммунального хозяйства, чье содержание раскрыто через его функциональную и предметно-техническую составляющие, которые в совокупности формируют единую операционно-техническую (предметно-операционную) природу. В свою очередь, данный элемент криминалистической характеристики находится в причинно-следственной связи с личностью виновного, что стало основанием для разработки типовых мотивационно-поведенческих портретов преступников. Особое внимание уделено особенностям обстановки совершенных противоправных деяний, обусловливающим типичную следовую картину произошедших событий на объектах жилищно-коммунальных хозяйств. Кроме того, были собраны сведения о типичной жертве данных противоправных деяний.

В статье дается оценка типичным следственным ситуациям, возникающим на первоначальном этапе расследования террористического акта, и раскрывается их детерминирующее значение для выбора приоритетных тактических решений. Обосновывается, что исходная информационная неопределенность, сопряженная с высокой изменчивостью следовой обстановки, предопределяет необходимость ситуационного анализа как базового методического средства организации расследования террористического акта. Категория «следственная ситуация» рассматривается через сопоставление информационного подхода, акцентирующего состояние осведомленности следователя, и комплексного подхода, включающего процессуальные, организационные, тактические и психологические условия осуществления расследования. Установлено, что для дел о террористических актах системообразующим фактором выступает степень идентификации исполнителя, поскольку она напрямую определяет структуру следственных версий, направление оперативно-разыскных мероприятий и конфигурацию доказательственной стратегии. Авторами статьи предлагается типология исходных ситуаций по признаку известности личности террориста и его фактического статуса (известен / неизвестен; задержан / скрылся; погиб; сведения фрагментарны), позволяющая дифференцировать степень проблемности и набор первоочередных задач. Делается вывод о целесообразности интеграции ситуационного подхода и алгоритмизации, обеспечивающих управляемую трансформацию следственной ситуации и повышение эффективности первоначального этапа расследования террористического акта.

В статье рассмотрены основные направления криминалистического изучения личности участников уголовного процесса, которые выделяются в теории криминалистики. Кроме того, проанализированы высказанные в юридической литературе подходы к определению объема, соответствующей методологии и форм такого исследования.

Обоснован подход к определению спектра методологического инструментария для изучения личности лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство, который не просто применим непосредственно в рамках досудебного производства, но может использоваться именно лицом, ведущим расследование.

Выделены ключевые обстоятельства, которые влияют на выбор субъектом расследования конкретных методов криминалистического исследования личности лиц, вовлеченных в уголовное судопроизводство, в рамках производства по уголовному делу, дана развернутая характеристика трех основных методов: беседы, наблюдения и обобщения независимых характеристик. Выявлены сильные и слабые стороны каждого из указанных методов, а также подчеркнуто, что только комплексное использование этих и других методов криминалистического исследования личности даст органам предварительного расследования наиболее полный и достоверный результат.

В контексте общих закономерностей правотворческой деятельности (нормативных требований законодательной техники и объективно существующих неписаных правил) автором рассматривается явление цикличности правотворческого процесса в уголовно-процессуальной сфере Беларуси, а именно регулярное возвращение законодателя к более ранним моделям регламентации уголовно-процессуальных отношений. На примере нормативного регулирования процессуального статуса отдельных участников уголовного процесса (прокурора, начальника следственного подразделения, органа дознания, начальника органа дознания, лица, производящего дознание) обращается внимание на влияние названного явления на правоприменительную практику. Констатируется, что такая цикличность, как проявление одного из основных законов диалектики - закона отрицания, прослеживается не только на длительных исторических отрезках продолжительностью в столетие и более, но и на промежутках времени в несколько лет. Обозначается, что рассмотренные в статье объективно существующие закономерности характерны и для белорусской действительности, и для уголовно-процессуальной сферы других государств.

В настоящей статье речь пойдет о процессуальном порядке использования беспилотной аппаратуры как технического средства фото- и видеофиксации при производстве осмотра места происшествия на труднодоступной местности или местности, представляющей опасность для участников следственных действий. На основе положительного опыта правоприменительной практики рассмотрены некоторые модели «беспилотников», наиболее часто встречающиеся при производстве по уголовным делам. Автором подчеркивается, что в ходе следственных действий вполне успешно могут использоваться беспилотные наземные аппараты или беспилотные наземные транспортные средства, которые оснащены камерой видеонаблюдения и специальными датчиками, способными передавать необходимую информацию. Выделена проблема недостаточного нормативно-правового регулирования порядка применения беспилотных аппаратов в следственной практике, что затрудняет их активное внедрение в уголовно-процессуальную деятельность. Для решения данной проблемы предложен авторский алгоритм применения беспилотной аппаратуры при производстве отдельных следственных действий. Отмечена необходимость дальнейшего стимулирования профессиональной подготовки сотрудников правоохранительных органов по управлению данными техническими средствами.

В статье исследуются вопросы изменения статусов участников уголовного судопроизводства в ходе развития уголовно-процессуальных отношений. Обосновывается, что это явление необходимо именовать трансформацией статусов, которая может носить институциональный и ситуационный характер. При изменении статусов уголовно преследуемых лиц по мере развития изобличающей их деятельности происходит трансформация их статусов, носящая институциональный характер. Это явление касается сущностных черт состязательного уголовного производства, оно связано с развитием обвинительного тезиса - главной «движущей силы» состязательного процесса, что придает ему свойство институциональности. При реализации потребности в участии сведущих лиц, применяющих познания в различной процессуальной форме, трансформация носит ситуационный характер, что обусловлено потребностями конкретной следственной ситуации в экспертных услугах или помощи специалиста. Аргументируется, что от трансформации следует отличать явление совмещения процессуальных статусов, когда участник одномоментно реализует комплексы полномочий, присущие различным процессуальным фигурам.

Институт досудебного соглашения о сотрудничестве, внедренный в российское уголовное судопроизводство более десятилетия назад, по-прежнему остается одним из самых дискуссионных и юридически сложных механизмов. Несмотря на его очевидную прагматическую ценность для раскрытия преступлений, совершенных в соучастии или в составе организованных групп, законодательная регламентация процессуального статуса лица, идущего на сделку с правосудием, страдает от концептуальной незавершенности. В статье исследуется процессуальный статус лица, заключившего досудебное соглашение о сотрудничестве, в российском уголовном судопроизводстве. Анализируются нормативные противоречия гл. 40.1 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, неопределенность прав и обязанностей сотрудничающего лица, соотношение его статуса с положениями подозреваемого, обвиняемого и свидетеля, а также влияние этих дефектов на допустимость и оценку доказательств. Особое внимание уделено гарантиям безопасности, пределам действия ст. 51 Конституции Российской Федерации и проблеме правовых последствий неисполнения соглашения. Обосновывается необходимость законодательного закрепления самостоятельной процессуальной фигуры, обеспечивающей баланс интересов обвинения, защиты и правосудия. Формулируются векторы реформирования, направленные на повышение предсказуемости правоприменения и эффективности института сотрудничества.

В статье анализируются теоретические и правоприменительные проблемы использования результатов оперативно-разыскной деятельности при принятии решения о возбуждении уголовного дела в российском уголовном процессе. Отмечается возрастающая роль оперативно-разыскной деятельности в формировании доказательственной базы, однако констатируется отсутствие надлежащего законодательного регулирования порядка интеграции ее результатов в уголовно-процессуальную деятельность. Выявлены основные препятствия: разграничение процессуальной и оперативно-разыскной деятельности на законодательном уровне, ведомственная разобщенность, подмена процессуального документирования оперативно-разыскным, а также отсутствие единой процедуры легализации результатов оперативно-разыскной деятельности. На основе анализа зарубежного законодательства (Латвия, Эстония, Казахстан, Германия, Китай, Грузия) и позиций европейской международной судебной практики обосновывается необходимость процессуальной легитимизации негласных методов получения доказательств. Сделан вывод о целесообразности введения в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации института негласных следственных действий, что позволит создать прозрачный и предсказуемый механизм использования результатов оперативно-разыскной деятельности, повысить эффективность расследования при соблюдении прав участников уголовного судопроизводства.

Цифровая трансформация общественных отношений вообще и криминальной активности в частности обусловила устойчивый рост доказательственной информации, существующей в электронной среде: данные операторов связи, видеозаписи, логи информационных систем, переписка, сведения геолокации и иные цифровые следы. Вместе с тем российское уголовно-процессуальное законодательство, формально допускающее использование электронной информации в доказывании по уголовным делам через традиционные источники доказательств, сохраняет фрагментарность и не формирует единого режима обращения с цифровыми данными на стадиях их собирания, закрепления, хранения и проверки. Отсутствие легального определения цифровых (электронных) доказательств, недостаточная определенность статуса метаданных, пробелы, имеющиеся в установленных законодателем процедурах обеспечения достоверности применительно к подобным доказательствам, порождают неоднородность правоприменения и риски признания последних недопустимыми либо недостоверными.

В статье анализируются сущность и значимость цифровых (электронных) доказательств в уголовном процессе Российской Федерации, их роль в доказывании по уголовным делам и концептуальные направления совершенствования уголовно-процессуального законодательства в целях обеспечения надежности, воспроизводимости и проверяемости цифровой доказательственной информации.

Статья посвящена исследованию пределов судебного усмотрения при рассмотрении уголовных дел в особом порядке судебного разбирательства, закрепленном главой 40 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Актуальность темы обусловлена высокой долей дел, рассматриваемых в данной процедуре, и наличием фундаментальных противоречий между упрощением процессуальной формы и необходимостью обеспечения законности, обоснованности и справедливости судебного решения. Цель работы - выявление системных противоречий реализации судебного усмотрения в особом порядке и разработка предложений по их преодолению. Методологическую основу исследования составили общенаучные методы познания (диалектический, анализа и синтеза, системный), а также специально-юридические методы: формально-юридический, сравнительно-правовой, метод толкования правовых норм. Использован системный анализ норм главы 40 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, теоретических положений уголовно-процессуальной доктрины и материалов судебной практики. В статье утверждается, что особый порядок судебного разбирательства порождает фундаментальное противоречие между обязанностью суда установить обоснованность обвинения (ч. 7 ст. 316 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации) и законодательным запретом на исследование и оценку доказательств в судебном заседании (ч. 5 ст. 316 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации). Проанализирована система пределов судебного усмотрения в особом порядке, включающая нормативные (категория преступления, добровольность ходатайства, запрет на исследование доказательств, пределы назначения наказания), процессуальные (обязательность судебного заседания, право на защиту, требование мотивировки приговора) и субъективно-этические (внутреннее убеждение, справедливость) ограничители. Существующая процессуальная конструкция особого порядка создает объективные противоречия, приводящие к смещению центра тяжести судебного познания на досудебную стадию. Для преодоления выявленных противоречий необходимы: уточнение критериев «достаточности доказательств» в ст. 315 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации; закрепление более детальной процедуры проверки добровольности ходатайства; предоставление суду права частичного исследования доказательств при возникновении сомнений в обоснованности обвинения; повышение стандартов мотивировки приговоров; стимулирование судей к более активному использованию права на прекращение особого порядка при возникновении малейших сомнений.

В статье рассматриваются теоретические и практические вопросы, связанные с применением института условного освобождения от наказания в связи с прохождением военной службы в период мобилизации, военного положения либо военного времени. Основное внимание сосредоточено на определении правовой природы данного института, выявлении его характерных признаков и установлении его места в системе уголовно-правовых средств воздействия. Проведенное исследование показало, что рассматриваемый вид освобождения от наказания сочетает в себе признаки, свойственные другим формам освобождения от отбывания наказания, однако обладает и рядом особенностей, обусловленных целями его законодательного закрепления. Это позволяет рассматривать его не только как специальную разновидность освобождения от наказания, но и как самостоятельный инструмент стимулирования правомерного поведения осужденных, а также средство дифференциации уголовно-правового воздействия.

В работе проанализированы предусмотренные уголовным законодательством основания и условия применения данного института к лицам, проходящим военную службу в особых условиях. Изучение материалов судебной практики свидетельствует о том, что положения ст. 80.2 УК РФ распространяются в том числе на лиц, осужденных за особо тяжкие преступления против личности. В отдельных случаях такие осужденные освобождаются от дальнейшего отбывания наказания вскоре после заключения контракта о прохождении военной службы в Вооруженных Силах Российской Федерации. Выявленные особенности правоприменительной практики позволяют поставить вопрос о пределах реализации рассматриваемого механизма и необходимости дальнейшего совершенствования его нормативного регулирования с учетом принципов справедливости, соразмерности и индивидуализации уголовной ответственности.

Отмечается, что сроки назначенного наказания и продолжительность особых периодов могут существенно различаться, что порождает ряд дискуссионных вопросов правоприменения. В частности, требует дополнительного осмысления правовой статус лиц, условно освобожденных от наказания в связи с прохождением военной службы, после прекращения мобилизации, отмены военного положения или окончания военного времени при отсутствии оснований для применения пункта «а» части 2 статьи 80.2 Уголовного кодекса Российской Федерации. Сделан вывод о необходимости дальнейшего совершенствования законодательного регулирования рассматриваемого института и уточнения его правовых последствий.

Введение в 2019 г. ответственности за занятие высшего положения в преступной иерархии стало знаковым событием для отечественного уголовного права. Данное законодательное решение было продиктовано признанием высокой общественной опасности неформальной власти идеологических лидеров криминальной среды, однако породило комплекс вопросов теоретического и прикладного характера, многие из которых до сих пор не нашли однозначного разрешения.

Настоящее исследование посвящено одному из дискуссионных аспектов применения ст. 210¹ Уголовного кодекса Российской Федерации, в частности правовой оценке ситуаций, связанных с добровольным прекращением лицом занятия высшего положения в преступной иерархии. В центре внимания находятся вопросы о возможности и пределах применения положений о добровольном отказе и деятельном раскаянии, а также о соотношении посткриминального поведения субъекта с задачами противодействия преступной идеологии. В результате проведенного анализа обоснован и сформулирован вывод о нецелесообразности введения специального основания освобождения от уголовной ответственности при добровольном прекращении лицом совершения указанного преступления.

Автором проведен комплексный анализ базовых принципов уголовного права через их сопоставление с классическими и современными философскими концепциями справедливости. Исследована эволюция представлений о справедливости от античных учений (Платон, Аристотель), теологических доктрин Средневековья (Августин Блаженный и Фома Аквинский) и рационалистических систем Нового времени (И. Кант, Г. В. Ф. Гегель) до современных теорий (Дж. Ролз, Дж. У. Тибо, Л. Уолкер), а также рассмотрена полемика между представителями русской религиозной философии права (В. С. Соловьев, Б. Н. Чичерин) о соотношении права и нравственности в уголовно-правовой сфере. Выявлены философские основания принципов уголовного права (законность, вина, соразмерность, гуманизм, неотвратимость ответственности), и определено влияние различных концепций справедливости на их содержание.

На основе проведенного анализа формулируется вывод о том, что философское осмысление справедливости выступает не только теоретическим фундаментом, но и нормативным ориентиром для развития уголовно-правовых принципов.

Всеобъемлющая интеграция передовых достижений научно-технического прогресса практически во все сферы жизнедеятельности форсировала оптимизацию затрат человеческих ресурсов на решение разноплановых задач, стоящих перед социумом и государством на современном этапе. Внедрение инновационных технологий в производственные цепочки, широкомасштабное использование возможностей искусственного интеллекта и информационно-телекоммуникационных сетей в личных, общественных и служебных целях ознаменовали новый этап эволюционных процессов мирового сообщества, связанных с его глобальной цифровизацией. Вместе с тем революционные разработки, призванные упростить жизнь людям, часто используются и в криминальных схемах. В статье проводится анализ вариантов нормативного закрепления признаков составов преступлений, содержащих указание на информационно-телекоммуникационные сети, в том числе сеть Интернет, в Уголовном кодексе Российской Федерации на современном этапе. На основании результатов исследования авторы приходят к выводу об отсутствии идентичности легальных формулировок указанного признака и необходимости приведения текста уголовного закона к единообразию.

В настоящей статье авторы рассматривают среду проведения оперативно-разыскных мероприятий и приходят к выводу, что знание фундаментальных качественно-количественных (агрегатных и т. п.), функциональных (поведенческих) и иных параметров и особенностей среды, в которой планируется проведение оперативно-разыскных мероприятий, определяет наиболее оптимальный для данной ситуации оперативно-разыскной инструментарий, методологию его использования, меры безопасности и пр. Рассуждая о возможности классификации оперативно-разыскных мероприятий в зависимости от среды (сферы) их проведения, авторы берут за основу не просто место проведения, которое для одного и того же мероприятия может быть различным, а именно ту субъектно-объектную (социальную, материальную или некую техническую) среду, в которой обращается искомая информация и где для ее поиска, обнаружения и получения (изъятия) и целесообразно проводить оперативно-разыскное мероприятие. В результате научного поиска авторы предлагают все оперативно-разыскные мероприятия в зависимости от среды (сферы) их осуществления разделить на оперативно-разыскные мероприятия, осуществляемые в социальной среде (среди и в отношении физических и юридических лиц); оперативно-разыскные мероприятия, осуществляемые в материальной среде (среди объектов естественного и искусственного происхождения); оперативно-разыскные мероприятия, осуществляемые в зависимости от ситуации, целей и задач, как в социальной, так и в материальной среде.